Елена Кочешкова – Дети драконов. Книга Фарра (страница 14)
Она хотела еще что-то добавить, но я посмотрел на нее – сердитую, растрепанную, почти изрыгающую огонь – и понял, что сейчас умру, если не поцелую. Такой прекрасной она была в этот миг.
И сделал это.
И все остальное, чего я хотел с самого момента пробуждения, случилось тоже, хотя на сей раз больше походило на сражение, чем на любовь. Впрочем, такой моя женщина тоже была прекрасна. После, когда она лежала на мне, вцепившись пальцами в плечи и тяжело дыша, я все же сказал то, что был должен.
– Наследник тут ни при чем, Айна. Я
Она укусила меня за плечо. Больно. Очень больно.
– Жизнь вообще опасная! Была и будет. Но я хочу жить. Жить, а не прятаться. Я не кубышка, чтобы хранить меня в подполье. И если надо будет ехать в Эймурдин, Феррестре, да хоть в Заморье, я поеду! И ты меня не остановишь. Понял?
– Понял, любимая. – Я отыскал ее губы и отплатил за укус долгим поцелуем.
Я точно знал, что не пущу ее в Эймурдин. Ни ее, ни Лиана. Даже если для этого мне придется связать их обоих и отправить на корабле в Северный удел.
Обед подали в малую королевскую столовую.
Вообще-то она только называется малой, а на самом деле способна без труда вместить два десятка человек, и еще место останется. Однако наше многочисленное семейство нечасто собиралось здесь в полном составе: отец, как правило, предпочитал трапезничать в своем кабинете, Айна норовила на весь день сбежать в Башню, дядя Тод вместе с дочками и женой последние несколько месяцев жили вдали от Золотой, а Лиан честно признался мне, что в обществе коронованных особ ощущает себя лишним, да и Шуна, само собой, тоже. Тем удивительнее было на сей раз видеть, что столовая полна народу.
Пока мы с Лианом ездили за близнецами, дядя Тод успел вернуться из Феррестре, и теперь все три его девочки – черноволосые и зеленоглазые, похожие одна на другую, – весело щебетали за столом, легко вовлекая в разговор Айну и Шуну. Даже отец, вопреки обычному, был не слишком задумчив и с заметным удовольствием слушал эту непринужденную, звонкую, как весенний ручей, болтовню. Сам дядя Тод о чем-то негромко беседовал с дядей Патриком, а тетя Мирен предпочла терзать вопросами меня и Лиана. При этом братца она называла исключительно милым мальчиком, от чего тот смущался до румянца на щеках. Да уж… к манере разговора тети Мирен надо еще привыкнуть, она всегда отличалась своеобразием. Время от времени я приходил на выручку, если вопрос был слишком каверзным и братец окончательно терялся. Мне-то ничего не стоило отшутиться даже от самой серьезной темы. Айна с Шуной прекрасно справлялись сами, благо тетя их почти не трогала, а сестрички еще не научились таким виртуозным подковыркам, как их мать.
Я никогда не был настолько же близок с этими девочками, как с детьми тети Элеи и дяди Пата, но мы отлично ладили, и теперь я испытывал искреннюю радость, видя их всех. Соскучился за долгие месяцы разлуки. После нашего выдающегося возвращения в Золотую у меня было не слишком-то много времени пообщаться с кузинами: отец очень быстро отправил всю их семью в Феррестре.
Ниаре, младшей из сестричек, исполнилось одиннадцать минувшей зимой. Она сидела по левую руку от меня и, волнуясь, как обычно, накручивала на палец длинный кудрявый локон. Когда ее мать целиком отвлеклась на Лиана, Ниа тут же обратила ко мне свой сверкающий взор и засыпала множеством вопросов. На одни я отшучивался, на другие честно отвечал. А сам смотрел на нее и думал, какая же огромная пропасть лежит между этой нежной обласканной богами девочкой и теми детьми, которых мы с Лианом привезли вчера во дворец. Если они когда-нибудь случайно столкнутся в коридорах Чертога, то едва ли найдут хоть одну общую тему для разговора.
