Елена Константинова – Жизнь как жизнь и фэн-шуй в придачу (страница 27)
— Нет, но до зарплаты мы б дотянули.
— А когда зарплата?
— Через три дня.
Вокруг нас стал скапливаться народ. Всегда приятно собственными глазами поглазеть на чужую беду. И порадоваться, что — не с тобой.
— Женщину обокрали.
— Сумку порезали. Вот сволочи!
— Так оцепить все, вызвать милицию и обыскать всех.
— Тетка, думай что говоришь! Ворюга уже давно деру дал, а нас тут менты шмонать будут?!
— Поразводилось мерзавцев! А президент им снова амнистию объявил. Слышали? Это семьдесят тысяч зэков выпустят!
— Хана, люди, всех нас перережут.
— Сами голосовали, теперь радуйтесь! При советской власти такого не было.
— Да всегда ворье было, испокон веков!
— Ворье было, а беспредела — не было.
— Вы, мужчина, молчите лучше. А то в СБУ попадете, там с вами по-другому поговорят.
— А у нас демократия. Я свое мнение высказываю.
— Ага, демократия. Но мнения у нас — как у президента. Про врагов народа слышал? Будет тебе тридцать седьмой год!
— Ладно, не переживай, — тронула меня за плечо Женька. — Полтинник я тебе до зарплаты одолжить смогу. Ничего, прорвемся. Пошли отсюда. Нет, подожди, это мы все-таки купим. Зря мы, что ли, пострадали?!
Зато дома я дала слезам волю. Было и денег, конечно, очень жалко, но главное — страшно обидно: ворона, ничего вокруг себя не видела! Шмоток дешевых захотелось! Больше всего было обидно именно из-за этого: клюнула на дешевизну, зато потеряла все деньги.
— Мамочка, да успокойся ты, подумаешь, украли. Да это каждый день с каждым вторым случается, — уговаривала Лера. — Помнишь, у меня студенческий вместе с сумочкой в прошлом году свистнули? Бегала, восстанавливала. А у Витки мобилку на прошлой неделе вытащили. А у Тани цепочку на улице прямо с шеи сорвали. У меня, вон, стипендия позавчера была, я еще не потратила. Проживем.
— И у меня пять рублей есть, — поддержал Антошка. — На, держи. И можешь нам пока деньги на пирожки не давать. Обойдемся.
— Зато свитер купила. Смотри, как тебе классно. Ты в нем прямо моложе выглядишь. — Ксюха критически посмотрела на меня. — Только постричься надо. Считай, что ты этот свитер в магазине приобрела, там как раз такие цены.
— Да, в магазине, — всхлипывала я, — если бы — в магазине… А то ж — обидно… Да еще этот билет счастливый… Женька заставила сохранить. Я и сохранила на свою голову…
— Нет, вы представляете, прелесть, какая! — возликовал Вовка. — Открывает этот гад кошелек, а там — счастливый билетик! А деньгами не больно то и разжился, небось, рассчитывал на большее! Вот облом ему будет: вместо бабок — счастливый билетик! Класс! Давайте введем семейную традицию: если нужно от чего-то избавиться — засовываем туда счастливый билетик. Сопрут непременно! И вообще, надо по поводу введения традиции закатить праздничный ужин! Что там у нас еще в холодильнике осталось вкусненького? Опять одна «мивина»? Ничего, главное — как воспринимать процесс: как жратву или как праздник!
Не везет мне. Ни в чем не везет. Катастрофически — не везет. Ну и ладно. Зато — дети хорошие!
Ничего. Пережили ситуацию. Дождались зарплаты. А куда б мы делись?! И пришедшего за моральной поддержкой Вениамина утешали, исходя из идеи: «Не важно, плохо тебе или нет. Главное — чтоб враги обломались!» Идею высказал и всячески отстаивал Вовка, в красках живописуя эмоции воришки, стащившего кошелек с трамвайным билетом вместо ожидаемых денег.
— Деньги там были, — обиделась я.
— Мам, для порядочного вора это — не деньги, а оскорбление. Потеря квалификации. Кто ж будет работать за такую сумму?! — парировал Вовка.
Вениамин утешался слабо.
Всей своей разнесчастной физиономией он разве что вслух не говорил «Мне б — ваши проблемы». Степень испытаний, устраиваемых Изидой Михайловной любимому сынку, качественно менялась. На данном этапе предстоял не просто визит предполагаемой ему спутницы жизни, не просто пропавший вечер (но — только вечер!), хорошо сконцентрировавшись, можно пережить, оставаясь в рамках хорошего тона и не сильно истощив при этом собственную нервную систему. На этот раз матушка организовала ему более занимательное шоу.
Назавтра Венечка должен был встречать родственников из Одессы и далее — обеспечить им комфортное пребывание у себя дома на протяжении всего времени их визита. Не мамочка же, в самом деле, должна ублажать и развлекать гостей! У нее для этого слишком слабое здоровье. И не ради нее, в конце концов, все устраивается.
