Елена Конюхова – Опыт доброй воли. Правда, терпение и упрямство (страница 2)

Нормы Гражданского кодекса Российской Федерации (ГК РФ): ст. 307, ст. 309, ст. 310, п. 1 ст. 702, п. 1 ст. 708, п. 1 ст. 720, ст. 753, ст. 715, ст. 717, 450.1 Нормы Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (АПК РФ): ст. 65, ст. 67, ст. 68, ст. 71, ст. 75, ст. 82, ст.86, ст. 101, ст. 106, ст. 110. ст. 168. ст. ст. 153—166, 163, 167—170, 176, 177, 180, 181. Информационное письмо Президиума ВАС РФ от 24.01.2000 №51 (Разъясняет применение ст. 753 ГК РФ).

Повесть о том, как Подрядчик с Казённой Крепостью судился

В славном городе Глупове, что на болоте бюрократическом стоит, случилась история, достойная пера летописца. Подрядчик Кузьма Твердолобый, человек, не боящийся труда, взялся ремонтировать Казённую Крепость, именуемую в народе «Храмом Безграмотности» – а попросту, местное училище, коим управляла особа примечательная, смотрительница Аграфена Вздор-Вздыхайлова.

Была эта Аграфена женщина видная, с взглядом орлиным и голосом, способным перекрыть колокольный звон. Характером же она обладала столь крутым, что и уксус перед ней казался сладким сиропом. Всё ей было не так, все кругом были виноваты, а своя правота – кричащая и бесспорная – была ей дороже казённого сундука.

Подрядился Кузьма работу сделать – сделал. Акт подписали – а денег ему как не бывало. Послал Кузьма письма вежливые – в ответ гробовое молчание. Пришлось ему идти с челобитной в Глуповский острог.

Судья первой инстанции, Лаврентий Ясновидов, муж спокойный и основательный, рассмотрел дело. Аграфена Вздор-Вздыхайлова на заседание не явилась, ибо письмо из суда, хоть и дошло до училища, пролежало там без внимания. Лаврентий, поскребышев в законах, вынес решение: взыскать с Крепости долг в пользу Кузьмы, да ещё и пеню за просрочку насчитать.

Тут уж Аграфена взвыла так, что в соседнем уезде стекла задребезжали. «Меня, начальницу казённую, да не известили! – кричала она, сверкая очами. – Беззаконие! Произвол! Я на вас во все инстанции пожалуюсь!» И подала жалобу в Важный Суд второй инстанции.

Попала дело в производство к судье Аристарху Придирчивому. Сей муж был ученостью своей известен, но от скуки смертельной любил заводить дела в такие дебри, откуда и конный с факелом не выберется. Требовал он от сторон доказательств очевидного. «Докажите, – вещал он, зевая, – что контракт был заключён!» – хотя тот был подписан и скреплён печатями. «Предоставьте неопровержимые свидетельства, что письмо было отправлено!» – хотя почта давно дала отчёт о его доставке. Заседания под его началом превращались в сизифов труд.

А Аграфена Вздор-Вздыхайлова лишь радовалась этому хаосу. Она являлась в суд, как на поле брани, и сразу начинала атаку. «Я требую! Я протестую! Это козни!» – неслось из её уст. Дошло до того, что её впервые вывели из зала за неуважение к суду. Адвокаты её, бедные, чуть ли не на коленях умоляли судью её вернуть. Вернули. На следующем заседании она, не учась уму-разуму, снова принялась кричать и тыкать пальцем в Кузьму. Её вывели во второй раз, и на сей раз пригрозили метлой выпроводить, дабы не нарушала благолепия судебного. Адвокаты, обливаясь потом, снова упросили её впустить.

Но всему бывает конец. Председатель Важного Суда, муж разумный, видя, что дело встало мёртвой точкой, а Аристарх Придирчивый отбыл в бессрочный отпуск для созерцания закатов, заменил его на судью Соломона Премудрого.

Соломон Премудрый был муж иного склада. Он не стал требовать от Кузьмы доказательств того, что снег бел. Он внимательно изучил бумаги и узрел: работа сделана, акт подписан, деньги не плачены. А доводы Аграфены о «неизвещении» рассыпались в прах, ибо, по всем правилам, коли казённое письмо прибыло в место вручения и пролежало там положенный срок, чиновник считается извещённым, даже если он это письмо под сукно подал.

И вынес Соломон Премудрый определение: перейти к рассмотрению дела по правилам, установленным Арбитражным процессуальным кодексом для рассмотрения дел в суде первой инстанции, дабы дать Аграфене последний шанс. Но та, уповая на свой крик, ничего, кроме новых оскорблений, представить не смогла.

Гнали ее метлой и не раз из зала суда, но дело рассмотрели. Кузьма Твердолобый ждал.

Тогда Соломон Премудрый, не мешкая, постановил: решение суда первой инстанции оставить без изменения, апелляционную жалобу без удовлетворения, взыскать с Казённой Крепости в лице Аграфены Вздор-Вздыха́йловой всю испрашиваемую Подрядчиком сумму долга, пени за просрочку, а также судебные издержки, коих у Кузьмы и не было.