Я вздохнул – тихо, чтобы не услышали сидевшие по бокам от меня Ниа с Айной – и отправил в рот кусок крольчатины. Он был сочным и нежным, но я жевал его, точно безвкусную портянку. Ни ночью, ни днем мне не удавалось выбросить из головы Иву и Вереска. Сказать по правде, я наивно надеялся, что они тоже смогут сидеть за этим столом. Что однажды станут частью нашей семьи, такими же близкими нам людьми, сестрой и братом по магии. Однако дядя Пат ясно дал понять: никаких уроков владения Силой для близнецов не будет. Ничего, даже отдаленно напоминающего наше собственное обучение. Иве он не доверял (как, впрочем, и я), а Вереск… Вереску это все уже никак не могло пригодиться.
«Я попробую сегодня. – Лиан послал мне полный понимания взор. – Я очень постараюсь».
Ощущений вдруг стало слишком много. Мир вокруг начал пульсировать светом и звуком, словно мне самому снова было не больше двенадцати и я еще не умел контролировать свое восприятие Силы, пронизывающей все вокруг. Каждый человек обернулся особенно ярким сгустком света. Я сжал в кулаке двузубую вилку и сделал долгий глубокий вдох.
«Вместе, Ли. Сделаем это вместе».
«Хорошо».
Боги, какое же счастье, когда ничего не нужно объяснять! Когда даже говорить ничего не нужно.
Поначалу это пугало меня. Пугало нас обоих. Но человек привыкает ко всему. Да и не так уж оно оказалось и страшно, если присмотреться. Лиан, хвала богам, не пытался читать мои мысли, скорее, изо всех сил старался их
Детей поселили в старой Вороньей башне. Ближе к вечеру дядя Пат сам отвел нас туда, но сразу сказал, что помогать не будет: дескать, там, где заняты своим делом два колдуна, связанные древними узами, другим вмешиваться не следует. Лиан только плечами пожал: нет так нет.
– На клочки себя не рви, ладно? – предупредил его дядя по дороге к башне. – Я уже говорил и еще раз скажу: мне этот ребенок показался безнадежным во всех отношениях. Понимаю, звучит скверно, но уж как есть.
Вместо ответа Лиан стиснул губы в упрямую полоску. Намерения у него были самые серьезные. Где-то глубоко внутри он уже в полной мере порвался на клочки в своем стремлении добиться желаемого.
В башне близнецам выделили две смежные комнаты, но я ничуть не удивился, увидев их вместе. Брат с сестрой, оба в простой, но чистой и новой одежде, сидели на полу в комнате Вереска и перебирали какие-то гладкие серые камешки – вроде тех, что можно найти на берегу моря. На девчонке теперь было скромное песочное платье с вышивкой по подолу, которое совсем не сочеталось с коротко остриженными волосами. Когда мы пришли, она даже не оторвалась от своего занятия, только кивнула. Ее оболочка света казалась непроницаемой, натянутой, как тетива. Я почувствовал и надежду, и страх, и ощетиненность пополам с презрением. И, как прежде, сильную закрытость. На краткий миг девчонка встретилась со мной взглядом и тут же отвернулась.
В глазах Вереска, таких же темно-серых, как у его сестры, не было ничего, кроме готовности принять все, что бы ни уготовила ему судьба. Я зачем-то подмигнул ему, изобразив на лице нелепую улыбку, словно он был пятилетним малышом, которого можно отвлечь подобными глупостями. Однако, вопреки моим ожиданиям, мальчишка улыбнулся в ответ – робко, но искренне, всем своим существом.
Потухший уголек…
Я сел перед ним на корточки и, глядя прямо в глаза, сказал:
– Вереск, послушай, Лиан хочет помочь тебе. Мы не знаем, получится или нет. Скорее всего, нет, но попробовать стоит. Лиан очень опытный целитель, а я поделюсь с ним своей Силой. Ты позволишь нам?
Он медленно опустил ресницы в знак согласия.
Я осторожно подхватил мальчика и перенес на широкий и высокий сундук, покрытый темно-зеленым покрывалом. Сундук стоял в изножье кровати, это было самое удобное место для того, чтобы сделать то, ради чего мы пришли. Когда я уложил Вереска на мягкое покрывало, искусно украшенное узором из цветов и птиц, Лиан почти сразу взялся ладонями за голову мальчика, накрыв пальцами его виски и глаза.
– Держи меня за плечи, – попросил он. – Так будет лучше всего.
Я вдохнул поглубже. Мир вокруг уже начал пульсировать от биения Силы, которая рвалась с кончиков пальцев моего брата. Едва только я коснулся его плеч, все вокруг исчезло – остался только Поток, стремительный и яркий, точно пламя костра. В этот миг меня, как всегда, захлестнуло волной восторга: мало что в этой жизни может сравниться с магией