Елена Кочешкова – Огонь и ветер (страница 8)

Какое-то время парни, спешившись, спорили со старухой и пытались доказать ей, что не зря притащили чужаков в деревню. Вернее, попросту отбивались от ее гневных реплик и тыкали в меня пальцами. В конце концов старуха встала, ухватила из костра тлеющее полено и пообещала подпалить им первого, кто сделает шаг в сторону ее шатра. Клянусь, я понял это еще прежде, чем Фарр тихо шепнул мне, о чем идет речь.

– Похоже, нам тут не очень рады, – сказал я ему с усмешкой.

– Похоже, – хмыкнул Высочество.

Я чувствовал его смятение и желание убраться подальше, но вдруг из шатра раздался глухой, еле слышный голос. Я замер, услышав его, Фарр тоже, а старуха ворчливо каркнула что-то нашим провожатым, и старший из них сразу обернулся к нам.

– Вы. Слезайте оба. Тхоро Агхи желает вас видеть.

Внутри шатра было сумрачно, пахло травами и болезнью. Многие из этих трав я мог бы назвать без труда, иные были мне неизвестны, а болезнь я определил, едва ступив на порог: человек, лежавший на широком низком топчане у дальней стены шатра, медленно умирал от старости. Смерть сидела у него в изголовье и ласково перебирала пряди седых волос. Она знала, что не пройдет и трех дней, как утомленный жизнью дряхлый шаман вдохнет в последний раз, а выдох сделает уже по ту сторону мира.

Да, этот человек был шаманом. Таким же колдуном, как и мы.

Старик медленно привстал на своем ложе, облокотился спиной о деревянную палку, подпирающую стену шатра, и властно поманил нас к себе. В сумраке я с трудом различал его силуэт.

– Хамма дахэ, – сказал он хрипло.

И Фарр ответил за нас двоих:

– Ану дахэ.

Старик похлопал ладонью по краю топчана подле себя, и сын короля потащил меня к нему, ухватив за край рукава. Когда мы оба сели наземь у постели умирающего, тот несколько минут только тяжело дышал, будто собирался с силами. Потом заговорил, и Фарр слушал его, замерев. Я же, ничего не понимая и ничего толком не видя, ощущал себя не только полуслепым, но и полуглухим. Впрочем, голос шамана звучал недолго, а когда он умолк, Фарр ответил лишь парой слов и сразу же обернулся ко мне.

– Нам повезло, Ли. Этот человек хочет дать свое благословение двум белым колдунам, которые пришли почтить его уход. Это большая честь для тех, кто никогда не жил в степи. Вытяни руку.

Я сделал, как он велел, и изумился тому, с какой силой старик стиснул мою ладонь. Но еще больше меня потрясло ощущение, которое пришло следом: поток чистого света словно пронзил все мое тело от пальцев до самого сердца. Лишь на миг. Потом мир стал прежним, только сердце теперь стучало часто-часто. А напротив меня, медленно опуская свою руку и прижимая ее к груди, сидел Фарр – такой же потрясенный и безмолвный.

Этот поток, который мы оба ощутили, струился сразу в две стороны, и ритм наших сердец теперь был одним на двоих.

– Ты правда назвал меня братом? – небрежно спросил я, едва только мы отъехали подальше от становища.

Фарр громко зевнул и сплюнул застрявший меж зубок кусок сухого мяса, которым нас угостила старуха.

– Ну что ты, Заноза, как я мог? Просто степной язык – он такой, заковыристый.

Я приподнял бровь, но смолчал. Ему видней.

Братец, чтоб его…

– Ты бы в другой раз поменьше брехал местным. Глядишь, они не будут зыркать на нас так злобно и тащить куда ни попадя.

– Разве плохо вышло?

Я покачал головой. Вышло хорошо, чего уж там.

– О чем тебе говорил этот старик?

Фарр ответил не сразу.

– О том, что плохо, когда шаман не оставляет за собой преемника. Тогда ему приходится довольствоваться прощанием с какими-то белыми чужаками и почитать это за благо.

– А почему у него не было преемника?

– Убили год назад.

Я присвистнул.

– Сурово тут, у этих дикарей.

– Не называй их дикарями, Лиан. Они не дурнее нас. Просто живут по другим обычаям и законам. И, кстати, здесь тебе не пришлось бы скрывать свой дар. В степи люди, владеющие Силой, ценятся высоко и почитаются как хранители мудрости, целители и мастера предсказаний. Без них не бывает ни хорошей свадьбы, ни большой битвы. Тебе бы здесь сразу дали стадо овец и предложили выбрать невесту из самых красивых девушек.

– Да на что мне это все?

– Ты рассуждал бы иначе, кабы родился здесь.

Родиться в степи? Всю жизнь жить под открытым небом, не вылезая из седла? Оценивать свои богатства в баранах? Нет, мне бы этого точно не хотелось.

– А что он сделал? – спросил я. – Когда держал нас за руки.

– Поделился своей Силой.

– Разве так можно?

– Выходит, можно.

Да, Айна была тысячу раз права, когда говорила, что я ничего не знаю про мир магии, но и Фарр, оказывается, тоже знал не все. Как утешительно.

– Но зачем эти двое потащили нас к умирающему шаману? Они ведь не знали, что он захочет дать нам свое благословение. Всерьез верили, дубоголовые, будто я могу ему чем-то помочь!

