Елена Комарова – Забытое заклятье (страница 48)
Николаки слушал внимательно, не перебивая. Принц рассказал все, как на исповеди. А может, для него это и была исповедь. «Я всегда ожидаю конца света», – вспомнились генералу собственные слова. По роду своих занятий Николаки был обязан подозревать в злом умысле всех – даже родного брата короля. К сожалению, иногда осознание собственной правоты слишком болезненно.
– Ваше высочество… – Генерал помедлил, наблюдая за Стефаном. Тот закончил свой рассказ и, казалось, сбросил с плеч огромный груз. Во всяком случае, из его глаз исчезло загнанное выражение. – Ваше высочество, – повторил он, – вы, надеюсь, понимаете, что только что признались в государственной измене? Известно ли вам, что я обязан предпринять в такой ситуации?
– Известно, – кивнул брат короля. – Делайте, что должно, господин генерал. Честно говоря, мне все равно.
– Перспектива пожизненного заключения или смертной казни вас не пугает?
– Пугает. – Еще один кивок. – Не возражаете, если я закурю? – Стефан достал портсигар. – Спасибо. Очень пугает. Знаете, я много чего передумал за эти последние дни. Ведь после предложения господина Вильнёва мне даже и делать самому ничего не нужно было бы, просто отвернуться, когда он будет убивать моего брата… Я трус, господин генерал. У меня самого не хватило бы духу даже посмотреть ему в глаза. Из трусов короли не получаются.
– Тогда почему вы пришли сюда с этим признанием?
– Потому что иначе он его точно убьет. Вильнёв сказал, что все равно сделает это, и что никто не сможет ему помешать. Он был у меня в апартаментах, прошел незамеченным мимо охраны, такая, знаете ли, наглядная демонстрация возможностей. – Принц еще раз горько усмехнулся. – Пожалуйста, сделайте все, что в ваших силах и сверх них, чтобы защитить Алекса… Александра.
Генерал Николаки рассматривал своего августейшего собеседника со странной, почти отеческой грустью во взоре. Он знал, что должен сделать. Но иногда долг вступает в противоречие с совестью.
– Спасибо вам за ценные сведения, ваше высочество. – Зиновий слегка склонил седую голову. – Мы уже ведем работу в этом направлении, а вы подтвердили наши подозрения. Если позволите, эксперты осмотрят ваши апартаменты.
– Да не за что. – Принц удивленно посмотрел на генерала. – Прошу вас, в любое время.
– Благодарю. И – не смею больше задерживать ваше высочество.
– Вы меня отпускаете? – Стефан поднялся и замер, словно ожидая дополнительного разрешения – или запрета.
Николаки тоже встал и вышел из-за стола, поравнялся с принцем и посмотрел ему прямо в глаза.
– Мой долг – устранять все, что угрожает безопасности нашего государства. В данном случае вы уже сделали за меня часть моей работы.
– И как мне быть дальше? – Стефан все еще не решался сделать шаг.
– Вам решать. Это должен быть ваш выбор, и только ваш.
Принц недоверчиво покачал головой, но на его губах уже расцветала улыбка. Он был похож на приговоренного к смертной казни, уже смирившегося со своей участью и вдруг получившего помилование за час до приведения приговора в исполнение.
Быть может, подумал Зиновий Николаки, это искушение должно было выпасть на долю принца Стефана, став своего рода проверкой: а хватит ли у его высочества силы духа, чтобы сделать нелегкий выбор? Хватило.
Глава 9
– Марк. – Глубоко запавшие глаза, резко обозначившиеся складки от носа к уголкам губ.
– Джеймс. – Поредевшие волосы, глубокая морщина между нахмуренными бровями.
Декан магического факультета и бывший заведующий кафедрой практической магии стояли друг против друга, и поле Граца-Бойля уже начало заворачиваться вокруг них в спираль.
– Рад тебя видеть. Какими судьбами? – Кэрью отступил на шаг, увеличивая тем самым радиус спирали, что позволило немного понизить напряжение.
– Мне нужны ключи от архива и доступ в лабораторию, – сказал Марк. Рот Кэрью дернулся. – Джеймс, прошу тебя, не надо. Не хочу пугать, но лучше тебе пустить меня в лабораторию. Или ты предпочитаешь сделать это по указанию Управления безопасности?
Кэрью отступил еще на шаг, прислонился к стене, поправил манжеты сорочки, одернул пиджак. Это придало ему уверенности. Он поступал в университет двумя годами раньше Марка и планировал изучать медицину. К концу второго курса он понял, что лабораторные работы в прозекторской и его скромная персона – понятия несовместимые. Несмотря на уговоры и даже угрозы со стороны родителей, он перевелся на магический, имея достаточные для того способности.
Он понимал, что звезд с неба хватать не будет, в отличие от сокурсников, Довиласа и де Вилье, которым прочили славу, почести, ордена и любовь публики. Однако Виктор вскоре попал в какую-то дрянную историю и исчез из Ольтена, а Марк и слушать не желал о карьере в Службе магической безопасности, предпочтя преподавание. В итоге, делать погоду на факультете стал именно Джеймс Кэрью.
