Елена Константинова – Жизнь как жизнь и фэн-шуй в придачу (страница 67)
А Юрка с рождения помешан на китайской символике. А у Юрки дома — ни мира, ни любви и уж тем более ни благоденствия. Короче, он, китайцу поверил безоговорочно, приобрел вазы и, страшно довольный, привез их жене в подарок. Естественно, теща осталась без обещанной шубы.
А теперь представь, что сказала простая русская женщина своему зятю, узнав, на что именно спустил предназначавшиеся ей на подарок деньги этот придурок! В таком скандале Юрке за всю его многолетнюю журналистскую практику участвовать еще не приходилось! Вазочки не были разбиты об его голову только потому, что уничтожить вещь такой стоимости даже в состоянии аффекта рука у тещи не поднялась. Она просто, по-русски, сломала об его спину две табуретки. Благо, мебель нынче делают такую, что она сама рассыпается, стоит ее в руки взять.
На следующий день Юрка просыпается — одной вазочки нет. Жена как не разговаривала — так и не разговаривает. Да Юрке и самому смотреть на нее неохота, не то что — опять начинать выяснять отношения. Но ваза-то — одна. А Юрка точно помнит, что вчера обе остались целыми. Дочка загадку прояснила. Оказывается, бабушка взяла вазочку и понесла с утра на рынок — вдруг удастся продать да хоть полкило колбасы купить, назло этому полудурку.
Юрка, раз такое дело, — за вторую вазу. Отнес приятелю. Чтоб старой грымзе на колбасу не досталось.
Мишка, когда эту историю услышал, ржал поначалу, по его словам, как припадочный жеребец. А потом, когда отвел душу, вспомнил, что не так давно рисовал подобный предмет. Прямо, можно сказать, психоз массовый на почве ваз наблюдаться начал. Попросил Юрку принести показать данную драгоценность. Тот принес — Мишка обалдел: точь-в-точь как та, которую он нарисовал. Вторая! Он — художник, он ошибиться не мог. Уговорил Юрку продать эту вазу ему. А тот, видимо, после всех событий, охладел к талисманам по-китайски, поэтому особо и не сопротивлялся.
А теперь представь, что Мишка встречает меня, и я начинаю приставать к нему с вопросами о вазе!
Короче, выпросила я у него эту вазу под честное слово, что буду рассказывать ему все, что будет впредь происходить с данным предметом. Потому как он уверен, что истории подобных вещей так просто не заканчиваются, а он — человек любознательный. И в свете последних событий, кажется, начинает верить в мистику и подумывает, а не заняться ли ему сочинительством. Тем более что и сочинять-то, похоже, ничего не надо: сиди, наблюдай и записывай, что в жизни происходит.
И знаешь, что самое удивительное? Что обе эти вазочки пришли к тебе в руки. Каждая — своим путем, но — обе! И — к тебе! Как ты думаешь, может это быть простым совпадением? Да никогда! Мне уже самой интересно, как они повлияют на твою жизнь.
— Ну, первая уже никак не повлияет. Она свое существование благополучно закончила. Черепки мы с тобой выбросили в мусоропровод. Так что вся мистика на этом и прекратилась.
— Не скажи. Вот как раз первая ваза не пропала, она перешла на картину. Если бы мой Санька не разбил ее тогда, я б не стала искать вторую, а выйти на нее, получается, могла только я. Значит, чтобы они соединились опять, все эти события просто обязаны были произойти.
— И что теперь?
— Вот и я говорю: и что теперь? Неспроста это все. Ты уж мне поверь.
— Людка, отстань. Тебя послушаешь — будешь искать глубинный смысл в каждой поломанной ветке или оторванной пуговице.
— А что ты думаешь? — В этом мире случайностей не бывает!
— Не выдумывай. Лучше расскажи, как там Венька, а то что-то давно его не видно.
— А ты почему про него вспомнила?
— А с кем, по-твоему, у меня эти вазы ассоциируются? Кто мне их приволок?
— Ну, вторую, положим, я. И прошу не забыть об этом факте, когда на твою голову Вселенная начнет посылать всевозможные блага.
— Люд, если эти блага окажутся такими же, как для этого бедного Юрия, я тебе этого уж точно не забуду.
— Передергиваешь, подруга. А напрасно. Мы еще будем иметь возможность убедиться в действенности метода.
— Так, а Венька-то где?
— Ладно, теперь — о грустном. Слушай, а в самом деле, что-то ты чересчур Венькой интересуешься. Неспроста что-то…
— Иди ты. Как подсовывать его мне — так «спроста», а как спросить, куда он на этот раз делся — так уже и нельзя. Не хочешь — не говори. А почему — о грустном?
