Елена Кочева – Благотворительность: инструкция по применению (страница 14)

Эмма только молча кивнула в ответ.

Я лишь вздохнула в ответ, представляя, как буду потом ей всё объяснять. Лишь бы денег дали, и это главное!

Прошло две недели. Я несколько раз писала и звонила Эмме. Но дело не двигалось.

Сегодня утром позвонила снова.

– Один из учредителей заболел и заседание перенесли. Это лишь временное препятствие, наберитесь терпения, – с этими словами Эмма отключилась.

– Опять ждать? – выругалась я в пустоту гостиной. – Нам спектакль ставить, а денег нет. И Оксана спрашивает про костюмы каждый раз. Видимо, придётся ей всё рассказать. Я невольно поёжилась в предчувствии неприятного разговора.

Рутинный просмотр почты и очередной отказ:

«Уважаемая Елена Николаевна!

Для нас благотворительность является частью репутации компании, но, к сожалению, мы не можем вам выделить новогодние подарки…».

А дальше обычное «бла-бла-бла» – прочитала я текст письма по диагонали и тут же кликом мышки отправила его в корзину, как и десятки других отказов.

– Все не могут, – размышляла я вслух. – А кто может? Неужели наши ребята останутся перед новогодними праздниками без подарков… Ну подростки, может, и не обидятся, они – почти взрослые, а как быть с малышами?

Ноябрь уже близко, а что делать и кому ещё написать – непонятно.

За окном стояла осенняя мерзкая хмурь с серым беспросветным небом. Казалось бы, простое дело, поиск подарков, на деле превратился в глупое безнадёжное занятие.

Я налила себе чаю и с теплотой вспомнила своей отдел.

Каждый год в декабре мы собирались вместе и придумывали, как собрать деньги для нашего подшефного приюта в Химках. По негласному правилу, помогать разрешалось фондам в Москве или области, даже если наш филиал – в Калининграде. Даже не помню, почему так, почему выбрали этот приют.

В последний раз Ольга, копирайтер, устроила онлайн аукцион, в котором продавала эпиграммы собственного сочинения на каждого из коллег. Было весело!

А самым главным покупателем стал мой начальник, отдав за простое четверостишие о себе почти четверть премии. И тут же почувствовала, как защипало в глазах от нахлынувших воспоминаний.

– «Ладно, – подумала я, вытирая слёзы бумажным платком. – Нужно двигаться дальше. Даже после самой тёмной ночи обязательно наступает рассвет. Кажется, это фраза из какого-то сериала про акушерок», – и вернулась к просмотру электронной почты.

– А это что такое? Новый грант? На что?

Я внимательно прочитала текст письма о новом грантовом конкурсе фонда «КАФ». Так-так: «…на развитие деятельности и поддержку деятельности организации. Вы можете написать проект на создание сайта, привлечь маркетолога и пиарщика к своему проекту…»

Я не верила свои глазам. Впервые за три месяца деньги давали на развитие. Хочешь – сайт делай, хочешь – маркетолога нанимай. Ну круто же!

Тут мой телефон отозвался сообщением. Ответила Анэта из магазина «Книжная лавка»: «Приходите сегодня в семь в центральный офис, поговорим».

Что? Всё-таки подарки будут? Я не верила своим глазам и прочитала сообщение ещё раз. Сомнений не было. Со мной хотели встретиться. Ну, наконец-то. И в моей жизни наступает рассвет.

Гугл-карта показала всего сорок минут пути от театральной студии до центрального офиса «Книжной лавки». Как раз пройдусь после тяжёлого разговора с Оксаной.

Вчера бухгалтер прислала последний отчёт. На счету «Театра тишины» оставались жалкие шестьдесят тысяч. Этого не хватит, чтобы выплатить зарплату. Больше денег взять неоткуда.

Написала Алексею Ивановичу, но мой учредитель «Театр тишины» исчез неизвестно куда, не отвечает ни на звонки, ни на письма. По слухам в офисе – отдыхает в Дубае.

Я посмотрела на часы и вздохнула. Пора собираться.

Водитель автобуса разгонялся по прямой и резко тормозил на поворотах, вызывая возмущённые крики и вопли пассажиров, падавших друг на друга, как кегли от удара мяча.

Чтобы хоть как-то отвлечься, я вспоминала вчерашние грустные слова Кати Горкиной.

– Она совсем не любит ваших детей.

– Дайте ей время, она привыкнет, – пыталась я как-то оправдывать женщину, но быстро сдалась, понимая, что Катя права. В холодных строгих глазах Оксаны и правда не было никакой теплоты, только надменность. «Снежная Королева» – прозвище, которое родилось в моей голове уже после первых занятий.

Катя звонила мне, чтобы сказать, что фотографии с прошлой недели уже готовы и загружены на облачный диск.

