Елена Кочева – Благотворительность: инструкция по применению (страница 15)

– Что? – спросила Оксана. Она стояла рассерженная и покрасневшая, судорожно придумывая, как объяснить оговорку.

Внезапная догадка осенила меня. Так вот почему она так часто спрашивала про костюмы! И этот бред про этюды! Вот ведь гадина! Скотина! Наживаться на благотворительности?! Я с трудом сдерживалась, чтобы не выругаться матом.

– Если костюмов не будет в ноябре, то я выхожу из проекта, – она наклонилась ко мне и прошипела сквозь зубы. – И никто в этом городе работать не будет. Оксана тут же выпрямилась, подошла к двери. – Выходите. Разговор окончен. Мне уже нужно собирать группу.

– Значит, занятия закончатся в ноябре, – сказала я ледяным тоном, чеканя каждое слово. – Оплату вы получите после последнего урока.

Немного задержавшись в дверях, я, внимательно посмотрев на Оксану, добавила: – Надеюсь, наша ссора на ребятах не отразится?

Не ожидая ответа, я взяла свой рюкзак и куртку, и прошла в холл. Полный злобы буравящий взгляд Оксаны ощущался всем телом. Мне хотелось побыстрее выйти на свежий воздух. Проходя через холл, я вымученно улыбалась родителям и старательно кивала на их приветствия.

В тот момент я желала только одного – пройтись пешком и подумать о том, как быть дальше.

Прелые листья ковром лежали под ногами. Мелкий моросящий дождь проникал за шиворот и в рукава, мерзко высасывая последнее тепло.

Мне хотелось расплакаться от собственного бессилия: неудачница, у которой ничего не получается! Я шла на встречу с Анэтой и со злости пинала небольшие ветки, которые иногда попадались на пути.

– «Пусть хоть с подарками повезёт. Должен же у ребят быть новый год», – подумала я, вздохнула и оглянулась. Неоновые огни торговых центров ярко светились в слепой осенней тьме. Мимо с шумом и брызгами проезжали машины. Почти в центре, до офиса «Книжной лавки» осталось совсем немного.

Кабинет Анэты находился на втором этаже. Просторную комнату, заставленную книжками, играми и наборами с красками и карандашами женщина делила с тремя коллегами, которые, скорее всего, были уже дома. На часах было семь часов. Невысокая, крепкая, Анэта больше напоминала спортивного тренера, чем регионального менеджера.

На длинном столе женщины, около компьютера, в маленьких рамочках стояли фотографии с мужчиной и двумя девочками, а на стене напротив канцелярскими скрепками прикреплён детский рисунок разрезанного арбуза.

– Итак, вы помогаете глухим и слабослышащим детям? И вам нужны подарки? – вежливо уточнила моя собеседница.

– Да, – кивнула я.

– У нас каждый декабрь в магазинах проводится акция по сбору подарков для детских домов. Наверное, Вы уже знаете? – уточнила Анэта.

Я снова кивнула и возразила: – Но у наших ребят есть родители. Они же не сироты.

– Не страшно, – улыбнулась Анэта. – На самом деле мы и другим организациям помогаем, просто не рассказываем. А то пришлось бы переделывать слоганы, баннеры, а это – лишние, никому не нужные затраты, согласитесь? Мы же не себе всё собираем.

– Конечно, – сказала я. – А как можно попасть в вашу акцию? – спросила я.

– Всё просто, – женщина протянула мне свою визитку. – Здесь моя почта; отправьте мне количество и ваши документы, и я включу ваших ребят в список на следующий год.

Внезапно спохватившись, собеседница добавила: – Чуть не забыла. Единственное ограничение – не больше двухсот детей.

– Только на следующий? – растерянно переспросила я. – Но в этом году наши ребята остаются без подарков? – мне хотелось заплакать прямо здесь, на стуле.

– Не получится, – развела руками женщина. – Уже всё распределено. Мне жаль. Только следующий год.

Я слушала её слова с чувством полной безнадёги. Предательский комок обиды подступил к самому горлу. Чтобы не разреветься прямо тут, я взяла визитку, быстро попрощалась с женщиной и вышла в холодную осеннюю тьму улицы.

Сил идти домой, и вообще сделать хоть один шаг, у меня не было. Я прислонилась к стене. Холодные кирпичи упирались мне в спину. Ботинки набухли от влаги. Я смотрела невидящими глазами на вечерний яркий город, в котором кипела жизнь.

Сообщение от Эммы…

Чеховка уже давно перестала быть одной из тех безликих городских библиотек, похожих друг на друга бедностью и нескладностью. Все они почему-то располагались на первых этажах жилых домов, или, того хуже – в подвалах.

Сотрудницы тщательно скрывали трещины в стенах за самодельными плакатами и домашними растениями, а протёртые до дыр ковры стыдливо прятали под столы.

Но Чеховка была брендом и точкой притяжения совершенно разных городских сообществ.

