Елена Котикова – Убийство, сосед и одна неловкая слежка (страница 7)

Перед нами не кухня, а обычная спальня, залитая золотистыми лучами восходящего солнца. На кровати под одеялом лежит распластавшийся Аркадий Степанович. Его седые волосы торчат в разные стороны, одна рука бессильно свешивается с края кровати, а из полуоткрытого рта доносится мерное похрапывание.

– Так вот где наш ловелас ночует! – ахаю я, замечая на спинке стула аккуратно сложенную женскую кофту.

Виталий осторожно трогает меня за локоть:

– Может, не будем смотреть, куда дед ходит в гости? Это же личная жизнь…

Но любопытство уже берёт верх. Я делаю шаг вперёд, стараясь не скрипеть половицами, и вдруг замечаю на тумбочке пустую бутылку портвейна, коробку конфет «Мишка на Севере», и… о боже… две грязные рюмки.

– Кажется, у нас кризис жанра, – шепчет Виталий, сжимая моё плечо. – Вместо детектива про отравление получается любовная драма на пенсии. Может, они просто решили бабу Лиду помянуть, а Аркадий Степаныч переборщил и решил здесь заночевать.

Я скептически пожимаю плечами.

– Больше похоже не на поминки, а на романтический вечер.

Вдруг мы слышим, как хлопает калитка

– Аркаша! – голос бабы Вали раздаётся совсем близко, заставив нас с Виталиком вздрогнуть.

– Шкаф! – шепчет он, хватая меня за руку и резко дёргая в сторону массивного деревянного шкафа.

Мы втискиваемся внутрь в тот самый момент, когда дверь в спальню скрипит. Плотные ряды платьев, пахнущих лавандой и чем-то сладковатым, обступают нас со всех сторон. Я прижимаюсь к Виталию, чувствуя, как его сердце колотится так же часто, как моё.

– Тс-с-с… – он прикладывает палец к моим губам, и я киваю, стараясь дышать как можно тише.

За дверцей шкафа раздаются шаги.

– Аркаша, ну сколько можно спать? – баба Валя говорит негромко, но с заметной нежностью. – Вставай, я за молоком сходила, сейчас блины напеку

Аркадий Степанович что-то невнятно бормочет, ворочается, но наконец встаёт и выходит из комнаты.

Минуты тянутся мучительно медленно. В шкафу тесно, душно, а главное – невероятно неловко. Я пытаюсь отвлечься, разглядывая в полумраке платья бабы Вали – все аккуратно развешанные, некоторые даже с сохранившимися бирками.

– Виталий… – шепчу я еле слышно. – Мы что, теперь будем сидеть здесь, пока они…

– Пока они не уйдут из дома, – он так же тихо отвечает. – Или пока мы не задохнёмся.

– Попробуем выйти через окно по моему методу.

– Давай, – кивает Виталий, – только очень осторожно.

Я киваю, но, когда пытаюсь вылезти, нога цепляюсь за подол одного из платьев. Шкаф дрожит, вешалки звенят, и…

– БАХ!

Мы с Виталиком вываливаемся наружу в самом неудачном положении: он – на спине, я – сверху, а вокруг нас, как после урагана, лежат платья, шали и один очень старомодный мужской пиджак.

– Что это? – слышен голос бабы Вали, – Аркаша, иди посмотри!

Я кивком показываю Виталию на кровать. Он понимает меня без слов. Сгребает в охапку упавшие вещи, заныривает с ними под кровать и одним движением подтягивает меня к себе под кровать. В этот же момент мы слышим, как дверь в комнату открывается, видимо, заглядывает Аркадий.

– Да нормально всё, ты слишком нервная Валентина, всё здесь спокойно! – кричит он ей и захлопывает дверь.

Мы с Виталиком еле сдерживаем смех.

– Ох, и везучая ты, Алиска, – шепчет Виталий, крепко прижившись ко мне. – Выходи давай, пока всё спокойно.

Покрытые пылью мы выбираемся из-под кровати. Запихиваем вещи в шкаф не глядя, Валентине придётся повозиться с ними, чтобы привести всё в порядок. К нашему счастью, окно открыто, и мы можем спокойно выбраться, не думая, как его открыть и закрыть.

Виталий спрыгивает на землю, протягивает ко мне руки, и я спускаюсь в его объятия. Совершенно бесшумно выбираемся из дома, я уже облегченно выдыхаю – наше приключение благополучно закончилось. Мы тихо направляемся к калитке. Но я не учитываю одного.

