Елена Котикова – Убийство, сосед и одна неловкая слежка (страница 3)

Глава 4

К такому повороту событий я не была готова. Боялась, что заскучаю на даче среди цветов, а оказалась втянута в расследование. Кто бы мог подумать? На второй день моего пребывания я уже свидетель убийства и полиция просит о помощи. Я, конечно, люблю детективы, но себя в роли сыщика никогда не представляла.

Главный вклад в дачную жизнь – не в клумбах, а в раскрытии преступления. Вот уж не ожидала!

Но прежде, чем начать расследование, надо подкрепиться. Холодильник по-прежнему пуст. Решаю отправиться в местный магазин – заодно проведу разведку территории.

Я бодро шагаю по посёлку, но взгляд невольно цепляется за каждый шорох. Полицейский вчера немного рассказал мне о бабе Лиде. Теперь я знаю, где её дом, и, проходя мимо, замедляю ход. Вдруг промелькнёт тень или дверь скрипнет? В окне будто дрогнула занавеска… Или мне показалось?

Полицейский обмолвился, что у старухи две внучки. Первая – частый гость, а вторая объявилась только сегодня. Странно: столько лет не было, а тут – раз! – как чёрт из табакерки. Хотя, с другой стороны, было бы куда страннее, если бы она не приехала на похороны.

Иду к местному магазинчику и наслаждаюсь весной. Наш поселок называется СНТ «Родник», из-за целебных источников рядом с ним. Сейчас он выглядит будто невеста перед свадьбой, утопает в бело-розовом кружеве цветущих вишен. Лепестки мягко кружат под ногами, образуя душистый ковёр. Воздух густ от ароматов тюльпанов с соседских клумб и молодой травы, которая только начинает пробиваться.

Солнечные лучи, проникая сквозь молодую листву, рисуют на земле кружевные узоры, а где-то высоко в ветвях разворачивается настоящий птичий оркестр – солирует дрозд, ему вторят синицы, а воробьи дружно подпевают хором.

Из-за заборов доносится звонкий детский смех – местная ребятня, словно стайка воробьёв, носится по улицам. То ли салки, то ли прятки – только восторженные крики разносятся далеко, вплоть до самого леса.

Я прохожу мимо железнодорожной станции и вижу, как навстречу мне бредут дачники. Видимо, только что пришла утренняя электричка. Я смотрю, как они идут по дорожке ровно друг за другом, и у меня возникает только одна ассоциация – весенняя армия с лопатами вместо ружей и вёдрами рассады вместо патронов. Одна пожилая женщина бережно несёт горшочки с помидорами, будто это драгоценные сокровища, а за ней мужчина с граблями через плечо важно шагает, как рыцарь с копьём.

Пахнет свежестью, землёй и едва уловимым дымком от прошлогодней листвы, которую кто-то сжигает на огороде. А где-то между домами витает соблазнительный аромат первого в этом сезоне шашлыка – значит, дачный сезон официально открыт!

Магазин «У дяди Пети» – небольшой, уютный, с выцветшей вывеской и деревянным крыльцом, которое скрипит при любом движении. Здесь не найти изысков, зато есть всё самое необходимое: от свежего хлеба с местной пекарни до баночек с домашним вареньем от тёти Гали.

Внутри уже собралась небольшая очередь – видимо, сюда заглядывают не только местные, но и жители соседней деревушки. Я занимаю место и присматриваюсь к тому, что происходит вокруг. Магазинчик в деревне – это всегда источник достоверной информации под названием «сплетни».

За мной встаёт девушка. Кто-то из покупателей в начале очереди машет ей рукой, но она опускает голову, словно стесняется, и молча выходит из магазина.

– Странная она. Моя бывшая квартирантка. Жила у меня, потом съехала. Почему-то сделала вид, что не знает, – пожимает плечами женщина и тут же продолжает разговор.

Сегодня местным точно есть что обсудить. Баба Лида была крепкой старушкой, и для многих её смерть стала неожиданной. Но никто в очереди даже не высказывает предположения, что баба Лида умерла не своей смертью. Люди жалеют её, вспоминают и довольно быстро переключаются на обсуждение насущных и важных дел, например рассады и подкормки.

С плетёной корзинкой, наполненной продуктами, я неспешно бреду обратно. В руках приятно тяжелеет тёплый батон «Деревенский», а из пакета соблазнительно пахнет ванилью и корицей – скоро на моей кухне появятся кружевные блинчики, воздушные, с румяными краешками…

Быстро подкрепившись, я выхожу на веранду. Теперь это моё любимое место для размышлений. Открываю блокнот, который захватила с собой из города, и погружаюсь в неприятные вопросы.

Что мы знаем о преступлении?

Полицейский сказал, что кто-то «подкармливал» бабу Лиду таблетками. Но кто мог беспрепятственно добавлять ей что-то в еду?

На ум приходит один очевидный вариант, но в него так не хочется верить. Сосед. Он сам признал, что баба Лида частенько к нему захаживала «поругаться» – а заодно и угоститься. У него была прекрасная возможность что-то подмешать.

