Елена Княжинская – Барышня-служанка (страница 7)

Дом, который я могла рассматривать, не опасаясь застрять в сугробе, вблизи оказался еще более запущенным, чем мне показалось. Входная дверь, стекла в окнах были целы, но запылились и потемнели. Хорошо хоть, следов проникновения не было видно, а то знаю я таких любителей поискать “свое” в чужом дворе. Кое-где торчал чертополох и репейник, придавленные снегом к земле.

Чарторыйский остановился на входе, прочитал какое-то заклинание, и на моих глазах свершилось чудо. Из его кармана, словно влекомый какой-то силой, выскочил ключ и вошел в замочную скважину. Послышался щелчок. Владимир толкнул дверь плечом и внес меня внутрь как настоящую невесту. Мне даже платья и фаты не нужно было, лишь бы не отпускал, не с рук (хотя держать меня он, наверно, устал), из жизни.

Муж бережно поставил меня. Мы синхронно оглянулись. Да, не в сказку попали. Стекла на окнах потемнели. Толстый слой пыли лежал на полу, чехлах, закрывавших мебель, что из белых превратились в серые. От растения, ставшего у входа в гостиную, остались лишь несколько сухих веток.

– Вы можете так же, как с ключом, применить магию? – спросила Чарторыйского. – Раз, и чисто!

– К сожалению, мои способности имеют другую природу. Трюк с ключом просто трюк, передвигать предметы силой мысли мне не под силу.

– Какой магией вы обладаете?

– Лучше вам этого не знать.

Да, не на такой ответ я рассчитывала, но, как говорил мой сосед дядя Вася, танки грязи не боятся. Я сняла пальто, повесила его на ручку двери, завернула рукава.

– Значит, будет действовать по-старинке, – огорошила Владимира. – Мне потребуется вода, желательно горячая, но подойдет и теплая, тряпка, метла или веник, совок, швабра, ведро для мусора. Ах, да, фартук тоже нужен. У меня не так много платьев, чтобы пачкать их. Подскажите, где лежит инвентарь?

Надо было видеть лицо моего мужа в этот момент. Его брови, обе, между прочим, полезли на лоб, глаза округлились. Что? Не ожидал? Я работы не боюсь, истерику закатывать не стану, слуг не потребую. Еще не хватало пользоваться чужим трудом. Не маленькая, не больная или дряхлая старушка, сама со всем справлюсь.

– Вы уверены, Катерина Семеновна?

– Еще как, – улыбнулась ему. – Можно просто Катерина или Катя, а я вас буду звать Владимиром. Все-таки мы теперь не чужие люди.

Глава 8 В которой продолжают множиться вопросы

Я смотрел на стоявшую напротив меня девушку и пытался понять, что скрывалось за ее хорошеньким личиком, какие мысли роились в ее голове.

Еще до встречи я успел навести справки о единственной дочери боярина Нефедова, потому не питал иллюзий. Девушка слыла красавицей. Она уже два сезона выходила в свет. По слухам, получила несколько десятков брачных предложений, но ни на одно из них не ответила согласием. Каждый свой отказ умудрялась облечь в такую форму, что многие претенденты при встрече в общественных местах не раскланивались с ней. Некоторые и вовсе избегали ее.

Что в ней нашел Павел, для меня оставалось загадкой. Быть может, именно слава капризной девицы, отказывавшей другим мужчинам раз за разом, привлекла его? Взыграл азарт? С племянником мы не были близки, да я и не стал бы говорить с ним об этом.

Увидев Катерину впервые, я не мог не отметить, как она хороша, но стоило ей заговорить, понял, что лучше вовсе не жениться, чем взять за себя такую девушку. Она кричала и ругалась, требовала уважения к себе, не выказывая его другим. Откровенно насмехалась надо мной и совершенно не слушалась отца. Даже брачную церемонию посчитала розыгрышем. Узнав, что жрец был настоящим, попыталась избавиться от навязанного мужа раз и навсегда. Не думая о последствиях, попыталась бросить в меня цветочный горшок, но не удержала его в руках, упала и едва не лишилась жизни.

Этим утром по дороге в дом Нефедовых я размышлял, что еще придет голову барышне, но Катерина снова меня удивила. В тихой, робкой девушке я едва ли узнал вчерашнюю разбойницу и бунтарку. То же лицо, та же фигура, но ее губы больше не кривились в презрительной усмешке, глаза не метали молнии. Даже голос ее изменился. Из него исчезли капризные нотки, так раздражавшие меня накануне. Она вела себя так, как подобает порядочной воспитанной девушке. Несмотря на резкие, порой обидные слова отца, сохраняла достоинство.

Я растерялся. Не знал, что сказать, как вести себя. Тщательно продуманный план укрощения строптивой девицы рассыпался карточным домиком. Он и прежде не нравится мне, хотя я надеялся, что надолго барышни Нефедовой не хватит, значит, свобода близка. Теперь понял, что она выбрала иную тактику и стратегию. Словно опытный полководец, провела рокировку войск и устроила западню, в которую я едва не попал.

Дорогой, в кофейне и позже я продолжал присматриваться к ней и прислушиваться к собственным ощущениям. Если бы не знал Катерину, решил бы, что ее подменили.

