Елена Котикова – Убийство, сосед и одна неловкая слежка (страница 4)
Я беру чашку, понимая, что это либо жест примирения, либо начало моего последнего глотка перед отравлением.
Но кофе пахнет слишком вкусно для злодейского замысла.
– Я давно знаю местного участкового, – говорит он таким обыденным тоном, будто каждый день ловит соседок на своей кухне. – Он поделился со мной подозрениями, что баба Лида не своей смертью умерла. Кто-то постарался…
Я поднимаю на него удивлённые глаза, и мне становится вдвойне стыдно за свои подозрения.
– Из всех, кто мог «подкормить» бабу Лиду, я, конечно, первый кандидат. Все знают, что она ко мне захаживала. Только вот не она одна. У меня здесь гостей как в ресторане, и все живы-здоровы. А во-вторых… зачем мне это?! Никакого мотива у меня нет и быть не может…
Я ещё раз прошу прощения. Некоторое время мы просто молча пьём кофе. Потом начинаем обсуждать бабу Лиду. Оказывается, Виталик знал её давно и рассказывает о ней много хорошего.
Вспоминаем наше знакомство, и оба смеёмся.
– Я вышел во двор с тарелкой для шашлыка, думаю только о том, как бы не упустить момент, когда мясо дойдёт до идеала. И вдруг – крик. Не просто крик, а такой, будто с неба упал не то ангел, не то пьяный парашютист, – в красках рассказывает Виталий. – Я аж подпрыгнул, тарелка с грохотом катится по земле, а передо мной… висит женщина. Вверх тормашками, как летучая мышь после неудачного пике. Первая мысль: «Галлюцинация. Пережарил шашлык, и теперь мне мерещится… это». Вторая: «Нет, слишком детализировано. Значит, реальность».
– Согласись, потом-то я грациозно спустилась!
– Сама грация! – кивает сосед и обводит меня таким взглядом, от которого сердце замирает.
Мы мило беседуем, но вот кофе допит, печенья съедены, и пользоваться гостеприимством соседа уже неловко.
Но уходить от него почему-то не хочется.
– Виталий, а приходи завтра в гости ко мне. Я угощу тебя пирогом.
– С удовольствием, – загораются его глаза.
– Только вот сахар я всё же у тебя попрошу… – и, немного подумав, добавляю: – И муку. И яйца. И ягоды.
Сосед с улыбкой вручает мне все продукты.
– Хорошо, позавтракаем вместе, а потом сходим домой к бабе Лиде. Поговорим с внучками, вдруг узнаем что-то важное.
У меня никогда не было своего фирменного рецепта. Поэтому весь вечер я колдую на кухне, изучая рецепты из интернета и тестируя их на кухне Лены. Первый блин комом в прямом смысле – пирог получился в форме сладкого комка. Второй уже лучше, в меру сладкий, в меру кислый от ягод, бисквит не слишком сухой. Единственный минус – сгорел до черной корки. Но ничего время у меня есть, буду пробовать ещё.
На третий раз получился идеальный пирог – румяная корочка с янтарной карамельной пропиткой, через которую местами проглядывает сочная начинка. Аромат ягод и ванили так манит, что я еле удержалась, чтобы не отломить краешек пальцами. Накрываю его кружевной салфеткой, расставляю рядом фарфоровые чашки с едва слышным звоном. В предвкушении пирога даже воздух кажется сладким – нас ждёт поистине королевский завтрак.
Ложусь спать довольная собой. На лице блаженная улыбка. Во-первых, утром встречу Виталика, даже не знаю, почему меня к нему так тянет. Хотя, наверное, знаю, но боюсь себе в этом признаться. А во-вторых, меня ждет расследование. Возможно, именно я завтра раскрою страшное преступление.
Глава 6
Утро начинается слишком идеально, чтобы быть правдой.
На столе – тёплый пирог с хрустящей корочкой, в чашке – кофе с правильной горчинкой, а напротив… вкусный Виталик.
Так, стоп.
Я пью латте и делаю себе строгий выговор: «Так далеко даже фантазии забегать не должны». Потому что, если начать думать о том, как его смеющиеся глаза сочетаются с запахом корицы или как его пальцы…
– Пирог не доела, – вдруг говорит он, и я вздрагиваю, будто пойманная на месте преступления.
Так. Где моя железная логика? Где хладнокровие?
– Я хотела половину пирога отнести внучкам – придумываю я на ходу, – завязать знакомство, так сказать.
– Вперед, Алиса! Нас ждут великие дела, – смеется сосед, одной рукой подталкивает меня на выход, а другой забирает мой пирог.