Так, поклонники комиксов пару лет назад облюбовали здесь небольшой стеллаж, и теперь собирались по разным поводам, а иногда и просто так.

Местные краеведы и экскурсоводы охотно читали лекции пенсионерам, рассказывая про немецкое наследие. Потом жизнерадостные бабушки и дедушки, вооружившись модными палками для ходьбы, с восторгом отправлялись в пешие прогулки к заброшенным зданиям и старинным немецким виллам Калининграда.

Фотографы записывались в очередь, чтобы провести выставки своих работ, и каждый из них старался подгадать, чтобы открытие вернисажа непременно совпало с каким-нибудь культурным событием. Будь-то «Ночь искусств», встреча с известным писателем или выступление местных стендаперов.

Иногда в библиотеке за один вечер проходило два или три культурных действа сразу, и тогда суматоха наполняла каждый уголок пространства, безжалостно вытесняя тихие собрания вышивальщиц или любителей испанского языка.

Одним словом, в Чеховке светская жизнь кипела и бурлила. А дирижировала всеми творческими событиями Алёна Игоревна, директор библиотеки, невысокая хрупкая женщина с огромными карими глазами.

Как опытный администратор, она всегда была на своём посту, независимо от дня недели.

Одетая в один из своих элегантных стильных костюмов и тщательно причёсанная, Алёна Игоревна, как всегда, предпочитала лично встречать гостей на втором этаже. А если ожидались VIP-персоны из министерств или правительства города, то женщина спускалась на первый этаж, чтобы встретить и потом проводить важных визитёров.

Я глотнула чая из своего термоса, чтобы немного согреться после липкого мокрого ноябрьского снега. На траве и деревьях лежало пушистое белое покрывало, которое завтра оставит после себя лишь серые грязные лужи и простуженных людей.

– «Как бы мне не заболеть?» – подумала я и невольно поёжилась от прикосновений влажного рюкзака.

Алёна Игоревна издалека кивнула мне головой, приглашая в свой кабинет.

– Как у вас дела? – спросила она и улыбнулась.

– Потихоньку, – ответила я и попыталась улыбнуться в ответ. Но на лице получилось что-то другое, мало похожее на доброе приветствие.

– У вас проблемы? Как с «Книжной лавкой»? Получилось договориться?

– Нет, – ответила я. – Они смогут помочь только в следующем году и уже включили в списки.

– Да, с ними бывает непросто, – вздохнула Алёна Игоревна. – Они привыкли считать деньги и во всём искать выгоду.

– Да. Только сегодня я по другому поводу. У нас в театральной студии затевается переезд, – я вздохнула, обдумывая каждое слово. – Можно к вам в библиотеку привезти наши коврики и мячи? – выдохнула и быстро добавила: – Ненадолго…

Алёна Игоревна внимательно посмотрела на меня и спросила: – А что, совсем девать некуда? А как же новое место?

– Там ещё прибираются, и до Нового года точно не успеют, – солгала я, зная, что на самом деле никакого места не было. Но и оставлять коврики в Доме актёра было никак нельзя.

Директор библиотеки задумалась и что-то изучала на экране компьютера. Я посмотрела в окно: белые и пушистые хлопья за окном всё падали и падали, чтобы под ногами прохожих стать кашей из мокрого снега.

Наконец, женщина повернулась ко мне и сказала строго.

– Хорошо. Но только на пару месяцев. Потом у нас начнётся весенний сезон и коврики будут мешать.

– Конечно, конечно, – торопливо сказала я, улыбнулась и уже встала, собираясь выйти из кабинета.

– Скажите, – спросила я в дверях, уже взяв в руки всё ещё влажный рюкзак. – У вас бывают детские ёлки? Или только события для взрослых?

Алёна Игоревна внимательно посмотрела на меня и спросила: – У вас сколько ребят?

– Двадцать один, – машинально ответила я. – Старшие и младшие.

– Тогда скиньте мне список с разбивкой по возрастам, – спокойно продолжала женщина. – Моя помощница Настя через пару дней напишет вам и скажет, когда забрать приглашения. Для старших у нас будет вечер комиксов, – и с хитрой улыбкой добавила: – Думаю, Дед Мороз со стихами им будет не интересен.

– Спасибо большое! – воскликнула я.

Маленький закуток со столом и двумя стульями был свободен. Я тоскливо вздохнула. Да, ребята остались без подарков, но пусть у них хотя бы будет ёлка. «Праздник напоследок», – невесёлая мысль мелькнула в голове. Противный комок горечи подступил к горлу.

До последней электрички оставалось ещё два часа. Важные вопросы решились неожиданно ловко, остались лишь грустные мелочи, но мне не хотелось ничего оставлять на потом. Лучше сделать всё сейчас и уже думать о будущем, в другой компании, на другой работе. Здесь я не справилась!

Предательски защипало в носу. Я выпила глоток чая из термоса, вздохнула и написала в родительском чате.

«Уважаемые родители! В декабре занятий в театральной студии не будет. Будет только ёлка. Об изменениях сообщу дополнительно».