Елена Кочешкова – Огонь и ветер (страница 9)
Мне уже начало казаться, что разговор этот не закончится никогда, но в этот момент мой голодный живот издал предательски громкий звук. Услышав его, окружившие нас тайкуры расхохотались и, обменявшись парой фраз, вдруг развернули своих коней. Фарр устремился за ними, незаметно подхватив поводья Душицы. В другой бы раз я, может, и рассердился на него за это, но только не теперь, когда подступающая темнота не оставила возможности видеть дорогу.
Становище тайкурского короля было огромным. Огни заполнили, казалось, всю землю вокруг, а от запаха приготовленной на кострах еды мой живот урчал все громче. Я искренне надеялся, что если нас и надумают прирезать, то только после того, как дадут поесть.
Долго думать о том, какой будет встреча, не пришлось: очень скоро мы оказались внутри большого шатра, где было светло от множества масляных лампад. В центре этого жилища сидел на пестром ковре человек с сердцем, похожим на осколок камня. Я чувствовал его удивление и любопытство… но не более того. Словно визит Фарра значил для степного повелителя столько же, сколько значит появление бродячих музыкантов. Либо он очень тщательно скрывал свои чувства.
– Кто из вас называет себя сыном короля? – спросил старик скрипучим голосом, в котором сквозила едва заметная насмешка. Он говорил на нашем языке очень чисто, но вопросец был, конечно, странный – и дураку понятно, что из нас двоих один и близко не похож на наследника Закатного Края.
Фарр, однако же, ответил со всей серьезностью:
– Да умножатся твои табуны, великий таргал. Позволь мне выразить свое почтение твоему дому и тебе. Это в моих жилах течет кровь короля. И твоего рода.
Старик издал неприятный скрипучий звук.
– Кровь моего рода здесь, в степи. И ты, чужеземец, ничем не похож на ее сынов. – Таргал помолчал немного, словно всматривался в лицо Фарра, и вдруг усмехнулся: – А вот на отца своего похож. Узнаю породу Крылатых. Эти белые волосы, которые ты почему-то носишь как не имеющий воинского посвящения мальчишка, и даже голос… Ну чисто Берн в молодости. А этот, рядом с тобой, кто? Последыш Руальда, о котором мне не донесли?
Я едва не подавился слюной, которая скопилась во рту от запахов еды. Ну дед и сказал!
– Нет, великий таргал. Этот человек не имеет со мной кровных уз, мы связаны иным родством.
Старик хлопнул по ковру возле себя.
– Сядь рядом, сын короля. И брат твой пусть сядет. Как я вижу, он вовсе не из воинов.
– Он из тех, кто умеет заклинать огонь. – Фарр взял меня за плечо, подводя к старику.
– Вот как. – Таргал взмахнул рукой и спустя мгновение у его колен оказался один из бритоголовых. Отблески пламени от стоящей рядом жаровни отразились на его гладком черепе. Старик сказал что-то, и слуга снова исчез – чтобы через пару минут вернуться с широким блюдом, полным жареного мяса. – Ешь. И брату дай хороший кусок. Потом, когда ваши животы перестанут урчать, ты расскажешь мне, зачем вы пришли в степь. И как так вышло, что наследник Закатного Края путешествует без своего войска и с голодным брюхом.
На ночлег нас устроили в соседнем, гостевом шатре. Он был намного меньше того, в котором жил Фарров дед, но это не показалось мне важным. Главное, что над головой есть крыша и не свищет ветер. Дни в степи оставались жаркими, а вот по ночам мне очень не хватало привычных стен, которые дают защиту и от холода, и от лихих людей. У нас с собой были только теплые плащи, но это ведь не то же самое, что хорошая палатка.
Фарр уже крепко спал, а я все лежал, глядя в темноту, и думал обо всем.
Для чего судьба завела меня в это место? Просто быть наблюдателем? Или за чем-то большим?
Мы провели в доме таргала весь долгий вечер, и все это время Фарр рассказывал о себе, а я тихо помалкивал в сторонке. Старик слушал его внимательно, спрашивал о каких-то вещах, совсем для меня непонятных, подливал в наши чаши тягучее крепкое пойло, которое на вкус было как прокисшее три года назад молоко и почти не шибало в голову, но наполняло разум приятной легкостью. Фарр говорил и говорил, словно пытался за пару часов поведать обо всей своей жизни. Я и сам узнал много нового. Вот только про Айну он не обмолвился ни словом. И ни слова не сказал о том, сколь важно для него найти здесь родство.
В конце концов старик упомянул об этом сам.
Словно между прочим обронил, что в степи есть только один способ доказать свою пригодность роду и право продолжать его – делами, по которым видно не мальчика, но мужа, не чужака, но сына Диких Земель.
«Завтра, – сказал старик, – мы соберем Круг. И в Круге ты покажешь, чего стоишь, сын короля».
Наверное, Фарр понимал, о чем идет речь, потому что кивнул согласно, а сердце его забилось в два раза быстрей.
