Елена Котикова – Убийство, сосед и одна неловкая слежка (страница 9)
Ольга задумчиво вертит в пальцах чайную ложку. Солнечный луч играет на металле, бросая блики на её лицо.
– Вроде бы всё как обычно… – Она делает паузу, и в этот момент где-то в кустах резко чирикает воробей, будто торопя её. – Разговаривали много. Бабуля…
Губы её вдруг дрогнули.
– Она хотела дом на меня переписать.
Виталик резко поднимает брови. Я чувствую, как у меня перехватывает дыхание.
– Говорит: «Ты одна обо мне заботишься. Аллу я много лет не видела – зачем он ей? Пусть всё твоё будет».
Ольга нервно проводит рукой по скатерти, смахивая невидимые крошки.
– Я сначала отказывалась… А потом решила – пусть будет, как бабушка хочет.
Тень от яблони вдруг удлиняется, будто сад затаил дыхание.
– Только… – её голос становится едва слышным, – всё осталось на словах.
«Вспомнила!»
Ольга резко вскидывает голову, и её волосы, выбившиеся из пучка, ослепительно вспыхивают на солнце.
– В тот день приходила Татьяна…
Её пальцы вдруг сжимают край стола так, что белеют костяшки.
– Опять скандалили. Боже, как они орали! – Она понижает голос, будто даже сейчас боится быть услышанной. – Этот их дурацкий спор длится с самой зимы. Из-за трактора…
Виталик перехватывает мой взгляд – в его глазах тот же немой вопрос.
– Бабуля же у нас председатель посёлка была. – Ольга нервно облизывает губы. – А Татьяна своё старьё ей впарить пыталась. Говорила: «Вам же для хозяйства надо!» А бабушка… она отказалась. Говорила мне потом: «Олюш, это не просто трактор… Там что-то нечисто».
Тень скользит по её лицу, когда облако закрывает солнце.
Ольга вдруг сникает, будто из неё выдернули стержень. Плечи опускаются, словно под тяжестью невидимого груза, а по щекам – одна за другой – скатываются слезинки. Они падают на скатерть, оставляя тёмные круглые пятна, будто следы дождя на пыльной дороге.
Мы с Виталиком застываем в растерянности. Он беспомощно переводит взгляд с Ольги на меня, его пальцы нервно барабанят по столу.
Но я уже двигаюсь – инстинктивно, без раздумий. Присаживаюсь рядом с Ольгой на садовую скамью, которая скрипит под нашим весом. Осторожно обнимаю её за плечи и чувствую, что она вся дрожит.
– Всё хорошо… – шепчу я, хотя прекрасно понимаю – ничего не хорошо. Её горе горячее, чем солнце над нашими головами, а боль – острее, чем шипы на бабушкиных розах.
Ольга бессильно роняет голову мне на плечо.
– Она последняя была… – вырывается у неё сдавленно. – Последняя, кто меня по-настоящему любил…
Виталик тихо пододвигает коробку с салфетками. Его обычно озорные глаза сейчас серьёзны и печальны. Где-то вдали кричит петух, пытается разорвать эту тягостную тишину. А я просто сижу и глажу Ольгу по спине, чувствуя под пальцами её хрупкие плечи. Такие же хрупкие, как и эта история, которая с каждым словом становится всё страшнее и запутаннее…
Глава 11
Ольга уходит, а нас с Виталиком ждет горячее обсуждение.
– Так! – Виталий резко хлопает ладонью по столу, отчего подпрыгивают чашки. – Давай по порядку. У нас есть… – Он загибает пальцы, перечисляя. – Билет на электричку – 25 апреля, день, когда баба Лида решила прогнать Аркадия и когда приехала Ольга. Странный трактор, который Татьяна пыталась всучить, а бабушка считала «нечистым». Неоформленное наследство.
Я киваю, достаю из кармана смятый билет и кладу его на скатерть рядом с сахарницей.
Виталий наливает нам по чашке остывшего чая. В его глазах – знакомый блеск азарта.
– Значит, план такой: идём к тёте Зине. Если кто и знает всю подноготную про Татьяну и её трактор, так это она.
Тётя Зина встречает нас на пороге с кастрюлей в руках.
– Ой, детки, а я думала, кто под окнами шуршит – то ли ворюги, то ли ёжики! А это вы… Ну заходите, коль припёрлись. Только тихо – у меня тут кот спит, а он у нас нервный.
