Елена Конюхова – Опыт доброй воли. Правда, терпение и упрямство (страница 1)
Опыт доброй воли
Правда, терпение и упрямство
Елена Конюхова
© Елена Конюхова, 2025
ISBN 978-5-0068-5406-2
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Повесть о том,
как один Подрядчик Правду искал
В некотором царстве, в некотором государстве, а если точнее, в городе Глупове, случилась казусная история с подрядчиком Кузьмой Твердолобым, мужиком хоть куда, не боящимся работы. Был у него казенный подряд – возводить он должен был Хоромы Невиданные для местного туз-помещика Объедалова.
Поработал Кузьма честно, выложил первый камень в основание будущего великолепия, смету предоставил, а платить ему Объедалов и ухом не ведет. «Не по нутру, – говорит, – работа твоя, и цена мной не согласована». И выставил он Кузьму с объекта, а сам другого подрядчика, Проныру бессовестного, нашел, чтобы тот поверх кузьминого труда свое безобразие возводить начал.
Понял тогда Кузьма, что без суда сиротская его доля не обойдется. Подался он в Глуповский острог, он же арбитражный суд, с прошением: «Вели, суд-батюшка, взыскать с Объедалова мои кровные, да запрети ему портить начатое мною дело, дабы потом не пришлось следы его халтуры с моей добротной работой путать».
Судья же, Соломон Мудрыч, муж чиновный и по своему разумению справедливый, бумагу его прочтя, в раздумье впал. «Эх, – мыслил он, – и правда за Подрядчиком видна, да как же баланс интересов соблюсти? Нельзя, мол, помещику в его владении хозяйничать вовсе уж бесконтрольно мешать. Нарушишь ты, Кузьма, хрупкое равновесие». И в первом прошении ему, скрепя сердцем, отказал, полагаясь на писаные правила, коими был связан крепче цепей железных.
«Эх, – думает Кузьма, – видно, одной правдой тут не отобьешься. Надо дело на спецзнания переводить». И стал он ходатайствовать о назначении экспертизы строительной, дабы сведущие люди оценили, сколько его труда и поту в те фундаменты вложено.
Начался тут великий базар. Кузьма предлагал своих экспертов, людей проверенных, из соседнего уезда, с дипломами и совестью. Объедалов же, покряхтывая, своих выдвигал, из тех, что с ним одним квасом закусывали. И что бы вы думали? Судья Соломон Мудрыч, дабы не впасть в грех предвзятости и казнокрадства, выбрал для сих тонких материй экспертессу из аккредитованного приказа, некую Плюшкину-Проценщицу, даму с глазами, как у рака, и счетами вместо сердца. И хоть Кузьма на нее отвод заявлял, крича, что она с Объедаловым в одной проруби моется, судья был непреклонен: «Сия Плюшкина-Проценщица от казны аттестована, а посему и экспертизу вести ей! Ибо порядок превыше всего».
Вышло заключение от Плюшкиной, а в нем – диво дивное! По ее мудрому расчету выходило, что труд Кузьмы стоил не дороже гроша с полтиной. Будто не гранит он таскал, а соломинки перекладывал. Возмутился Кузьма до глубины души: «Да как же так?! Цифирь-то у нее кривая, будто пьяная по забору ползет!»
И нашел он в другом городе экспертов честных, не боящихся, Костромитича с Брянским, которые, бумаги посмотрев, только свистнули: «Да тут, братец ты мой, Плюшкина-то на целых два порядка цену занизила! Работа твоя – чистый алмаз, а она его в грязь оценила!» Подал Кузьма ходатайство о повторной экспертизе, приложив рецензию от Костромитича, где все ошибки Плюшкиной были выведены, как на духу. «Вели, суд-батюшка, – молил он, – новую экспертизу сделать, у людей неподкупных!»
Но Соломон Мудрыч, сию грамотную рецензию в руках подержав, будто горчишник, отложил ее в сторонку. «Оснований, – молвил он, – не вижу. А чтобы не было сомнений в одном пункте про „земляные работы“, мы у той же Плюшкиной-Проценщицы дополнительную экспертизу закажем. Пусть уж она одна и считает, может совесть свою отыщет, да и шанс ей надо бы дать исправиться, а то вы, господа, мне всех экспертов в уезде перепортите своими придирками». И отложил он заседание, будто засевая поле будущей волокиты. А сама Плюшкина в это время в отъезд на курорт собралась, да так, что сроки поджимать стали.
Казалось бы, тупик. Но не таков был Кузьма Твердолобый, чтобы сдаваться. Исписал он еще одну бумагу, где не оставил от заключения Плюшкиной камня на камне, и снова всучил ее в острог, настаивая на своем.
И случилось чудо, или правда, как вода, все же камень точит. Видно, уж очень рецензия была убедительна, да и настойчивость Кузьмина судейское сердце, хоть и закованное в латы процедур, проняла. Внезапно Соломон Мудрыч, не отменяя Плюшкиной, но узрев, наконец, истину в кузьминых доводах, повелел рассмотреть дело по существу, отбросив сомнительные калькуляции.
И вынес он решение: «Взыскать с помещика Объедалова в пользу подрядчика Кузьмы Твердолобого всю испрашиваемую сумму, ибо работа выполнена добросовестно, а экспертиза, проведенная по наущению ответчика, признана судом несостоятельной перед лицом неопровержимых доказательств».
Так мужик Кузьма, хоть и не силен был в казуистике судебной, но силой упрямства своего и верой в правду-матку, в конце концов, своего добился. А судья Соломон Мудрыч, хоть и запутался было в сетях процессуальных формальностей, в итоге нашел в себе мудрость и мужество признать ошибку и вершить подлинный суд, чем несказанно возвысился в глазах всех глуповцев, доказав, что система, при всех ее изъянах, способна рождать праведные решения.