После неожиданного знакомства на гастрономическом фестивале она стала нашим волонтёром, и при каждой удобном случае приходила в театральную студию с фотоаппаратом.

Почему-то такие «вторжения» не нравились Оксане. Она фыркала, закатывала глаза и громким голосом сообщала: – Дети, сегодня у нас будет очередная фотосессия.

Катя чертыхалась и смиренно садилась на лавку, чтобы подождать минут пять-десять, детям надоест её рассматривать, и она наконец-то сможет сделать пару-тройку хороших репортажных снимков.

За окном проплыли башни «Королевских ворот». Водитель сбавил скорость. Осталось продержаться пару остановок.

Оксана жестом пригласила меня следовать за ней в комнату для отдыха, рядом с залом для занятий.

Небольшой старый диванчик покрыт выдавшим виды, давно выцветшим лоскутным покрывалом. Гримировочный столик с яркими лампочками завален ватными шариками и какими-то обрывками. Из деревянного шкафа торчали детские и взрослые костюмы. Им явно не хватало места в маленьком пространстве.

И никаких фотографий, никаких календарей, никаких цветов, ничего из тех маленьких мелочей, которыми женщины обычно заполняют своё пространство, делая его приятным и домашним. Спартанская обстановка.

– Понимаете, у ваших ребят не получаются этюды, – сказала Оксана вместо приглашения присесть.

Стоять было неудобно, и я ещё раз огляделась и аккуратно села на диван. Он громко и жалобно скрипнул.

– У них нет образного мышления, понимаете, нету, – продолжала Оксана. – Я два занятия рассказывала им о том, что можно придумать в голове, а потом показать. И что в результате? – женщина возмущенно развела руками. – Вместо этюдов про чайник я получила плохие пародии на саму себя. Они просто скопировали меня, и всё! – закончила женщина.

В комнате наступила тишина. Оксана замолчала, посмотрела на меня и продолжила. – Обычные шестиклассники справляются с этим заданием за пятнадцать минут.

– Но Вы хвалили их мимику, – возразила я. – Их движения.

– Да, мимика у них довольно хорошая, но спектакль – это не только мимика и движение. Это то, что в голове, понимаете? – сказала Оксана, поддаваясь всем телом вперёд. – А там – пустота!

Она показательно постучала по своему лбу.

– Давайте так. У меня есть другие группы, там занимаются обычные ребята. На время подготовки к спектаклю я их объединю. Ваши будут в массовке, а главные роли исполнят нормальные дети. Иначе ничего не получится, – добавила она после небольшой паузы.

Женщина напряженно двигала скулами и негромко, но резко барабанила тонкими музыкальными пальцами по деревянной поверхности стола. Ей не терпелось быстрее решить пустяковый вопрос и уже идти на занятие. Моё промедление лишь возмущало Оксану.

В холле послышались детские и взрослые голоса.

Я вздохнула, понимая, что молчать бесполезно.

– Дайте мне время обдумать.

– Тут нечего думать, – Оксана резко встала и прошлась по комнате и снова села. Ей явно хотелось закурить. – Ваши дети просто не смогут. Не-смо-гут, понимаете? – сказала она громко и медленно, выделяя каждый слог. – Они не смогут играть главные роли. И точка.

– Но у нас же был уговор, – спокойно возразила я. – Только главные роли. И Вы до этого не жаловались. Что изменилось?

Татьяна молча посмотрела на меня, её пальцы только быстрее забарабанили по столу. Пауза затягивалась. В напряжённой тишине слышались лишь громкие голоса из холла.

Так и не придумав, что ответить на неприятный вопрос, Оксана перевела разговор на другую тему.

– Когда наконец-то будут костюмы? – сказала она с трудом сдерживаясь, чтобы не перейти на крик.

– Пока фонд не рассмотрел нашу заявку, – я из-за всех сил старалась сохранять хотя бы видимость спокойствия.

– Как не дал согласия? – воскликнула Оксана.

– Нужно ещё немного подождать, – терпеливо пояснила я.

– Сколько ещё ждать? Вы же сказали, что всё будет хорошо и деньги будут! – Оксана сорвалась на крик, от которого жалобно задребезжал старенький шкаф. –Сейчас начнётся аврал, и тогда никаких костюмов к новогоднему спектаклю уже не сшить!

Тут собеседница замолчала, переводя дыхания и гневно посмотрела на меня. Она ещё раз встала и прошлась по маленькой каморке, обдумывая мои слова.

– Вы понимаете, что срываете мне все планы? – истерично спросила Оксана. – Понимаете или нет? – и пристально посмотрела на меня.

Я едва открыла рот, чтобы ответить.

– Родители уже ждут спектакля, и я пообещала им, что деньги на костюмы в этом году собирать не будем. И теперь что? Я обманула их? – воскликнула Оксана.

– Каким родителям? – спросила я, пытаясь понять о чём идёт речь. – Кто покупает костюмы?