Не спеша прогуливаемся по посёлку, стараясь обращать внимание на всё вокруг. Если бы не контекст нашей прогулки, можно было бы предположить, что у нас свидание. Наверно, для местных жителей мы выглядим как парочка.
Подходим к дому бабы Лиды и неловко топчемся на месте. Мы так и не придумали, как завязать разговор с внучками, чтобы это выглядело не подозрительно.
– Так какой план? – шёпотом спрашиваю я, ковыряя ногой трещину в асфальте.
Виталик задумчиво чешет подбородок:
– Может, представимся… э-э… исследователями народных традиций? Мол, собираем воспоминания о местных бабушках…
– Гениально! – шиплю я. – Только давай сразу в фольклорный музей звони, чтобы карету скорой помощи заказали. Нам точно понадобится.
– Тогда вариант номер два: мы честно говорим – «Здравствуйте, мы те самые соседи, которые стали свидетелями смерти вашей бабушки»
– Да? – перебиваю его. – И теперь хотим узнать, может, кто-то из вас убийца? Гениально!
Договорить нам не даёт бодрый дедуля, стремительно приближающийся к калитке.
Он явно готовился к важному событию: пиджак с георгиевской ленточкой, будто парадный мундир; седые усы аккуратно подстрижены «под Брежнева», а облако одеколона «Саша» настигает нас раньше, чем он сам, – терпкое советское марево, в котором смешались гордость, гвоздика и лёгкий намёк на нафталин.
В руках он сжимает букет алых тюльпанов – стебли уже слегка подвяли, будто их сорвали ещё утром.
– Лидочка, Лидусик, – громко стучит он в калитку. – Красавица, выходи!
Мы с Виталиком стоим, выпятив глаза от удивления. «Кто это?» – перемигиваемся с ним.
– Лидочка, ну сколько можно!
Дед стучит ладонью по калитке, и букет в его руке вздрагивает.
Дверь скрипит, и на пороге появляется старшая внучка с круглыми глазами:
– Дедусь… Бабушки уже несколько дней как нет.
Наступает тишина. Даже птицы в саду замолкают.
Дедуля замирает, его рука с тюльпанами медленно опускается.
– Как… нет? – он обводит нас взглядом, будто мы должны дать объяснение. – Мы же в субботу на «Голубой огонёк» собирались… Она мне новый галстук подарила…
Виталик неуверенно кашляет в кулак:
– Э-э-э, соболезнуем…
– Да ну вас! – вдруг рявкает старик и решительно распахивает калитку. – Лидка сто лет такие шутки терпеть не могла! Где она там прячется?
Он бодро шагает к дому, оставляя за собой шлейф одеколона и растерянную внучку. Мы с Виталиком переглядываемся – похоже, наш «тактичный расспрос» только что превратился в абсурдный фарс.
– Может, пока он там с призраком спорит, мы сбежим? – шепчу я.
– Поздно, – кивает Виталик в сторону окна, где дед уже стучит по стеклу и орет: «Лида, хватит дурака валять!»
Вдруг дед резко оборачивается к нам. Его глаза – два ледяных осколка:
– А вы кто вообще такие будете? Эту я знаю, внучку. А вы кто?
Он яростно сминает тюльпаны в кулаке. Алые лепестки падают на землю, как капли крови.
Внучка в ужасе отступает к двери.
– Мы… соседи, – бледнеет Виталик.
– Соседи, – старик искажённо ухмыляется. – Ну конечно. А я вот соседом был Лидкиным целый год. И ни разу вас не видел.
Он с яростью бросает букет на землю, алые лепестки сразу же сминаются под его ногами. Бросив на нас взгляд полный злости, он уходит. Внучка тут же начинает плакать, захлопывает дверь и запирается внутри.
Мы с Виталиком остаёмся вдвоём и оглядываем двор, будто это поле боя. Да уж, не такую разведку мы хотели провести.
– Ну что, – вздыхает Виталик, подбирая смятый тюльпан, – можно сказать, мы только что проиграли войну цветов.
Услышав шум, соседи начинают подтягиваться со скоростью зевак на бесплатный фуршет. Выглядят они гротескно, словно герои телесериала. Тетя с бигуди на голове и телефоном для экстренного вызова «куда надо» в руках; дядя Петя в тапочках на босу ногу, но с биноклем (видимо, готовился к такому повороту) и даже местный кот Васька, который обычно игнорирует всё, кроме колбасы, уселся на заборе с видом зрителя в первом ряду.