Уже когда мы оба встали и сделали по шагу к выходу из шатра, таргал вдруг заговорил снова, и я сразу понял, что на сей раз он обратился ко мне.
«Ты зря скрываешь свое увечье, сынок, – сказал он. – Не знаю, что тебе наговорили про наш народ, но здесь, в землях Небесного Повелителя, не принято обижать убогих».
Я на миг зажмурил свои бесполезные глаза и ответил, открыв их снова и глядя прямо на старика, который был для меня лишь размытым пятном:
«Лучше уж я буду мертвым, чем убогим».
Таргал рассмеялся и прокаркал что-то Фарру на своем языке, а потом добавил уже понятными мне словами: «Может, я и погорячился, когда сказал, что мальчишка не похож на воина. Если пожелает, он может тоже выйти завтра на Круг».
Разумеется, никуда выходить я не собирался. Вот еще! Срамиться только. Ослу понятно, что там будут всякие испытания на мужицкую прочность, а из меня тот еще удалец – спасибо Кешту… Пусть Высочество сам красуется перед дикарями, мне это не нужно.
Зато здесь, в тишине и покое, когда рядом не было никого, кроме Фарра, я мог спокойно сделать то, о чем мечтал весь день. Чего ждал теперь каждый день…
Закрыв глаза, я легко покинул тело, а затем и палатку.
Какое же счастье быть зрячим!
Я шел по становищу и, замирая от восторга, разглядывал все вокруг: бессчетные конусы шатров, лепестки костров и людей, которые сидели возле них. В темноте все степняки казались мне на одно лицо. На землю опустилась ночь, и многие обитатели становища завершали свои дела, готовились ко сну, но были и те, кому пока что не спалось. Тут и там звенели струны, звучали песни, разговоры и чей-то смех. Плакали младенцы, ворчали женщины, бряцала посуда. Ветер разносил эти звуки далеко-далеко.
Внезапно сознания моего коснулось дыхание чужого разума – словно кто-то смотрел на меня в упор. Я невольно огляделся, но никого не увидел. Зато как наяву услышал смех, который не был слышен больше никому. И голос.
«Не там ищешь, маленький белый колдун. Иди за моей птицей».
Птицей?
Я поднял голову к небу и увидел темный силуэт, скользящий в потоках воздуха. Мгновение – и птица снизилась настолько, что днем я мог бы разглядеть ее оперенье. Она пролетела над верхушками шатров в сторону, обратную той, куда я до этого брел безо всякой цели. Что ж, терять мне было нечего, и я устремился следом… чтобы увидеть, как птица садится на руку человека, чей облик заставил мое сердце замереть.
Здесь, в степи, и впрямь было много людей, владеющих силой. У небольшого шатра сидел один из них. Не такой старый, как тот шаман, что вручил нам обереги и оделил своим благословением, но тоже многое повидавший на своем веку. Степной колдун пересадил птицу на узкую жердь и поманил меня к себе. Он видел мое незримое тело так же хорошо, как я – его обычное.
«Сядь рядом, сын северных земель. Сядь и поведай мне, что забыл ты в степях».
Шаман говорил на своем родном языке, но удивительным образом я все понимал.
«Нет преград в разумении, когда звучит Истинная речь. Сядь и говори».
Я подошел к его костру и опустился на землю. Птица за спиной шамана оказалась соколом, а сам он, как и тот, другой старик, ничуть не походил на местных воинов: колдун заплетал волосы в тонкие косы, украшенные костяными да медными бусинами, а наряд его был сшит из разномастных лоскутов.
Пару мгновений я колебался и гадал, что нужно сделать, чтобы мой голос зазвучал в его голове, а потом просто отпустил свои мысли вперед.
«Ищу здесь помощи».
Шаман прикрыл глаза, но я по-прежнему ощущал его взгляд. Даже еще острей.
«Ты найдешь ее. Но не ту, какой ждешь. Дикие Земли дадут тебе силу, только направлять ее ты будешь сам. Копье, что сидит у тебя в груди и рвет небо над тобой, нельзя вытащить чужими руками».
Я молчал, не понимая ничего. Даже того, какие чувства вызывают у меня эти слова.
«После уразумеешь. Твой наатха поможет тебе. Следуй за ним и береги вашу связь. Небесный Повелитель ниспослал вам обоим великий дар, который вы оба не умеете ценить и понимать. Но, пока вы здесь, помоги брату обрести то, за чем
Солнце стояло уже высоко, когда состязание началось.
Тайкуры выбрали чистое ровное место на краю становища, и там собралось столько народу, что у меня в голове мутилось от их запахов и мыслей. В центре толпы оставили свободный круг, на котором без труда могли бы разъехаться два, а то и три таких фургона, как у Айны. У края этого круга возвели небольшую тумбу для таргала и его приближенных: они с удобством сидели на возвышении и потягивали какой-то напиток из пиал. Остальные стояли, с нетерпением ожидая начала.