Елена Константинова – Жизнь как жизнь и фэн-шуй в придачу (страница 68)

Леонид ответил в тот же вечер. Когда я через пару часов, улучив подходящий момент (у компьютера никого не было), заглянула в свой ящик, там было сообщение от Леонида. Вот это да! Он что, проводит свободное время за перепиской? Хобби такое? Или просто — совпало?

«Здравствуйте, Жанночка!

Я очень рад вашему письму и, тем более, вашему предложению. Конечно же, нам просто необходимо встретиться в реальной жизни! Я и сам очень хотел предложить вам нечто подобное, но все никак не мог решиться на этот шаг. Жанна, пишите, где и когда вам будет удобно назначить встречу, я, со своей стороны, подстроюсь под любые Ваши требования. Очень жду Вашего ответа».

Очень хорошо. Правда, меня умиляет фраза про «нечто подобное», но главное — дело сдвинулось, мужик не только не шокирован, но даже, кажется, доволен, что самому не надо проявлять инициативу. Куда скажут — туда и придет. Просто замечательно.

Назначим ему встречу после работы у входа в Центральный городской парк. В случае чего, будет где погулять. Темнеет, правда, рано сейчас. Да и холодно — зима как-никак, особо не разгуляешься. Но ведь там полно маленьких недорогих кафе: и посидеть можно, и мне не будет неудобно за то, что объедаю малознакомого мужчину.

Хотя деньги с собой нужно будет взять и предложить заплатить за себя самой. Надеюсь, конечно, что он откажется, но, кто его знает, вдруг он — обыкновенный жмот, готовый удавиться, лишь бы не заплатить за лишнюю чашечку кофе. Как я буду чувствовать себя в такой ситуации? Неприятности лучше все-таки предупреждать.

Тем более — была б сама писаной красавицей, а то… Ни кожи, как говорится, ни рожи. Любимый цвет — серый, что в одежде, что во внешности, глазу не на чем остановиться. Хочешь увидеть гримасу разочарования на лице мужика: я, мол, ожидал королеву, а явилась утица? Не хочешь. Хотя и вполне допускаешь такое. Так зачем, спрашивается, лезешь в эту авантюру? Завидуешь, что ли, другим? И для себя — хочется?

Да, хочется. Конечно, хочется. Хотя, если честно, не верю я ни во что. И не зависть это, а, скорее всего, — обида. Обидно, вот и хочу заполнить хоть чем-то пустоту в своей жизни.

Как бы там ни было, а в понедельник после работы я отправилась на так называемое свидание. «Так называмое» — потому что в моем представлении свидание — это романтическая встреча с любимым человеком. Человек мне был пока что незнаком, а уж насчет романтики…

Надо признать, чувствовала я себя просто по-идиотски, какая уж тут романтика. Вот сейчас увидит он меня — такую средненькую, такую обыкновенную — сделает вид, что он — это не он, и даст задний ход. И я, с глубоким чувством оплеванности, отправлюсь восвояси. И уж точно никогда больше не рискну ввязаться ни во что подобное. Так и буду жить, серой мышкой снуя между домом и работой и зная, что яркие краски, красивые чувства — не для меня.

А вдруг он принесет цветы? Ну да, на свидание нормальный мужчина должен приходить с цветами. Мне сто лет никто не дарил цветов, я просто разучилась их держать в руках. Как правильно держать букет? Чтоб не тащить его ни как веник, ни как хрустальную вазу. А дома я что скажу, откуда у меня цветы? Сама купила — соскучилась по прекрасному? И кто мне поверит?

Нет, сразу показываться нельзя ни в коем случае. Что я о нем знаю? Что он будет в темно-сером пальто и спортивной шапочке, в руках — полосатая сумочка. Почему — полосатая? Что это за сумочка такая — полосатая? Барсетка, что ли? Или кейс такой — в полосочку? Из кожи зебры, например.

А что он знает обо мне? Что я буду в бежевой куртке. Хотела попросить у Лерки дубленку, но тогда бы пришлось объяснять дочери, зачем мне понадобилась одежда. Так что будем — как есть, в натуральном виде. А если его этот натуральный вид не устроит? Он, судя по письмам, закомплексованный, но закомплексованные — они же самые привередливые…

Короче, нужно будет выйти на остановку раньше и, подходя к парковым воротам с самым независимым видом, понаблюдать за прогуливающимися там мужиками. На мне же не написано, что это — я, а в бежевой куртке сейчас — каждая вторая женщина. Если несоответствие между мной и им окажется слишком уж сильным — просто не стану засвечиваться, пройду себе мимо, а на следующей остановке сяду на обратную маршрутку.

Снежок искрился в свете фонарей, поскрипывал под ногами. Я, в который раз размышляя: «А не лучше ли сбежать сразу?», все-таки добралась до оговоренного места.

По означенной территории бесцельно прогуливалась взад-вперед только одна мужская фигура, все прочие явно спешили, не обращая никакого внимания на красоту зимнего вечера, добраться до теплой и уютной квартирки с сытным ужином, диваном и телевизором. Да и то правда: понедельник — день тяжелый. Я, что называется, навела резкость.