– Ну, – рассмеялся Фарр, – они и в самом деле не слишком смекалистые. Тот, который постарше и за главного, – это один из внуков старого Агхи. Шаман сказал, что боги наделили его силой и храбростью, а ума вложить забыли. Как бы странно это ни звучало, но он правда верил, будто может помочь деду. Ну… как видишь, и от глупости бывает польза. Старик хотел в назидание отправить их с нами провожатыми, но я попросил не портить нам дорогу.

– Хвала богам!

Ехать без компании головорезов было намного приятнее. Вместо дурней с саблями шаман дал нам с собой пару оберегов, по одному на каждого: крупные, с лесной орех, костяные бусины, украшенные хитрым резным узором. Достались они нам не просто так, а после странного ритуала, из-за которого у меня на ладони стало одним шрамом больше. Свою бусину Фарр вплел в прядь волос, вечно растрепанных ветром, а я нанизал сомнительный подарок на шнурок для кольца. Если верить Высочеству, старик обещал, что обереги помогут, когда путь нам снова заступят не в меру ретивые защитники этих земель. Да и вообще пригодятся.

– На кой нам тащиться к твоему деду? – спросил я спустя пару часов, когда впереди показалось очередное мелкое становище и в воздухе снова запахло дымом. – Ты так и не сказал.

Я давно понял, что дедулины владения нам вообще-то совсем не по пути.

Фарр привстал в стременах и вгляделся в даль степи.

– Тебе не понять, Заноза.

– Ну где уж.

Несколько минут мы ехали молча, а потом он заговорил.

– Дед отрекся от моей матери, когда она носила меня. Я никогда не видел его. Нет, у них с отцом все гладко. Никаких конфликтов. Только дед не покинет степь, а отец поклялся, что не переступит границ Тайкурдана. И мне запретил. Для решения важных вопросов у нас существуют послы. Но половина моей крови – отсюда, из этих степей. Порой мне снятся сны о том, чего я никогда не видел и увидеть не мог. Порой мои предки зовут меня голосами степных птиц и трав. Я должен был приехать сюда много лет назад. Все боялся ослушаться отцовой воли… Хочу увидеть деда. Заглянуть в его глаза и понять, почему он никогда не присылал мне подарков к годовщине рождения. Почему вместе с моей матерью он вычеркнул из своей жизни и меня.

– Как трогательно, – хмыкнул я. – Сейчас заплачу. На кой тебе сдался этот старый пердун с его бритыми головорезами? Хотел в степь? Ну так вот она – везде, куда ни плюнь. И этот ваш Кайза уж точно не выставит тебя за порог своей палатки.

Фарр вздохнул.

– Я же говорил, что ты не поймешь.

Он толкнул коня пятками и умчался вперед, бросив меня одного. Издалека я услышал, как этот степной сиротка спрашивает о чем-то мальчишек, пасущих не то коз, не то овец. Наверняка решил узнать, верно ли мы едем в распростертые объятия к его родственничкам, которые едва ли встретят нас добрым словом. Что бы там ни натворила его мать, но я бы точно не стал рассчитывать на теплый прием. Да только кто ж меня спрашивал.

3

К вечеру третьего дня мы добрались до широкой ложбины меж холмов, которая от края и до края была заполнена огнями костров. В сумерках я видел совсем уж скверно, поэтому старался не отставать от Фарра и радовался тому, что его белые лохмы так хорошо заметны в темноте.

Я давно осознал, почему Патрик не хотел отпускать меня в степь одного. Здесь все было иначе. Другие запахи и звуки, другие ветры и небо. И нравы другие, далекие от тех, что я знал. Так, например, нам ни разу не продали еду, но давали ее за какие-то байки, которые щедро рассказывал Фарр, и за Силу, которая текла из моих рук, исцеляя больных. А может быть, за костяные бусины старого шамана. Не знаю, что тут сыграло большую роль, но, сдается мне, именно эти обереги дали нам шанс не подохнуть с голоду.

Увы, везло не всегда. За минувший день мы не встретили ни одного становища, и животы наши были пусты, как у диких зверей после зимней спячки. Посему вид огней в низине обрадовал меня гораздо больше, чем я предполагал ранее. Сразу стало ясно – это не обычная маленькая стоянка. Перед нами простирался настоящий степной город, становище местного короля и принцева милого дедушки.

Едва только мы пустили коней вниз по склону, как дорогу нам преградили темные силуэты. Я даже не смог толком понять, сколько там этих всадников на сей раз. И с нами уже не пытались говорить на языке Закатного Края – сразу начали хрипеть что-то на своем вороньем наречии. Фарр отвечал так спокойно и уверенно, будто сидел в тронном зале Солнечного Чертога с короной на голове. Я даже заслушался. Хотелось бы и мне иметь столь крепкую уверенность в том, что нас тут приветят, а не изрубят в лапшу. От невозможности как-то повлиять на течение разговора и его исход я испытывал страстное желание покинуть свое тело и посмотреть на происходящее ясным взором. Однако придумать худшее время для такой выходки было бы трудно, поэтому я продолжал лишь беспомощно пялиться в темноту, ожидая, пока Фарр все решит за нас обоих. И молился всем богам, чтобы на сей раз они ниспослали ему чуть побольше мудрости и правильных слов.