Елена Кочешкова – Дети драконов. Книга Фарра (страница 16)
Я промолчал. Мы с Лианом, конечно, были очень осторожны во время последней поездки, но задним числом я понял, что недостаточно. Видели-то нас точно…
– Когда ты собираешься отправить детей? – быстро ушел я от опасной темы.
– В ближайшее время, Фарр, – твердо ответил дядя, снова надевая очки и всем видом давая понять, что это окончательное решение. – Скорее всего, завтра.
Ох нет! Только не завтра!
– Пожалуйста, дай нам хотя бы один день. Я хочу показать им море.
4
Открытая повозка весело подскакивала на булыжной мостовой, и теплый южный ветер, забавляясь, трепал наши волосы. Я улыбался ему и ясному новому дню.
Ива делала вид, будто ей вовсе не интересно, по какой дороге и куда мы едем, но на самом деле, если присмотреться как следует, было хорошо заметно, что пробегающие мимо улицы она разглядывает с жадностью человека, никогда прежде не видавшего столицы.
А вот Вереск не скрывал своего восторга.
Я впервые наблюдал такой яркий и живой блеск в его глазах: мальчишка словно очнулся ото сна, ожил, задышал полной грудью. Теперь более, чем когда-либо прежде, он напоминал обычного ребенка, увлеченного происходящим вокруг. Конечно, мой маленький кузен Май уже прыгал бы от возбуждения на его месте, тыкал во все пальцем и восклицал на каждую занятную вывеску или башню… Но Вереск, во-первых, был немым и безногим, а во-вторых, вообще имел совсем другой склад характера: его радость и восторг лучились изнутри подобно теплому сиянию, которое невозможно не заметить даже при свете дня.
Айна встретилась с детьми впервые и еще не вполне понимала, как вести себя с ними, а потому помалкивала, ограничиваясь легкими полуулыбками, которые ни к чему не обязывали. Ива их видела, но старательно не замечала, а Вереск был слишком захвачен происходящим вокруг. Его глазами я и сам словно смотрел на утренний город впервые. На вездесущих торговцев с их зычными голосами и привлекательным товаром. На большие нарядные кареты и кривые телеги о двух колесах. На чинных горожан в добротной одежде и шумных грязных детей, сбивающихся в быстрые стайки. На витражные окна храмов, яркие вывески харчевен, каменные арки над улицами и диковинки вроде больших часов на башне. Когда близнецы впервые въехали в город, был уже вечер, зато теперь Золотая раскинулась перед ними, точно сама была одним большим прилавком с красочными сокровищами на любой вкус и кошелек.
Постепенно людные улицы сменились более тихими, не сулящими столько зрелищ, а после очередного поворота, за небольшим холмом, по левую руку от нас открылся вид на море. Из окон Вороньей башни брат с сестрой не могли разглядеть его и теперь, замерев, смотрели на бесконечную синюю гладь. Вереск словно вовсе не дышал, вбирая всем своим существом внезапно распахнувшийся простор с его росчерками чаек, соленым теплым бризом и легким колыханием воды.
Безмятежное утреннее море было прекрасно.
Через некоторое время кучер остановил наш экипаж недалеко от уютной маленькой бухты, куда без труда можно было дойти пешком. Я помог Айне спуститься (Ива только бровью дернула на протянутую мною ладонь), а потом легко вытащил из повозки мальчишку, который в свои тринадцать весил столько же, как и семилетний Май, хотя мой младший кузен вообще-то никогда не был крепышом. За спинами у нас спешились двое гвардейцев, отвечавших за безопасность прогулки. Прежде мне и в голову не пришло бы брать с собой охрану в это место, но времена изменились, и рисковать я не хотел.
В бухте было тихо и безлюдно. Стекольно-прозрачные голубые волны с легким рокотом облизывали мелкую гальку, катая ее туда-сюда. Солнце просвечивало сквозь них, рассыпало мириады бликов по влажным камешкам. Воздух звенел от летнего зноя и стрекота насекомых.
Мое любимое место.
Я приходил сюда, под сень скал из крошащегося песчаника, еще мальчишкой, таскал с собой друзей из дворца – Рина, тощего Леста и Эйвина. Потом, позже, приезжал один – топить свои печали и горести в прохладной соленой воде. Бухта была достаточно далеко от города, так что про нее мало кто знал из жителей столицы, а те, которые знали, не спешили тратить время на дорогу только ради того, чтобы побыть в тишине, как это делал я. Уединенных мест хватало и поближе к Золотой.
Айне я свое убежище еще не показывал, хотя давно собирался, и потому невольно улыбнулся, когда увидел, как просветлело ее лицо на входе в бухту. Мне почему-то было очень важно, чтобы ей тоже понравился этот тихий уголок. Чтобы он стал нашим общим.