Что она? Я себя не узнавал. Задержался в кондитерской и попросил завернуть самые вкусные пирожные. Внес Катерину на руках в дом, будто любимую жену, с которой собирался разделить жизнь. Если бы сам не был чародеем, решил, что она меня приворожила. Вот только ей такой муж, как я, человек с сомнительной репутацией, лишившийся всего, а потому вынужденный вспомнить о подарке великого князя, не был нужен. Нельзя навязать любовь, как ни старайся, зато обмануть и обмануться можно. Дело оставалось за малым – понять, что задумала барышня, Нефедова, и попытаться перехитрить ее.

Пока же она была на два шага впереди меня. Как еще объяснить то, что я, засучив рукава, принялся выгребать золу из печи? Закончив, принес три охапки дров и отправился к колодцу за водой. Двух больших ведер моей супруге должно было хватить, что бы она ни задумала. А я ни за что не пропущу спектакль под названием “барышня-служанка”. Поговаривали, что за все восемнадцать лет своей жизни она даже пяльцы в руках никогда не держала, не говоря уже о чем-то еще. Не приучена была девица к труду.

Когда я вернулся на кухню, то не поверил своим глазам. В печи весело потрескивал огонь, создавая ощущение тепла и уюта, хотя комната еще не успела прогреться. Катерина, вооружившись найденной в кладовой метлой, смахивала паутину со стен.

– Пауков разгоняю, – улыбнулась она, поймав мой недоуменный взгляд. – Я кастрюлю нашла. Налейте туда, пожалуйста, воды и поставьте на плиту.

Точно заколдованный, я выполнил ее просьбу. Второе ведро оставил на полу. Нашел колченогий табурет, сел и принялся наблюдать. Казалось, я попал в сказку. Как иначе объяснить перемены, произошедшие с госпожой Нефедовой за одну ночь? Где та капризная барышня, с которой я имел несчастье познакомиться накануне? Как вести себя с этой новой Катериной, чтобы и данное великому князю слово сдержать, и не предать свои принципы?

Новоявленная хозяйка, меж тем, закончила, как она выразилась, гонять пауков и принялась бороться с пылью. Достала деревянную бадью, плеснула туда воды из ведра и потянулась к кастрюле. Я опередил Катерину. Взялся за ручки, сжал зубы, чтобы не закричать, и опрокинул содержимое в ту же бадью.

– Горячая же! – воскликнула Катерина. – Как же вы так, Володя?

– Помочь хотел, – развел руками. Пальцы горели от боли, а я улыбался.

– С виду взрослый мужчина, – вздохнула она, – а простых вещей не знаете. Где тут у вас лекарства?

– Не знаю. Я здесь бывал лишь однажды. Подписал документы и не собирался возвращаться. Не переживайте. На мне все быстро заживает.

– Так уж и быстро? – не поверила Катерина.

Я вытянул руки ладонями вверх. Следы от ожогов затягивались на глазах. Несколько мгновений, и от них не осталось и следа. Лишь кожа в этих местах была чуть светлее.

– Магия, – ответил просто, – одно из проявлений моей силы.

– Полезное, – протянула Катерина, недоверчиво глядя на мои руки, – но вы все же не геройствуйте больше так. Вы мне… еще пригодитесь в хозяйстве.

Я не смог сдержаться и рассмеялся. Не знаю, что хотела сказать Катерина, почему передумала, но последняя ее фраза изрядно позабавила меня. Чтобы оправдать доверие, спросил:

– Чем именно могу быть полезен в вашем хозяйстве?

– В нашем, – поправила меня супруга. – Дел еще вагон и маленькая тележка. Если вы уже выздоровели, то принесите еще дров. Эти почти прогорели. Не будете же вы до вечера сидеть на табурете как барин.

Остра на язык, этого у нее не отнять, но справедлива. Если бы кто-то мне еще вчера сказал, что я буду восхищаться этой девушкой, я принял бы его за безумца. Теперь то и дело ловил себя на мысли, что было в ней некое очарование. Желал помочь ей, поддержать, сделать хоть что-то, чтобы она чаще улыбалась.

Катерина, казалось, разделяла мои чувства, искренне беспокоилась обо мне. Я бы солгал, если бы сказал, что ее забота не волновала меня, но не имел права уступить и поддаться женским чарам. Александр сразу обозначил, что между мной и супругой ничего не будет. Более того, я должен был сделать все, чтобы она как можно быстрее разочаровалась во мне, а, самое важное, в той жизни, которую будет вынуждена вести рядом со мной. Балы, развлечения, наряды – все в прошлом. В настоящем старый запущенный дом, угрюмый муж и ежедневные трудности, с которыми она не сможет справиться. Вскоре она поймет, как много потеряла, и упадет в объятия Павла. Я помнил об этом, дал клятву, но моя душа противилась подобного исходу. Как можно причинить боль, обидеть женщину, тем более такую, как эта милая барышня? Я на руках готов был ее носить, а вместо этого собирался и дальше создавать новые трудности и подвергать ее испытаниям. Одна беда: поручение брата для меня самого превратилось в испытание и настоящую муку.