Елена Константинова – Жизнь как жизнь и фэн-шуй в придачу (страница 28)

Дверь открыл Вовка.

— Веник, привет! Ты чего это, в химчистку собрался?

— Я у вас немного поживу.

— Гонишь? Как это — поживу?

— Ну, немного. Я с вашей мамой договорился уже, — быстренько оправдался Вениамин.

— Слушай, так это — класс! Мама! — завопило чадо, будто бы я была, по крайней мере, на соседней улице, — Веник к нам жить пришел!

На Вовкин вопль тут же выскочили прочие члены семейства. И, что самое интересное, все восприняли сие известие с восторгом. Мне что-то они так не радовались!..

— Мам, правда? Вот здорово!

— Веник, класс! Тут мне один мэн такую игрушку скачал — зашибись! Щас покажу!

— Веня, Веня, у нас завтра контрольная по физике. Наша дура десять задач задала. Совсем крыша съехала. Ты ж решишь, да?

— Мам, а он — надолго? А куда мы его положим?

— Лер, а ты чего радуешься?

— А мне всегда старшего брата хотелось. Теперь не я всегда крайней буду оказываться!

Значит, раз дети принимают его в свою стаю, я должна считать его своим пятым ребеночком?!

Организационные мероприятия в виде ужина, утрясания вопроса о спальных местах и добровольной передачи Вовкой части своего гардероба временному члену семейства прошли, можно сказать, в дружественной обстановке. Даже — в более дружественной, чем обычно. Поскольку Вениамин, явно чувствуя некоторую неловкость от своего вторжения, с готовностью хватался буквально за все.

Чистить картошку? Резать лук? Мыть тарелки и отскребать сковородку? Вынести мусор и вывести Лорда? — Да без вопросов! Конечно же — Венику! Почему — ему? Так он же сам хочет! Не веришь — спроси у него.

Поскольку Вовкин диван был узким, вдвоем там можно было улечься, только крепко прижавшись друг к другу. А раз заключать друг друга в объятия «мальчики», естественно, не захотели, то оставшееся свободное пространство комнаты было превращено в спальное (а, между прочим, спать на полу очень удобно — никуда не свалишься!). Вовка же не мог допустить, чтобы гость спал под его диваном на коврике, а Вениамин, соответственно, не мог позволить себе согнать хозяина с законного диванчика — и оба улеглись на полу, а диван тут же с благодарностью оккупировал Лорд, где и продрых в комфортных условиях всю ночь. Вот она — истинная собачья жизнь!

В общем, все оказалось даже не так страшно, как мне поначалу представлялось.

На следующий вечер, не успела я прийти с работы, позвонила Людмила.

— Слушай, где тебя носит? Я уже пятый раз звоню!

— Люд, я — на работе. Это ты у нас — свободный художник. А я — человек служащий, «от сих — до сих». А что случилось-то?

Хотя — что спрашивать? Уж я-то догадывалась, в чем Дело. Да и Людка мне звонила в последнее время, только когда хотела пообщаться на тему «Вениамин и его мамочка».

— Жан, тут такое! Помнишь Веньку?

Помню ли я его? Вон, сидит, делает страшные глаза и машет руками: это, мол, не он.

— Естественно. А что?

— А пропал он. Со вчерашнего дня объявлен «всесоюзный розыск». Изида в диком бешенстве. Рвет и мечет. Найдет Веньку — порвет в клочья.

Та-ак… А кто-то мне что-то про объяснительную записку для маменьки говорил… Я его сама сейчас — в клочья.

— Люд, с самого начала и — подробнее.

— Значит, так. Приходим мы вчера вечером домой — я тут одной бизнесвумен офис оформляю, а Сашки — рядом ошиваются, им, видите ли, дома делать нечего — так вот, только приходим домой — звонит Изида. И вкрадчиво так начинает:

— Людочка, позови, детка, Венечку к телефону.

Я, естественно:

— Тетя, Изя, какого Венечку? Я его уже двести пятьдесят лет как не видела.

— Людочка, не обманывай меня, я же знаю, что он к тебе поехал.

Ну, ты знаешь, что значит сказать мне «не обманывай». Я психовать начинаю.

— Не видела я вашего Вени в глаза. Сто лет он мне сдался.

— Людмила, — говорит, — я тебя еще в колыбели укачивала, из соски вместе с твоей мамой молоком кормила, а ты мне — врать?! Можешь передать своему приятелю и моему сыну, что мое сердце не выдержит. И это будет — на его совести! И — на твоей, Людмила, тоже!

Я прибалдела. Хотела расспросить подробнее, так эта карга трубку швырнула.

Звоню я тогда своей матушке, уж она-то должна быть в курсе. И знаешь, что выяснилось? Венька сбежал из дому! Оставил мамочке записку: не волнуйтесь, мол, за меня, со мной все в порядке. И слинял. Даже вещей не взял.

— Как это — не взял?

Портфель с носками, рубашкой, зубной щеткой и бритвенным прибором у него, по крайней мере, был точно.

— А так. Ушел утром на работу и не вернулся. Пропал, в чем был.

— Люд, а в чем дело — они не говорят?

— А как же! Ты вот представь: эта старая дура вознамерилась Веньку женить. Так знаешь, что она сделала? К ним в гости приехала какая-то ее знакомая с дочкой. Одно дело — невеста приходящая, а другое — живущая в твоем доме. Тут возможностей побольше будет. Изя стала стелить им на одном диване. У Веньки ж комната маленькая — не развернешься.

— Подожди, а у них сколько комнат?

— Три. В одной — она сама спит, в зале гостью уложили, ей почему-то с собственной дочкой оказалось несподручно спать, а в третьей комнате — деток на ночлег, да еще рядышком, как голубков. Чтобы утречком, так сказать, и благословить. Вот Венька и дал деру.

— Люд, она что, все это рассказала?

— Конечно. Она же в восторге от своей идеи, а Венька взял — и все испортил. Ой, подожди, Сашка на шкафу завис, сейчас свалится. Бегу ловить.

Вениамин сидел, как натянутая струна. Я раньше считала это выражение образным. Литературным. Так сказать — «для красивости». А ничего подобного. Вон он, сидит, даже не мигает.

— Что там?

Конечно, это не мое дело, что у него там творилось в спальне, но как-то поговорить на эту тему, наверное, придется.

— Веня, мама вас разыскивает по знакомым. Людмиле вот звонила и ее маме. Они же подруги, насколько я знаю.

— А еще?

— Что — еще?

— Вы долго с ней говорили. Что она еще вам рассказала?

— Веня, может, вам позвонить и предупредить маму, что вы в ближайшее время домой не вернетесь? Чтоб она вас не искала.

— Что вам Людмила сказала?

— Вень, да больше — ничего особенного.

— Вы же с ней долго говорили. Она рассказала, из-за чего я ушел, да? Она уже всем рассказала. Всему городу.

— Веня, Венечка, успокойтесь.

Он сидел такой несчастный, что пришлось сесть рядышком и приобнять его за плечи.

— Веня, все проходит. Любые неприятности. Вот уедут они — и все нормализуется.

— Вы не понимаете. Я знаю, что выгляжу кретином. Но — а что мне делать-то оставалось? Идиотская ситуация. Ладно, когда в постель к мужчине укладывают девушку. Это — классический случай. Так всегда было. А тут же…

— Вениамин, вы отстали от жизни. Как минимум на целый век.

— Что, альфонсы нынче в моде?

— При чем здесь альфонсы? Девушки просто активнее стали, только и всего-то.