— Веня, родственники — это стихийное бедствие. От него не уйдешь, его надо пережить, вы ж понимаете.
— Да какие они родственники! Двоюродная сестра мужа папиной тети по бабушкиной линии. Кажется, так. Короче обозначить степень родства я не умею. Но — родственники! А значит, все силы надо приложить, чтобы сделать их приезд приятным во всех отношениях!
— Веня, так в чем дело? Ну, пообщаетесь вы со своими гостями, ну, поразвлекаете их какими-нибудь культпоходами. Не навечно же они приезжают. Проводите — и вздохнете с чувством выполненного долга. Зато следующим летом можно будет самому в Одессу махнуть. На Черное море! В порядке, так сказать, ответного визита.
— Спасибо. В том-то и дело, что визит подразумевается — с далеко идущими последствиями. Тетя Римма едет не одна, а с дочкой — девушкой умной, интеллигентной и, вообще, приятной во всех отношениях. Есть надежда, что она составит счастье всей моей жизни.
— Веник, так чего ж ты теряешься? И сколько лет Леди Совершенству?
— Тридцать четыре. У себя в Одессе подходящего мужа не нашлось, поэтому девушку везут к нам. В отпуск.
— Веник, гордись! Ты прошел строгий конкурсный отбор!
— Вовка, уймись. Веня, а вы не расстраивайтесь. Погуляете с девушкой, дело большое…
— Месяц?! С утра и до ночи?!
— Ну, не с утра, положим. Вы-то — не в отпуске.
— Мама требует, чтобы я взял отпуск за свой счёт. По семейным обстоятельствам.
— Веня, не будьте ребенком. Какой начальник даст вам больше двух дней личного отпуска? У вас — масса совершенно срочной неотложной работы. Спасибо, если вас и на день-то отпустят! А дамы ваши — что ж поделаешь! — погуляют днем самостоятельно.
— Веник, ежели чего — скрывайся у нас, прикроем.
Вениамин не появлялся у нас ровно неделю. Беспокоиться по поводу его отсутствия не было ни причин, ни особых возможностей — даже самые спокойные дни в нашем милом семействе не обходились без ЧП. Вопрос лишь в степени чрезвычайности. «Двойка» по итоговой контрольной, скандал вселенских размеров из-за того, что никто не горит желанием вытирать собачьи лужи или вызов в очередной раз в школу — явления, конечно, разной степени значимости, но все — явно неприятные.
Поэтому появлению подзабытого Вениамина я искренне обрадовалась. Всегда приятно лишний раз убедиться, что ты — не самый несчастный человек на белом свете, у судьбы есть и другие «баловни».
Вениамину от меня не нужно было ничего, кроме участия. А уж этим-то я была в состоянии обеспечить кого угодно и в любом количестве.
— Я просто сбежал от них, — жаловался Веня, прихлебывая растворимый кофе. — Я не могу больше. Честное слово — не могу. Они меня буквально в угол загнали Если позволите, я немного у вас поживу. Пока они не уедут…
— Что?! Веня, я правильно поняла? вы собираетесь бросить гостей и спрятаться у нас?
— Я не буду мешать. Вы меня даже не заметите. Я помогать вам буду, только скажите, что делать…
— Ве-е-ня… А как вы с мамой собираетесь договариваться? Я сомневаюсь, что она согласится на подобный финт.
— Да никак. Ни с кем я не буду договариваться и никому ничего объяснять. Пусть сами разбираются друг с другом. Без меня.
— Как это — не буду?! Вы что, собираетесь просто пропасть с их горизонта? Да ваша мама с ума сойдет! А уж приступ сердечный — точно заработает!
— Я очень прошу вас. Мне просто деться больше некуда. Всех моих знакомых мама хорошо знает. Тут же обзвонит. А про вас ей ничего не известно.
— Стоп. Знакомых обзвонит… А — морги, больницы, милицию? Веня, я в такие игры не играю. Вы представляете, что с ней будет, если Вы не придете домой?!
— Да ничего не будет. Я им записку оставлю.
— Веня, какую записку?! Что за детство?
— Ну, чтоб не волновались, что вернусь, когда сочту нужным.
— Бунт на корабле? А позвонить — слабо?
— Слабо. Открытого бунта мне не вынести. Ну, так вы примете меня? Ненадолго. Пока гости не уедут.
— А потом?
— А потом — вернусь домой. Мне главное — их приезд где-то перекантоваться.
— Веня, да что вы, в самом деле? Как ребенок. Сбегаете из собственного дома.
— У меня выхода нет другого. Ну поверьте, пожалуйста. Так я приду завтра к вам после работы?
— Только с мамой объяснитесь.
Вениамин и появился на следующий вечер. С портфелем в одной руке и пакетом с колбасой и традиционным мороженым — в другой.