Елена Кочешкова – Огонь и ветер (страница 7)

«Айна!..»

Имя рвалось с губ, но я лишь закусил их побольней. Я не желал называть его вслух, знал, что это бесполезно. Вместо этого отыскал на груди шнурок и сжал в кулаке серебряное кольцо, которое нас связывало столько лет.

Видят боги, порой мне хотелось забыть ее! Не испытывать более мучительной жажды, не мечтать и не тешить себя напрасной надеждой.

Но это было невозможно.

Утро на границе с Тайкурданом принесло тонкие длинные облака, которые застелили все небо до горизонта. Я мысленно вознес хвалу богам: солнце здесь, на юге, продолжало палить даже с приходом осени, превращая каждый переход в испытание на прочность. Какой это был день пути, я уже даже не считал. Мы просто ехали и ехали куда-то, минуя один городок за другим, оставляя позади леса, виноградники, деревушки и широкие поля, с которых тут не спешили собирать урожай. Но чем дальше, тем реже на нашем пути встречались сады и деревья, земля становилась суше и скуднее, а поселения мельче.

Здесь начиналась степь.

Странное место, подобного которому я еще никогда не встречал. Ветер доносил до меня сотни новых запахов и звуков, тревожил внутри нечто глубокое, непонятное мне самому. Я принюхался, точно пес, прислушался. Мне хотелось разглядеть все вокруг, да куда там… Не с этими убогими глазами. Они видели только бесконечное море желто-зеленой травы, уходящее до самого горизонта.

Фарр был молчалив. Я чувствовал его напряжение и собранность. Не прикасаясь, ощущал упругое биение сильного сердца и готовность руки выхватить меч из ножен. Высочество пытался выглядеть уверенным и всезнающим, но на деле оставался таким же гостем в этих землях, как я сам. Отличало нас только то, что он умел махать своей железкой, а та, которая висела у меня на боку, была, скорее, для красоты.

Еще в Янтарном Утесе Фарр вручил мне эту тонкую перевязь с коротким узким клинком. Я пытался объяснить ему, насколько бездарен в воинской науке, уверял, что в моих руках его кинжал-переросток сгодится разве только мясо резать да в зубах ковырять, но Высочество даже слушать ничего не стал. Сказал, мол, в Диких Княжествах мужчина без оружия приравнивается к девкам и не имеет права голоса.

Хороший аргумент, чего уж там.

На самом деле я никогда не полагался на обычное оружие и потому не имел его. Сила была моим единственным мечом и щитом, которые защищали меня с ранних лет. И Фарр это знал.

– Не бойся показать, что ты умеешь, – обронил он вдруг, похлопав своего коня по шее. – В Диких Землях уважают колдунов.

Я хмыкнул с сомнением.

– Сам и показывай.

– Покажу, если надо будет.

– Ага, конечно. Ты ж так часто используешь свой дар…

Фарр промолчал, но я почувствовал, как на миг сбилось его дыхание. И пожалел о сказанном.

Моя смирная гнедая кобыла по прозвищу Душица зафыркала и мотнула головой. Ну ясно, опять ей приспичило отлить. Поджидая, пока глупая скотина доделает свое дело, я поднял голову к небу и вгляделся в мутную белесую пелену, которая была на месте привычной голубой бездны. Как же мне хотелось увидеть облака! Разглядеть их изгибы и узоры, прочесть по ним, куда задует ветер после полудня, вообразить сказочных зверей, что меняют форму каждое мгновение.

– Чего уснул? Тоже в кусты прижало? – крикнул Фарр в нетерпении. Он успел уже прилично отъехать вперед на своем тонконогом породистом жеребце, которого звал Ястребом. Обоих лошадей принц позаимствовал в конюшне своего дяди в то утро, когда мы покинули Янтарный Утес.

– Да тут и кустов-то нет… – пробормотал я, оглядывая ровную поверхность степи. И подумал, как же это хорошо, что мой спутник не девка. А то и правда трижды подумаешь, где присесть, если нужда встанет. – Когда прижмет, я дам тебе знать. Придержишь мне портки, как вчера. У тебя ловко получается!

Я приударил пятками кобылу и в два счета обогнал этого зубоскала, не дожидаясь, пока он придумает, что сказать в ответ.

Не прошло и часа, как на вершине холма вдали показались двое всадников. Я увидел только подвижное темное пятно, но Фарр с деланым безразличием сообщил, что мы уже не одни. Спустя несколько минут земля загудела от ударов копыт: всадники стремительно приближались. Оказавшись рядом с нами, они осадили лошадей и что-то гортанно сказали друг другу, а потом один из них обратился к нам на языке Закатного Края:

– Кто вы такие и чего ищете в землях таргала? – любезности в этом обращении я не разобрал, дружелюбия тоже. Знакомые слова звучали из чужих уст так, словно кривой клинок резал грубую ткань.

Фарр ответил спокойно, как говорят с малыми детьми и дикими собаками:

– Ищем встречи с таргалом.

Жители степи рассмеялись – громким обидным смехом, будто услышали что-то нелепое.

