Елена Кочева – Благотворительность: инструкция по применению (страница 11)

Я нервно отмахнулась от вопроса мужа «кушать будешь?» и от аппетитных запахов, хотя мой желудок призывно заурчал. У меня был всего лишь час, а в сметном разделе раздрай. Я никак не могла понять, почему сумма налогов была такой большой. Наконец-то увидев ошибки – две неправильно поставленные запятые и пару лишних нулей, я, быстро стуча по клавиатуре, принялась всё исправлять.

Ну, всё! Вроде бы порядок! Я взглянула на часы внизу экрана. Оставалось всего пять минут

Я ещё раз воспалёнными глазами быстро пробежалась по тексту и сметам и наконец-то нажала кнопку «Отправить». Всё! На экране появилась надпись: «Заявка отправлена на проверку», и такое же письмо из фонда упало на электронную почту.

Ещё пару дней назад я представляла себе, как буду танцевать джигу или кричать «Ура!», когда нажму на заветную кнопку. Но мне не хотелось ничего, даже есть.

Я легла на диван в гостиной. Полумрак комнаты разбавлялся желтоватыми полосами света из мастерской. Мне нравилось смотреть в одну точку невидящим взглядом, радуясь, что Дима снова что-то чинит под приглушённый, лёгкий, струящийся голос Майкла Джексона. Молчание, покой и тишина – вот чего я хотела прямо сейчас.

Спустя час Дима вышел из мастерской и ворчливо спросил, направляясь к выключателю:

– Написала? Чего в потёмках сидишь?

– Не включай свет, – жалобно шёпотом попросила я. – Глаза болят. Да, написала.

Дима пожал плечами и вернулся в мастерскую. Он только-только перестал на меня дуться из-за пропущенной встречи с друзьями, как жизнь ещё раз проверила на прочность наши отношения.

Почти неделю муж полностью занимался домом, включая покупку продуктов и приготовление ужинов. До этого мы делили домашние хлопоты между собой, заранее договариваясь, кто пойдёт в магазин, а чья очередь сегодня стоять у плиты.

Всю неделю он ворчал и ругался, но никак не мог понять, почему у меня дома не находится времени на самое простое: помыть за собой посуду. Каждый вечер Дима приходил домой и видел одну и ту же картину – полную раковину грязных тарелок. А я, вместо того чтобы поболтать о том, как прошёл день или вместе посмотреть какой-нибудь фильм, весь вечер что-то разбирала среди черновиков на столе, разговаривала сама с собой или смотрела в экран компьютера.

Ну, теперь заявка подана и пора возвращаться к обычной жизни, в которой есть Дима, наша собака и друзья. «Вот завтра и начну, – подумала я, засыпая тут же на диване. – Вот бы ещё подушку и одеяло».

Утром я просунулась, заботливо укрытая одеялом, а моя подушка свалилась на пол. Странные сны мучили меня всю ночь: я куда-то бежала, пыталась успеть, но ничего не получалось.

– Ох, Дима, – пробормотала я с благодарностью. На часах уже было половина восьмого. Пора вставать, чтобы не опоздать на встречу с Эммой.

Потом меня ждал Павел, стендапер, которого так хвалила Ольга. Буду учиться говорить перед камерами. Я невольно вздохнула, вспоминая то интервью.

Офис компании «Наш дом» располагался в бывшем административном здании судоремонтного завода «Янтарь». Серое четырёхэтажное строение напоминало огромное общежитие, в котором нашли приют самые разные арендаторы. Адвокаты с позолоченными табличками мирно соседствовали с кружками латиноамериканских танцев и детскими развивайками на любой вкус и кошелёк.

Небогатый офис состоял из одной большой комнаты, разделённой на две зоны массивными столбами и небольшим столом. За таким можно и переговоры провести, и пообедать. На столе стояла чашка и небольшой бежевый заварочный чайник.

Фотообои с изображением какой-то европейской улицы на серой стене добавляли пространства в светлой комнате.

Эмма сидела за компьютером и что-то печатала.

– Доброе утро! Проходите. Прошу прощения, нужно срочно ответить на очень важное письмо. Ещё пару минут, – приветливо улыбнулась она и кивнула в сторону стола.

Я присела за стол так, чтобы видеть Эмму. Через пять минут она закончила и села рядом.

– Чай или кофе? У нас всё по-простому, не стесняйтесь, – Эмма достала из шкафа вторую чашку. Лёгкая синяя блузка, простые, немного мятые джинсы ничуть не стесняли её движений, а только подчёркивали подтянутую фигуру.

Из чайника уютно, по-домашнему пахло мятой и корицей. Эмма поставила на стол сахарницу и небольшую вазочку с печеньем.

– Спасибо, – сказала я. – Давайте продолжим наш разговор?

– Хорошо, – сказала Эмма, усаживаясь напротив.

Она налила себе чаю и, сделав глоток, продолжила:

– Мы работаем с голландскими и российскими фондами, и за это берём небольшой процент. Голландские фонды выделяют деньги, в области на эти деньги что-то делается, а мы помогаем с заявками и отчётностью.

Женщина сделала паузу, посмотрев многозначительно на меня.