Интересное дело, и что это мне взбрело в голову так комплексовать по поводу своего внешнего вида? Если это Леонид — а больше здесь подходящих кандидатур не наблюдается — то на фоне этого затрапезного мужичонки я должна выглядеть просто великолепно. Несмотря на бежевую куртку, переживающую уже четвертую зиму, и вязаную шапочку, в которой приличнее ходить какой-нибудь девчонке, а не даме постбальзаковского возраста.

Потому что его пальто выдержало по меньшей мере четыре десятка зим. И почему-то напрашивалась мысль, что темно-серый — это не первоначальный, а благоприобретенный цвет ткани.

Шапочка — и почему я не обратила внимания на эту деталь — «спортивную шапочку»? — была тоже вязаной, как и у меня. Но если женщина в куртке и вязаной шапочке (которую, кстати, я самолично связала три месяца назад под первые двадцать серий очередного сериала! С первой по десятую — вязала, а с одиннадцатой по двадцатую — перевязывала) выглядит относительно прилично, то мужчина в старом дутом пальто и спортивной шапчонке, пущенной в отставку сыном-школьником, смотрится, мягко говоря, «не комильфо».

Но больше всего меня добила последняя опознавательная деталь. Сумочка. Барсетки, кейсы из кожи неведомых животных… В руках он держал копеечную базарную сумку, из тех, с которыми челноки мотаются за товаром, разве что размером поменьше. С такими старички-пенсионеры шаркают на рынок или в ближайший магазинчик за батоном хлеба: и стоит сумочка недорого, и функционирует дольше, чем обычные полиэтиленовые пакеты.

Это что же надо иметь в голове, чтобы припереться на первое свидание с женщиной в таком виде? А я еще о цветах беспокоилась! Что нести их красиво не сумею. Какие там цветы?!!

А может, это — не Леонид? И я зря пугаюсь? Да, но где же он тогда? Больше-то здесь никого не видно. Да что там, стесняться я его, что ли, буду? Надо просто подойти и спросить, он это или не он. Тем более что он сам, кажется, двинул в мою сторону.

— Простите, вы — Жанна?

— Да.

— А я — Леонид. Будем знакомы.

— Будем.

— А я сразу понял, что это — вы.

— Да? И каким образом?

— Я вас именно такой и представлял.

— Надо же… Какой — такой?

— Ну…

Понятно. Когда сказать нечего, выручает «ну». Главное, что вообще как-то представлял. А я вот совершенно не так. Однако холодно топтаться на одном месте. Да и глупо как-то.

— Леня, что мы с вами стоим? Пойдемте куда-нибудь.

— Да, конечно, идемте. Туда, — он неопределенно махнул рукой в сторону одной из улиц, расходящихся от парка. Значит, прогулки по пустынному парку не предвидится. Это обнадеживает.

Мы медленно двинулись мимо магазинчиков, баров, игровых клубов, понатыканных буквально на каждом шагу. Витрины тепло светились, приглашая зайти и погреться, снежинки мягко и волшебно кружились в разноцветном сиянии реклам. Леонид сделал попытку взять меня под руку. Я непроизвольно дернулась и чуть не шлепнулась на раскатанной дорожке.

— Скользко как. Простите, Леня, чуть вас с ног не сбила.

— Давайте, Жанночка, я поддержу.

— Спасибо, не нужно, а то вместе падать придется.

Еще не хватало с ним под руку вышагивать. Почему-то от моих комплексов не осталось и следа. Что это? Неужели внешний вид человека способен так повлиять на мое отношение к нему? Вроде раньше подобного за мной не замечалось.

— Леня, мы почему молчим? Расскажите мне о себе.

— С чего начать?

— А — с конца. Как вы сейчас живете?

— Один. Я же писал вам, Жанночка, я — совершенно одинок.

— Леня, Леня, перестаньте. Вы где работаете?

— Я художник.

— Кто?!

— Художник. А что в этом удивительного?

— Да необычно несколько. Что вы рисуете?

— Художник, Жанночка, не рисует, а пишет. Я работаю в стиле сюрреализма.

— Гнилые фрукты, истекающие кровью, отрезанные уши в хрустальных вазах?

— Глубоко философское направление в искусстве, опирающееся на творческую силу подсознания. Разум изжил себя для истинного творчества.

— А вам что, и правда нравится эта галиматья?

— Жанночка, от кого-от кого, но от вас я не ожидал столь примитивного взгляда на искусство. Вы показались мне человеком, стоящим на более высокой ступени развития, чем общая человеческая масса.

М-да, поделом. Можно сказать, дискредитировала себя своим невежественным пристрастием к нормальному. Ты смотри, какой умный оказался. В зеркало бы на себя посмотрел! А вообще, что это я злюсь? Мне что, не все равно?

— Леня, так вы где-то работаете? Или вы, так сказать, — свободный художник? Я имею в виду, есть у вас друзья, рабочий коллектив, круг знакомых — короче, люди вокруг вас? Почему вы все время говорите об одиночестве?