– Какое может быть дело к таргалу у белозадых северян?

– Дело крови, – Фарр сказал как отрезал.

Тайкуры насмешливо фыркнули и снова перебросились гортанными фразами.

– Что это за кровь, которая имеет значение для таргала? – презрительно спросил тот, который сидел на черном коне.

– Его кровь, – ответил принц. – И кровь его дочери Нар.

Следующие слова дикарей прозвучали глухо. Они будто заспорили о чем-то, но их речей я не понимал. А вот Фарр – вполне. Однако виду он не подавал. Молча ждал, пока степняки договорятся меж собой.

– Имя таргано Нар давно стерто из нашего языка, – небрежно бросил тайкур на черном коне. Он старался говорить высокомерно и грозно, однако голос показался мне очень молодым. – И не вам, чужакам с белыми патлами, тревожить память о нем.

– Таргал пусть решает это, – холодно сказал Фарр. – Отведите нас к нему. – И вдруг добавил еще несколько слов на грубом языке степных людей, похожем на скрежет и рык. Вместо ответа тот парень, что был повыше, тронул пятками гнедые бока и объехал вокруг нас, словно прикидывал, как лучше взмахнуть своей саблей и одним ударом снести две головы разом.

– Дерзкие речи ты говоришь, белый чужак, – прокаркал он. – Твое оружие достойно воина, но волосы ты носишь, точно немужняя девка. А брат твой и вовсе не похож на того, кто умеет владеть клинком. Отъедем в сторону, я хочу тебя спрашивать одного. – Он приударил коня, и Фарр сделал то же самое. Второй воин последовал за ними на некотором отдалении, словно меня тут не было вовсе.

Оставшись один, я крепко сжал поводья и челюсти, ощущая себя щепкой в водовороте неизвестности.

Вскоре один из тайкуров вернулся – тот, что на вороном. Его крупный сильный жеребец гарцевал вокруг меня, пугая мою кобылу.

– Твой брат сказал, ты целитель, – сказал как плюнул. – Если не врал, может, и спасете ваши паршивые шкуры.

Дальше мы двинулись вчетвером, и не могу сказать, что это было приятно. Демоны знают, о чем Фарр толковал с нашими новыми знакомцами, но после беседы они явно не испытали к нему больше доверия, чем с самого начала. Скорее уж наоборот. Один из степняков ехал перед нами, другой позади, и меня это страшно злило. Неприятно ощущать себя пленником. Дорога до становища, где требовался целитель, заняла не больше получаса, но показалась вечностью. Впрочем, Фарр делал вид, что ему совершенно нет дела до холодных острых взглядов. Будто никто нас не принуждал никуда тащиться, а, наоборот, это была его высокая воля и двое головорезов рядом – наш почетный караул. Ну… когда-то я тоже так умел.

Сначала ветер донес до нас запахи дыма, еды и скота, а вскоре впереди показались островерхие силуэты степных жилищ, и послышались бесчисленные звуки, свойственные всякой деревне. Мне было невыносимо видеть все вокруг в образе пятен, и, когда мы подъехали ближе, я сделал то, чего, пожалуй, делать не стоило, но слишком уж хотелось: сомкнул ресницы, вдохнул поглубже и вышел из тела, оказавшись у самого себя за спиной. Тотчас же мир обрел яркость и четкость.

Распахнув незримые глаза во всю ширь, я восторженно взирал на степь и пару десятков небольших круглых шатров с узорами на кожаных стенах. Перед шатрами курились костры, устремляя в небо струи дыма. По становищу ходили женщины с темными косами и бегали дети, похожие на стайки воронят. Я разглядел, что наши мрачные спутники бритоголовы, но тоже имеют тонкие косицы, заплетенные у висков перед ушами. Они были одеты в штаны и безрукавки из кожи, выкрашенной в угольно-черный цвет, а на боку у каждого висело по длинной кривой сабле да еще по паре устрашающего вида кинжалов. Эти парни и правда выглядели ненамного старше меня самого, но казались опытными воинами. Я невольно повел плечами: не хотелось бы мне увидеть, как они пускают в ход свое оружие, особенно тот, что повыше и пошире в плечах. Фарр-то наверняка успеет отразить нападение, а вот про меня тайкуры все верно поняли – никакой я не боец. Тогда, в доме у Таронских гор, я ввязался в драку, скорее от безысходности, чем от ума. И там совсем иначе ощущал пространство, хоть и не видел ничего: в старом доме даже стены помогали – я по слуху определял каждый шаг и каждое движение. Здесь же звуков было слишком много.

Я вздохнул и вернул свое сознание обратно в тело, а спустя пару минут бритоголовые остановились вблизи одной из палаток – самой дальней, стоящей на отшибе от остальных. Возле нее тоже горел костер, а у костра сидел человек. Когда головорезы заговорили, он ответил им, и я понял по надтреснутому голосу, что это старуха. Ни слова не разумея на языке дикарей, я догадался: она вовсе не рада незваным гостям и не ждет никакой помощи.