Так Подрядчик Кузьма Твердолобый, пройдя через крики сварливой бабы неграмотной и дебри процессуальных формальностей, силой упрямства своего и верой в правду, в конце концов, своего добился. А судья Соломон Премудрый доказал, что даже самая громогласная баба не устоит перед тихой силой закона и мудрости.

Сказка о том, как Поставщик Кирпичей одолел Фирму «Завистливый Сноп»

В граде том, Глуповом прозываемом, жил-был Поставщик Кирпичей честной, человек основательный, с двором полной чашей. Был у него компаньон, Фирма «Завистливый Сноп», с виду благообразная, а в делах – пуще лесного черта извилистая.

Заключили они сговор, скрепили бумагами, и перечислил Поставщик Кирпичей аванс немалой стоимости, чая получить товар первосортный. А в ответ – тишина да мышиная возня. Ни кирпича, ни денег. Посылал Поставщик письма вежливые, потом – претензии грозные, а в ответ – лишь ветер свистел в опустевшие сусеки конторы «Завистливого Снопа».

Долго терпел Поставщик, да терпению и у камня есть предел. Подался он в Глуповский Арбитражный Терем. А в тереме том судья мудрый заседает, по имени Аристарх Правдивич. Мужа слова и разума, коий сквозь любую ложь, словно сквозь туман утренний, суть дела разглядеть способен.

Изложил Поставщик свою правду-матку: «Вот, мол, посулы ихние, вот деньги мои, а вот – пустота в амбаре, ими же обустроенная». Судья Аристарх Правдивич, брови седые нахмуря, бумаги изучил и кивнул: «Дело, мол, ясное, как божий день. Истина, аки пшеница от плевел, отделяется».

Учуяли господа из «Завистливого Снопа», что пахнет жареным, а вернее – судебной расправой неминучей. Поняли, что отпирательства ихние перед мудростью Аристарха Правдивича – что соломинка против бури. И прислали они в терем судебный грамоту, именуемую мировое соглашение, с поклоном и обещанием немедленно все долги вернуть, да еще и за проволочку пеню прибавить.

«Ин, одумались! – молвил Поставщик, прочтя сии строки. – Видно, совесть-таки, как клоп спящий, но шевельнулась в ихних чертогах. Пойдем навстречу, лишь бы деньги свои увидеть».

А судья Аристарх Правдивич, разглядев в сём акте не хитрость новую, но искреннее (от страху, что характерно) раскаяние, определение вынес. Утвердил сие мировое соглашение, дабы прекратить тяжбу, ибо к чему судиться, коли виноватый повинился и исправиться готов.

И что ж вы думаете? Не прошло и двух дней, как в казне Поставщика Кирпичей звон монет раздался – вся сумма до копеечки, с пеней оговоренной, вернулась, словно бумеранг.

Так Поставщик Кирпичей, проявив на первый взгляд уступчивость, а на деле – твердость и мудрость, правды своей добился. А с Фирмой «Завистливый Сноп» – вовеки веков никакого дела иметь не пожелал, ибо знал: кто один раз обманул, тому и впредь верить – только себя губить.

И жил он после того дела праведно и богато, а Аристарх Правдивич в своем тереме продолжал вершить суд скорый и правый, дабы неповадно было обижать честных тружеников.

Нормы права, на которые опирался суд:

Нормы Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (АПК РФ): Глава 15 АПК РФ – Общие положения о примирительных процедурах. Ст.121, ст. 123, ст. 139, ст.140, ст. 141, ст. 150, ст. 151, ст. 156, ст. ст. 184—188

Повесть о том, как Твердолобого в лиходеи записать хотели

В граде Глупове, что искони стоит на семи холмах бумажной волокиты, случилась казусная история, достойная пера летописца. Подрядчик Кузьма Твердолобый, муж, не боящийся ни труда, ни огня, ни медных труб, вознамерился послужить отечеству и выстроить в селе Верхние Овражки Храм Просвещения, сиречь – новую школу для малых ребят.

Был объявлен торг, и Кузьма, как истый глуповский труженик, цену предложил самую что ни на есть смирную. И вышло так, что иного желающего не нашлось, и признали его, Кузьму, победителем сего действа. Обрадовался подрядчик, мысленно уже кирпичи к месту подвозит, как вдруг обнаружил закавыку, от коей кровь стынет в жилах.

А закавыка та была вот в чём: потребовали от него, Кузьмы, в залог исполнения работ сумму столь великую, что и в сказке такой не сыщешь. Требовалось либо денег наличных выложить – коих у малого предприятия отродясь не водилось, либо добыть в одном из царств-государств Банковской Грамоты Независимой, скреплённой печатью и подписью.

Вздохнул Кузьма, собрал котомку и отправился по банкам-сусекам. Ходил, кланялся, бумаги предъявлял, а в ответ – то отказ вежливый, то молчание гробовое. Иные банкиры, покрутив носом, бормотали: «Не по чину тебе, Кузьма, сумма сия, не по чину!» Другие же, и вовсе, отворачивались, приговаривая: «Внутренняя политика, братец, не позволя́ет».

А сроки-то меж тем текли, как вода сквозь пальцы. Писал Кузьма заказчику письма умильные: «Помилуй, – говорил, – сумма залога неподъёмная, снизойди, уменьшь!» Но в ответ – тишина, будто в болото камень бросил.