– Красиво, – прошептала она, обнимая себя за плечи. Ветер забавлялся, играя подолом ее нежно-голубого атласного платья. – Но тут крутоватый спуск…
– Ничего, мы справимся! – Я перехватил Вереска поудобней, уложив грудью себе на плечо, и двинулся вниз. Одной рукой я крепко прижимал к себе мальчишку, а другой придерживался за выступы на камнях. На самом деле тропа вниз была достаточно пологой, поскольку имела аккуратный изгиб. Я шел первым, Айна легко ступала за мной, а Ива бесшумно кралась на некотором расстоянии от нас. Затылком я ощущал ее напряженный взгляд, словно говорящий мне: «Только попробуй урони моего брата, и я убью тебя на месте!»
Конечно, я спустился без проблем (этот путь был знаком мне настолько, что я мог бы пройти его с завязанными глазами) и усадил Вереска на мелкую гальку. То, что я увидел в его глазах, могло бы стать наградой за гораздо более тяжелый подвиг.
Калека исчез. У кромки воды сидел человек, в чьем лице отражалась вечность.
Я понял, что ему никто уже не нужен, незаметно шагнул в сторону и принялся стаскивать с себя одежду. Лето только началось, вода еще не очень прогрелась, но была достаточно теплой, чтобы поплавать. Почти сразу ко мне подошла Айна, встала на цыпочки и уткнулась губами в висок, словно хотела просто поцеловать, но при этом я услышал ее шепот.
– Фаре… скажи, я не нравлюсь этой девочке?
Ну и вопрос.
Я вернул ей такой же нежный поцелуй и промолвил тихо:
– Ей никто не нравился, любимая. Я ведь предупреждал. Если не хочешь оставаться с ними рядом, давай поплаваем вместе.
Но она лишь качнула головой и сказала уже вслух:
– Нет, не сегодня. Еще не настолько жарко. Мне и на берегу хорошо.
Спорить я, конечно, не стал. Скинул с себя все, кроме коротких исподних штанов, и в два шага зашел сразу туда, где вода была мне почти по грудь. Я уже собирался рывком уйти на глубину, когда затылком ощутил взгляд Вереска. Обернувшись, я увидел, как он вцепился в меня глазами, которые при ярком свете солнца стали прозрачно-голубыми, точно в них тоже плескалось море. В этих глазах было то, чего я не видел прежде, – мольба, граничащая с отчаянием.
– Хочешь со мной? – Я быстро вернулся к нему и указал на воду у себя за спиной. Вместо ответа он вцепился в мою руку. – Тогда тебе тоже стоит скинуть портки.
Вереск сорвал рубаху одним движением, за ней на камни полетели туфли и пояс, а на штаны он даже не обратил внимания. Этот мальчик готов был ринуться в море хоть одетым. Я усмехнулся и поднял его с камней.
Мне казалось, он должен хотя бы вздрогнуть от прохладной воды, но нет – Вереск лишь крепче ухватился за мои плечи, а я увидел его сверкающие глаза так близко, что разглядел тонкие прожилки на радужке. Я чувствовал волнение, восторг, смешанный со страхом, и что-то еще – такое большое, что этому ощущению не хватало места в маленькой тощей груди.
Крепко держа мальчишку, я невольно вспомнил свою собственную первую встречу с морем. Мне почти исполнилось два, и отец точно так же занес меня в воду на руках. Это было здорово, но я точно не испытал ничего похожего на ту волну чувств, которая накрыла Вереска.
Внезапно он отпустил мои плечи и вытянул пальцы над водой. Они мелко подрагивали, роняя капли, и, казалось, сейчас случится что-то невероятное, невозможное… Однако в конце концов его рука упала обратно вниз, и я увидел, как по лицу маленького колдуна, лишенного Силы, скользнула тень боли. Он отбросил ее так же решительно, как до этого – свою одежду. Улыбнулся чему-то сквозь слезы и вдруг, вывернувшись из моих рук, скользнул светлой рыбкой в глубину.
– Нет! – крик Ивы прозвучал на долю мгновения раньше, чем я ринулся следом и попытался схватить мальчишку под водой. Но он уже сам устремился к поверхности – легко, даже изящно, так, словно был жителем морского королевства. И, вынырнув, раскинул руки, позволяя воде удерживать его.
Вода… вот где крылась Сила этого парня, покуда он не утратил ее.
Ива уже по пояс вбежала в море, в ужасе заламывая руки. Айна тоже смотрела на нас с тревогой. А я думал только о том, что завтра детей увезут прочь, увезут в монастырь, где у Вереска точно не будет возможности вновь ощутить себя сильным и цельным.
– Вернись назад, – велел я девчонке. – С ним все в порядке.
На берег мы выбрались только тогда, когда у парнишки от холода посинели губы. Я снова взял его на руки и вынес на сушу – чуть в стороне от того места, где нас ждали девочки.
– Ты плавал раньше? – спросил я, все еще дивясь такому родству с водой.
Но он не ответил.
Я взял его за плечи и развернул лицом к себе.
– Эй, Вереск, что с тобой? Почему ты опять молчишь?
Он смотрел жалобно. Смотрел на мои губы… Догадка накрыла меня внезапно, расставив все по своим местам.