Если следовать этой логике, то и я вчера ела отравленную еду. От этой мысли меня охватывает паника. Я что, тоже сейчас упаду замертво?

Успокаиваю себя: баба Лида «принимала» это лекарство не один раз. Со мной ничего не случится. Но мысленно зарекаюсь больше ничего не есть у Виталика.

Хотя вчерашний шашлык был божественным…

– Алиса, – строго говорю себе, – убийцы не могут готовить так вкусно. Только казалось, что наконец-то встретила интересного мужчину, как он оказывается подозреваемым номер один.

Вдруг раздаётся скрип соседских ворот. Я выглядываю и вижу, как Виталик выезжает со двора и его дом остается пустым. Сердце учащает ритм: «Сейчас или никогда!» Тихо проскользну в его двор, пока он не вернулся. Вдруг в доме найдётся что-то важное? Конечно, это незаконно, неэтично и вообще… Но, если найду хоть одну зацепку, оно того стоит! А вдруг тот самый злосчастный дигоксин хранится у него в одном из ящиков.

У меня всего минута на раздумья, и я решаюсь.

Я иду проверенным путем. Подставляю ящики к забору и уже привычно забираюсь на него. В этот раз спрыгиваю аккуратно – подстраховать сегодня меня некому.

На моё счастье, дом оказывается незапертым. Это немного сбивает меня с толку. Вряд ли бы убийца хранил улики открыто и при этом не запирал дом. Но я должна всё проверить.

Аккуратно просачиваюсь внутрь дома, стараясь ничего не трогать. Нельзя оставлять здесь беспорядок или передвигать вещи, иначе сосед может что-то заподозрить.

Дом большой и добротный. С чего начать? Логичнее всего – с кухни. Если он подмешивал яд в еду, то таблетки должны быть где-то здесь.

Нахожу кухню почти сразу – но тут же в ней и теряюсь.

Она огромная, как футбольное поле, только вместо травы – гранитные столешницы, а вместо ворот – две здоровенные духовки. Чувствую себя Машенькой из сказки про трёх медведей.

Техники тут – будто человечество, одержимое кулинарией, вывалило весь арсенал: от доисторической ступки до космического блендера, который, кажется, умеет не только суп взбивать, но и сигналы из глубин галактики ловить.

Начинаю с нижних шкафов. Всё выглядит слишком прилично. Кастрюли блестят, как у Золушки перед балом, сковородки уложены с математической точностью.

Перехожу к верхним шкафам. Подставляю стул (крепкий, надеюсь) и лезу, как героиня дешёвого триллера, которая точно знает, что её вот-вот схватят за ногу.

Внутри – крупы в банках (никаких таблеток), мука (не яд), сахар (увы, тоже не вещество). Ничего подозрительного не нахожу.

Я открываю следующий шкаф. Он весь заполнен разнообразными специями, от классических до таких, о которых я даже в кулинарных ток-шоу не слышала. Чёрный перец, белый перец, розовый перец, перец, который, кажется, добывают только на вершине Гималаев…

– Он что, готовит или колдует?

Я открываю очередную баночку с перцем, принюхиваюсь и конечно же сразу чихаю.

– Апчхи!

– Будь здорова! – раздаётся за спиной бархатный голос.

– Ой, мамочки! – верещу я и по законам жанра падаю.

Куда? Ну конечно же, снова в его объятия.

Судьба упорно сводит меня с этим человеком в позах, достойных романтической комедии.

Глава 5

«Господи, – думаю, – или он действительно невиновен, или он гениальный маньяк, который убивает… обаянием».

Его руки крепко, но бережно держат меня за талию. Пальцы легко лежат на моей спине, и даже через одежду я чувствую его тепло. Так спокойно и безопасно в его объятиях… Осталась бы так вечно…

– Ну что, опять подкрепиться зашли? – насмешливо спрашивает Виталий.

– Я… я… – бормочу что-то несвязное, пытаясь придумать оправдание. – За сахаром. Пирог хотела испечь.

– Как же ты зашла сюда? Опять через забор? – строго спрашивает он.

Понимаю, что оправданий нет. Забралась в его дом, как партизан в тыл врага, а теперь стою, краснея, как школьница перед директором. И самое обидное – никаких доказательств его вины у меня нет.

Честно говоря, я и сама не верю, что он может кого-то убить.

Его глаза лучатся добротой и безмятежностью. Да и зачем ему это? Мотива для убийства старушки у него нет.

– Прости… – шепчу я, отступая к двери. – Я не знаю, что на меня нашло.

Но Виталий ведёт себя как ангел во плоти.

– Кофе выпьешь? – предлагает он, будто я не потенциальная грабительница, а забывчивая подруга, зашедшая за рецептом пирога.

Виталий наливает воду в турку, и по кухне разливается ленивое шипение. Достаёт две чашки – обе со стильной золотистой каёмкой.

Его большие грубоватые руки обращаются с ними удивительно бережно – мизинчик даже слегка оттопырен, будто он пьёт чай с английской королевой, а не с соседкой-врединой. На столе уже лежит салфетка в мелкий цветочек (откуда только взялась?), а рядом – банка мёда с засахаренными краями, будто её только что достали из доброй сказки.