Пыль и занесенный с улицы песок уже начали собираться к центру спирали.
– Твой доступ в лабораторию аннулирован, – сказал Кэрью, поворачиваясь к Марку спиной, чтобы отпереть свой кабинет. – Формально я должен назначить кого-то тебе в сопровождение.
– Я надеюсь, ты пощадишь лабораторию и не нашлешь на меня табун студентов? – Д движением ладони Марк разогнал мусор обратно по углам и проследовал в кабинет за Кэрью.
– Учти, делаю это исключительно в память о нашей дружбе, – заметил тот, открывая и закрывая ящики в столе секретаря. – Дам одного, от силы двух, потолковее. Заодно, если понадобится, можешь использовать их в качестве… в качестве… а, кстати, зачем тебе лаборатория?
Марк сел в кресло, положил трость поперек колен и с полуулыбкой наблюдал за Кэрью.
– Кто бы мог подумать, Джеймс, – сказал он с необычной для него теплотой в голосе, – что здесь, в университете, я буду рад кого-то видеть…
Кэрью усмехнулся и не ответил. Что и говорить, он тоже был рад видеть Марка Довиласа. Несмотря на то, что в свое время приложил руку к его увольнению.
– А лаборатория… – продолжил Марк. – Спонтанные чары. Надо увеличить радиус взаимодействия.
– Погоди-ка… – пробормотал Кэрью, поворачиваясь к нему, посмотрел и присвистнул: – Черт побери! Дружище, уж от тебя-то я такого не ожидал!
Марк поморщился.
– Прошу тебя, или успокойся, или уже отсмейся. А мне каково – в мои-то годы и с моим-то опытом – щеголять подобным? Я не могу везде таскать за собой барышню, а избавиться от воздействия пока тоже не могу, нет времени.
– Она с тобой?
– Не только она, к сожалению, – вздохнул Довилас. – С ней ее компаньонка и еще один молодой господин. Впрочем, от него, по крайней мере, будет польза, он специалист по языкам. Поможет мне с материалами.
– Что происходит, Марк? – резко повернулся к нему Кэрью. Ключи, висевшие на кольце, которое он зажал в руке, тренькнули. – Что происходит?
Марк сжал наконечник трости так, что побелели костяшки пальцев, и не ответил. У Кэрью раздулись ноздри.
– Ладно, – буркнул он. – Вот ключи. Идем сейчас на практикум к профессору Шомбергу, подберешь себе студента.
– А без этого никак нельзя обойтись?
– Нельзя, – резко ответил Кэрью.
Марк натянуто улыбнулся и встал.
* * *
Студенты, допущенные к практикуму по линейным перемещениям, парами спустились в полуподвальное помещение с изолированными от магии стенами. Карманы мантий топорщились от свернутых в трубочку лекционных тетрадей. Профессор Шомберг отметил у себя в книжечке присутствующих и кивнул старосте, чтобы тот раздал методички и наглядные пособия в виде булыжников с инвентарным номером, нанесенным известкой на каждый из них.
Через четверть часа, когда учебные пособия явили себя истинными камнями преткновения, профессор Шомберг остановил учебный процесс, положил один из камней на стол и обратился к аудитории:
– Стыдитесь, юноши! Наносим мысленно на камень сетку Маннергейма, воздействуем на третий, пятый и седьмой квадраты. Следим за изолиниями. Контролируем поток энергии. Не уподобляемся пароходной трубе, дышим через нос. Демонстрирую.
Он сурово посмотрел на лежащий перед ним булыжник, и тот, а заодно и стол вокруг него, покрылся густо-желтой сеткой. Зависнув в воздухе, учебное пособие рвануло вперед, провожаемое дюжиной пар глаз, описало широкую дугу и вернулось на стол.
– Давайте, Ленц, – велел профессор Шомберг, уступая место студенту.
Тому удалось запустить булыжник в полет, правда, не по такой изящной дуге, как у преподавателя. На третьей секунде полета случился конфуз. Дверь отворилась, и высоко летящий булыжник едва не чиркнул по носу профессора Кэрью, появившегося на пороге. Из-за спины профессора взметнулась чья-то рука, изменяя траекторию учебного пособия, после чего оно аккуратно вернулось на стол.
– Профессор, – сказал Кэрью, обращаясь к преподавателю, – прошу прощения, что прерываю ваше занятие. Если вы не возражаете, мы с…э… коллегой поприсутствуем?
– Сделайте одолжение, – ответил профессор Шомберг и только тут увидел «коллегу» декана. – Ба! Профессор Довилас! Какой сюрприз!
Марк коротко кивнул, давая понять, что тоже рад видеть Шомберга, и отошел в сторону, чтобы не попасть под очередное учебное пособие, запущенное в воздух очередным будущим волшебником.
– Выбирай любого, – предложил Кэрью, указывая на перешептывающихся студентов.
Марк пожал плечами.
– Если это настолько принципиально… – сказал Марк и прищурился. – Вон тот, в очках.