– Для работы с иностранными фондами нужно писать заявки на их языке, понимать, что за отчёты они хотят видеть, и многое другое. Мы это делаем, и за это берём деньги.

– А сколько вы берёте за своё посредничество? – уточнила я настороженно, уже мысленно представляя порядок сумм за такую работу.

– Вы даже не узнаете об этом. Да это и неважно. Сколько вам нужно денег? – улыбнулась Эмма, отодвинув свою чашку. – Надеюсь, не пару миллионов?

– Вот так просто, вы предлагаете деньги? – недоверчиво воскликнула я.

– Нет, конечно, – рассмеялась Эмма в ответ. – Сначала вы пишете заявку, я её перевожу и отправляю в фонд. Всё просто. У вас же театральная студия для особенных детей, правильно? Один из тех фондов, с которым мы уже давно сотрудничаем, как раз хотел бы развивать театральное направление. Они дают деньги на работу и одну постановку. Ну, как? Согласны?

– Хм, – размышляла я. – А на услуги маркетолога можно написать заявку?

– У нас? Вряд ли. А Вам зачем? Если всё хорошо будет с первым грантом, я имею ввиду заявку и отчётность потом, тогда вы можете получать от голландского фонда деньги каждый год. – Эмма снова выразительно посмотрела на меня.

– Дело в том, – медленно начала я, тщательно подбирая слова. – Я только что подала заявку в президентский фонд.

– Уже прошли проверку? – внезапно Эмма нахмурилась.

– Ещё нет. Жду результатов. А разве в два фонда нельзя? – удивилась я.

– Где-то можно, но у нас – нет, – твёрдо ответила женщина.

– И как быть? – жалобно спросила я, пытаясь понять, какие правила случайно нарушила.

– Выбрать что-то одно, – Эмма допила свой чай и строго добавила: – В чём будете уверены наверняка.

– Простите, если спрашиваю глупость, но почему Вы мне помогаете? Зачем вам это нужно?

– Вы действительно новичок в благотворительности, – неожиданно рассмеялась женщина. – Любой организации, которая работает с грантами, такой же, как «Наш дом», нужны красивые проекты, о которых можно рассказывать на международных конференциях.

Она резко встала и прошлась до компьютера, чтобы что-то посмотреть на экране.

Мои мысли путались. Впервые мне хотели помочь, пусть даже не бесплатно. Вот так просто, после небольшого разговора. Ну уж не-ет. Торопиться не стоит. Попахивает мошенничеством.

Эмма вернулась к столу и продолжила:

– Ваш проект уникален. В области таких нет. Здесь же в основном рутина: оборудование для детских площадок или специализированных классов. Всё это тоже нужно. Но красивыми проектами, – она немного задумалась, подбирая слово. – Можно хвастаться.

Я в недоумении посмотрела на неё. Неожиданно! А что, благотворительными проектами можно хвалиться? И перед кем?

Но вслух ничего не сказала, надеясь, что услышу обо всём от Эммы. Но она лишь молчала, и… ждала следующего вопроса.

– А почему нельзя написать заявку в два фонда? Может быть, всё-таки есть какие-то лазейки.

– Не знаю, – равнодушно пожала плечами Эмма. – Такие правила.

Мы ещё немного обсудили разные грантовые истории. Я рассказала про первые занятия, умолчав про странную настойчивость Оксаны – побыстрее разобраться с костюмами.

– Мне нужно всё обдумать, хорошо? – сказала я на прощание. – Давайте созвонимся через два-три дня.

Эмма кивнула головой в ответ.

– «Так в чём же тут подвох?» – раздумывала я, выходя из здания.

Павел ждал меня в «Круассане» на Северном вокзале.

После яркой ослепительной улицы помещение кафе показалось немного темноватым и сумеречным. Я постояла минуту, привыкая к полумраку, потом внимательно осмотрела столики. Из дальнего угла рядом с огромным панорамным окном мне приветственно махнул мужчина. На всякий случай я ещё раз огляделась, чтобы убедиться, что он машет точно мне, и через минуту уже была рядом с ним.

– Павел? – уточнила я у невысокого круглолицего улыбающегося человека среднего возраста с хитрецой в глазах.

– Да, – весело кивнул он и показал рукой на стул напротив. – Присаживайтесь. А вы – та самая Елена, с которой Ольга категорически запретила брать деньги?

– Наверное, – я смущённо улыбнулась.

– Давайте что-нибудь закажем, чего зря сидеть, – весело предложил Павел – И пока ждём официанта, я раскрою карты.

Тут он сделал паузу, устраиваясь поудобнее.

– Я беру за свои услуги очень дорого. Но и учу как надо. Потому что публичным людям и чиновникам нужно уметь отвечать на дурацкие вопросы журналистов. А задают такие вопросы постоянно. Ещё я иногда работаю ведущим, поэтому с деньгами у меня проблем, сами понимаете, нет. Но я ценю своё время. Понимаете меня?

Я молча кивнула.

– Ольга сказала мне, что у вас классный проект, что-то про инклюзивный театр, поэтому я позанимаюсь с вами шесть раз бесплатно.