— А потому, что попал бедный Венечка в цепкие ручонки твоей подружки. Пропадает вечерами, а когда приходит домой — сидит в полутрансовом состоянии, не реагируя на мамочкины приставания. А как-то — она по секрету поделилась — она видела, что он что-то пишет по вечерам, а при ее появлении — прячет. Подозревает, что стихи. Ночной обыск в комнате и одежде сына результатов не дал — ни стихов, ни прочего компромата Изида не нашла. А когда узнала, что пассией сына является престарелая разведенка, да еще с хвостом на шее — впала в неконтролируемую истерику. Главное, что он молчит, ни о чем ей вообще не говорит, так что обычным путем шантажировать его не получается. Вот мне и поручено разведать про слабые места, чтобы знать, куда бить тяжелой артиллерией.
— Подожди-подожди, это почему еще Женька — престарелая? Сама она — карга престарелая. А Женька — моложе меня.
— Но ведь старше ее Венечки! Она что, о такой участи для сына мечтала? Для этого его растила?!
— А когда он у нас вечерами ошивался — она в истерике не билась?
— С одной стороны, она к вам привыкла. Злилась, конечно, но — куда ей деваться было. А с другой — она же в вашем случае ничего такого не боялась. А тут вдруг — такая напасть!
— Люд, слушай, а что, Вениамин на самом деле запал на Женьку? Неужели — правда?
— Знаешь, может, Изида, как всегда, и перехлестывает, но что-то я не помню, чтобы Венька за последние лет пятнадцать когда-либо стишками баловался. Я и не подозревала за ним таких талантов. Тебя сей факт на какие-либо мысли не наводит?
— Н-да… А ты знаешь, не нравится мне это.
— Мне тоже не нравится. Ты разузнай у своей подружки, зачем ей это надо. Серьезно она взялась за него или так — забавляется.
— Знаешь, Женька не такая уж и плохая. Вернее — вообще не плохая. Просто не повезло ей в жизни, а счастья, как любой нормальной бабе, хочется. Нет, Женька — хорошая. И подруга — хорошая. И вообще, я ей счастья желаю. Только что-то мне здесь не нравится. Венька — тоже хороший. Так ведь? Два хороших человека — вместе… Сама не пойму, что мне не нравится.
— А я понимаю. Женьку эту твою я не знаю, а Вениамин мне — друг детства. Вроде как младший двоюродный брат. Ты уж проконтролируй ситуацию. Как-никак, ты — ближе к месту событий.
— Ничего я не ближе. Он вообще у нас не появляется. А я его больше разыскивать не собираюсь. Хватит с ним уже носиться, как с грудным ребенком. Влюбился — ну и на здоровье. А мне моих «ребенков» с головой хватает. У него же своя мамочка есть. Надо, кстати, Женьке рассказать, что она за монстр. На всякий случай.
— Ладно, не психуй. Все, я пошла, а то меня мои Саньки обыскались небось. Если что — звони!
Вот, значит, как. Влюбился. В Женьку. Нет, конечно, когда-то в кого-то влюбиться ему надо. Но не в Женьку же! Хотя — почему? Потому, что она — старше? Чушь. Потому, что — моя подруга? Так наоборот. Потому, что им всем теперь хорошо, а я остаюсь одна? Вот оно. Да. Точно. Я теперь никому не нужна. Как, впрочем, и всегда.
Да, я им всем желала счастья. Но они же меня оба бросили. И оба — сразу. А нечего было мне привыкать. Человек должен создать внутри себя убежище и жить там, никого не впуская. «Чтобы не было мучительно больно» потом.
И ведь твердо знаешь: между тобой и миром должна быть дистанция. Забор. Откроешься — ударят. Не люди, так жизнь. Но все равно — открываешься.
За забор. Немедленно — за забор.
И вообще, что это меня так разволновало? Между прочим, давненько я интернетным партнерам не отвечала. А что? Знакомятся же люди таким образом! Общаются потом друг с другом… Я же замуж ни за кого не собираюсь. Я просто хочу вернуть самоощущение востребованной женщины.
«Здравствуйте, Леня.
Вы знаете, меня огорчило ваше последнее письмо. Вернее, тональность, в которой оно написано. Ну нельзя видеть жизнь в таком печальном свете, нельзя замечать только неприветливую ее сторону. Не может человек — взрослый, сильный мужчина — жить в состоянии тотального одиночества. В настолько глубоком его состоянии.
(
Леня, а как вы смотрите на то, чтобы нам с вами встретиться и поговорить не в виртуальном, а в реальном мире? Не сочтите меня излишне навязчивой, просто мне кажется, что при реальном общении люди способны лучше понять друг друга, больше помочь, при необходимости, друг другу, чем общаясь заочно».
Теперь, если этот самый Леня не перепугается напористой дамы и не исчезнет с горизонта, походим на свидания. И плевать мне на всяких Женек и Вениаминов. Им можно, а мне — нет? Главное только, чтоб никто из детей не узнал, а то засмеют ведь. В их подсознание твердо вмуровано убеждение, что вся моя личная жизнь — это они, любимые. Правы, честно говоря. И хотя ни о какой иной личной жизни я и не мыслю, становиться мишенью для Вовкиных острот мне не хочется. Интересно, ответит ли этот Леонид? И что он ответит?