Мы с Виталиком проскальзываем в дверь и видим того самого кота. Он совсем не выглядит нервным. Даже наоборот, валяется на полу в солнечных лучах и подставляет своё брюшко, чтобы его погладили. Этого рыжика я уже вижу не в первый раз, как будто он всегда рядом.
– Тётя Зина, вы же всех здесь знаете и Татьяну с трактором тоже, наверное, знаете. Мы вот познакомиться с ней хотели.
Тётя Зина ставит кастрюлю на стол с жутким грохотом
– Чего там знакомиться-то?– фыркает она, закатывая глаза. – С Татьяной, говорите? Да она ж, милок, не для знакомств – она для выживания. Как та оса: подойдёшь не так – цапнет!
Кот, будто в подтверждение, выпускает когти и рвёт половик.
– А уж с её-то сынком…– Тётя Зина машет половником, как дирижёрской палочкой. – Он у нас не тракторист, а стихийное бедствие! Этот специалист после первой борозды мог запросто вспахать соседский забор вместо картошки! Бабка Лида говаривала: «Зин, да я лучше на себе плуг таскать буду, чем этому алкашу технику доверю!»
– То есть… причина отказа была не в тракторе, а в… – кашляет Виталий.
– В том, что у его руля сидел человек, который путал педали с бутылками! – Но вдруг тётя Зина становится серьезной. – Но вот что странно: после отказа Лиду как подменили. Ходила, всё на тот трактор косилась, будто он не железный, а проклятый…
Тётя Зина уже раскачивается на стуле, разгоняясь для новой тирады.
– А вы, птенцы, лучше скажите – чего на самом деле ковыряетесь? А то у меня кот чует, когда врут…
Кот, как по команде, усаживается перед нами и сверкает зелёными глазами.
– Ну… – Я осторожно ковыряю пальцем трещину в столешнице. – Просто интересно, почему баба Лида так упёрлась насчёт этого трактора…
Тётя Зина хитро прищуривается.
– Так и мне вот интересно. Сынок Татьянин, конечно, пьяница, но не настолько же тупой, чтобы в забор въезжать! – постукивает себе пальцем по виску. – Так и где же она трезвых трактористов-то видела? Так и я вот не пойму, что же она так уперлась.
Мы отходим от дома тёти Зины, оставив за спиной её предостерегающий взгляд и настороженного кота. Вместо ответов у нас появились только новые вопросы.
– Ну и что теперь? Будем как настоящие детективы следить за Татьяной и её алкашом-сыном? – я
Я шаркаю ногами по пыльной дороге.
– Со слежкой у нас, мягко говоря, не очень получается. – Виталий потирает подбородок. —В прошлый раз даже кот нас раскрыл. Давай по-простому – пойдём и познакомимся.
– Ага, и как звучит наш ненавязчивый вопрос? Извините, а не продаёте ли вы случайно трактор, в котором может быть спрятана улика убийства? – говорю я с сарказмом в голосе.
– Эврика! Мы можем попросить его вспахать огород!
– Гениально. Только есть нюанс – у нас нет огорода.
– Ну… – Виталий не хочет сдаваться, – можно сказать, что для бабушкиной клумбы. Или…
В этот момент из-за угла появляется сам «объект нашего интереса» – сын Татьяны – переваливающейся походкой. От него пахнет, как от перебродившего компота. Он неуверенно останавливается.
– Вы… вы ко мне?
– Да! – быстро соображаю я. – Мы как раз хотели… э-э-э… узнать, не пашете ли вы огороды на заказ?
– Нам бы небольшой участок… – подхватывает Виталий, – для цветочков… бабушке… покойной…
Сын тупо смотрит на нас, потом машет рукой и идет дальше по своим делам.
– Кажется, наш план «ненавязчивого знакомства» дал трещину, – шепчет мне Виталий.
А в кустах за нами снова мелькает рыжий хвост – кто-то явно пришёл посмотреть на наш провал.
Мы направляемся к Татьяне – уж с ней-то мы точно найдём общий язык. В крайнем случае вытянем нужную информацию по-хорошему. Подходим к дому Татьяны, и она встречает нас на крыльце, закатав рукава и вытирая руки о замасленный фартук. Но встречает взглядом как у следователя на допросе.
– Ну, чего надо? – бросает она, словно мы пришли не с добрыми намерениями, а с ордером на обыск.
– Мы насчёт трактора, – начинает Виталий, стараясь звучать непринуждённо.