– О Виталий, ты чего здесь делаешь? Кто это с тобой? – раздаётся голос Валентины.

Окна кухни выходят прямо на калитку.

Глава 9

Мы с Виталиком замираем у калитки. В голове паника. Она не знает. Она ничего не видела. Надо играть спокойно.

– Да так… гуляем, – выдавливаю я, делая вид, что рассматриваю цветы на клумбе.

Виталий неестественно громко кашляет:

– Воздухом… дышим! Утром полезно!

Баба Валя прищуривается, но лишь добродушно кивает:

– Ну раз гуляете, может, зайдёте? Я как раз блинов напекла.

– Нет-нет! – мы синхронно мотаем головой. – Мы уже… э… позавтракали!

– Ой, правда? – она смотрит на мои дрожащие руки и взъерошенную причёску соседа. – А то вы какие-то взволнованные…

– Бегали! – выпаливает Виталий. – Утренний кросс! Для здоровья!

– Да, всегда утром бегаю. Попросила Виталика составить мне компанию.

– А ко мне зачем зашли? – неуверенно спрашивает Валентина через окно.

– Познакомить хотел, – быстро соображает Виталий. – Это Алиса, наша новая соседка. Присматривает за домом Лены, пока та в отъезде.

– Здравствуйте! Приятно познакомиться, – излишне воодушевлённо кричу я.

– Так заходите, если знакомится пришли, – машет нам Валентина.

Мы садимся за накрытый стол. Блины лежат горкой на фаянсовом блюде, золотисто-коричневые, с кружевными поджаристыми краями. От них так и пышет жаром – видно, только что со сковородки.

В прозрачной вазочке алеет малиновое варенье – целые ягоды плавают в густом сиропе, переливаясь на солнце рубиновыми бликами. А в миске лежит творог, перемешанный со сметаной и изюмом, – видно, что домашний, зернистый, чуть желтоватого оттенка.

– Берите, не стесняйтесь. – Баба Валя шлёпает мне на тарелку два блина, и они мягко опадают, чуть слышно шурша. – Смазывайте хорошенько.

Я добавляю ложку варенья – малиновый сок сразу пропитывает блин, окрашивая его в розоватые разводы. Первый кусочек тает во рту, оставляя после себя сладость ягод, сливочную нежность и едва уловимую ванильную нотку.

– Ну как? – прищуривается баба Валя.

– Объедение! – искренне восклицаю я, уже намазывая второй блин творожной начинкой, творог холодный, чуть кисловатый, идеально сочетается с горячим тестом.

Виталий тем временем демонстрирует высший пилотаж – сворачивает блин трубочкой, обильно поливает сгущёнкой и отправляет в рот целиком, блаженно зажмуриваясь.

Разговор за столом у нас не клеится. Мы с Валентиной обмениваемся дежурными фразами и замолкаем. Аркадий в обиде за вчерашнее и демонстративно с нами не разговаривает.

– Соседи, пришли, – процедил он сквозь зубы и больше ни слова не сказал.

Валентина сначала пытается как-то поддержать беседу, но потом замолкает и грустнеет. Нам с Виталиком становится неловко, и мы, посидев ещё пару минут, благодарим за угощение и уходим.

– Опять несолоно хлебавши, – печалюсь я.

– Зато мы знаем, что в шкафу и под кроватью ничего запрещённого она не хранит, – подбадривает меня Виталий. – Во всём нужно видеть плюсы.

– Да, и похоже, что с Аркадием её связывает не только дружба. Давай зайдём к внучкам, может, сегодня получится поговорить.

Мы подходим к дому бабы Лиды. Сегодня нам везёт – Ольга поливает цветы перед домом. Она стоит с лейкой, и солнечные блики играют в струйках воды, как в детском калейдоскопе. Увидев нас, она машет рукой:

– Заходите, извините, что вчера так получилось. Вы что-то хотели? Знали бабушку?

– Да, я Виталий, живу…

– Ах, Виталик, – прерывает его Ольга. – Бабушка много о вас говорила, всегда хвалила вас. Много раз её выручали: в город отвезти, дверь подправить. А как она нахваливала ваши кулинарные способности! Говорила, лучший повар в её жизни. Просто золото, а не сосед.