Елена Княжинская – Барышня-служанка (страница 29)
– Можно, – ответил ей. Не удержался, поцеловал в кончик носа. – Только холодные не смешивай с горячими, а то я за результат не отвечаю.
– Так, – протянула Катя, – тогда нужно отдельно напитать одни морозом, а другие огнем. В крынках можно будет хранить скоропортящиеся продукты, а на блюде оставлять те, что нужно сохранить теплыми. Представь себе, что ужин в такой посуде еще долго не остынет, даже если ты отвлечься и не сразу съешь его. Только… Не получится ли пища томленой? Надо провести эксперимент.
Учитывая, что тот первый эксперимент, который мы проводили с женой, едва не закончился постелью, само слово уже вызывало определенные ассоциации и желания. Катя еще долго говорила, а я мечтал поскорее оказаться дома и снова любить ее, как будто не было прошедшей ночи, и страстных стонов, и нежных признаний, и ощущения единения и душ, и тел.
– Я люблю тебя, – сказал немного невпопад, но жена улыбнулась мне в ответ и прошептала:
– А я сильнее!
Что с ней будешь делать? Нарочно провоцировала меня не только словами. Поднесла мою руку к губам, поцеловала костяшки пальцев. Смутила меня. Не сводила лукавого взгляда, обещавшего намного больше, чем эта невинная ласка.
Катя вошла в дом первой. Придержала для меня дверь.
– Я так проголодалась. Ничто так не способствует аппетиту, как прогулка на свежем воздухе.
Знала бы она, как я был голоден.
Я оставил ящики с посудой в гостиной. Успел снять пальто, как услышал стук в дверь. Принесла же кого-то нелегкая!
Кляня все на свете, открыл и обнаружил на пороге почтальона в синем форменном пальто и фуражке с птичкой. Кажется, это был стриж.
– Владимир Дмитриевич Чарторыйский? – скороговоркой уточнил мужчина. Я кивнул. – Вам письмо. Распишитесь здесь и здесь.
Почтальон протянул мне бумагу и самопишущее перо. Такие, как это, было редкостью, только начали входить в обиход и стоили немалых денег. Почтовое ведомство, как видно, не жалело денег для нужд своих сотрудников.
– Ваша почта.
Мужчина забрал бумагу, вручил мне письмо и простился.
Я бы оставил послание без внимания, если бы не герб рода Михайловых – правящего дома Турово-Полесского княжества. Чувствуя, что не стоит ждать хороших новостей, я сломал печать и надорвал конверт. Первыми бросились в глаза два прямоугольника с золотыми буквами – пригласительные на ежегодный зимний бал, приуроченный к Новолетию. Право посетить его было наградой, которой удостаивались, стены княжеской фамилии, самые знатные семейства и выдающиеся лица государства.
Я едва ли мог отнести себя к первым, поскольку наши с Александром отношения были далеки от близких. О нашем родстве знали только он и его сыновья. Мои заслуги перед Отечеством давно были забыты. Да я и не гордился ими. Мало чести лишить магического дара другого человека, обречь его на странное существование в мире, в котором он с трудом найдет себе место, и то при условии, что сумеет принять себя и не сломаться.
Отложив пригласительные на имя Владимира Чарторыйского со спутницей (брат по какой-то причине не вписал имя Кати), я пробежал глазами письмо.
Я улыбнулся, прочтя эти строки. Не знаю, перед кем Катя хвасталась новой фамилией, откуда соглядатаи князя получили подобные сведения, но чувствовал гордость за жену. Учитывая мою репутацию мрачного нелюдимого чародея, нужно иметь достаточно силы, чтобы признаться в родстве со мной.
Так, значит, избежать визита в княжеский дворец не получится. Разговор тоже предстоит не из приятных, а времени осталось немного.
– Володя, где ты пропал? – Катя обняла меня со спины. – Я накрыла на стол, или ты совсем не голоден? Я бы слона съела. В этом мире есть слоны?
– Есть и слоны, и шакалы, – ответил ей. Как бы ни хотелось защитить любимую, не стал обманывать. Хватит и тех тайн, что еще были между нами. – Мы приглашены на бал в Новолетье.
– Бал? – переспросила Катя. Обошла меня по кругу, но так и не разомкнула объятий. – Я не хочу тебя ни с кем делить, особенно в эту ночь. Да у меня и платья нет. Давай не пойдем.
– К сожалению, от приглашения князя не отказываются.
Глава 35 В которой чудеса случаются
Я не знала всей правды, потому не разделяла беспокойство Владимира. Если кому и волноваться из-за бала, то мне. У меня ни платья, ни туфель, ни помощницы, которая сможет уложить волосы в прическу. Обычно я обходилась тем, что скручивала их на затылке и заказывала шпильками.
Поскольку Володя все еще был связан то ли какой-то клятвой, то ли заклинанием и не мог ответить на мои вопросы, я решила разбираться с проблемами сама по мере их появления.
В числе главных выделила три: платье, прическу и горшки. Последние, конечно, каши не просили. Их можно было расписать и позже, но мне хотелось успеть до еженедельной ярмарки. Там можно и на людей посмотреть, и себя показать. Как минимум, прицениться и понять, как здесь ведется торговля.
Но первым делом платье. Поскольку Владимир уехал рано утром и не успел напитать краски магией, мне не оставалось ничего другого, как отправиться по магазинам. До праздника всего четыре дня, а у меня ничего нет.
Только бы в очередной раз не столкнуться с Лизой. Каждая новая встреча с ней оказывалась неприятнее предыдущей. Мне и так забот хватало, еще меньше хотелось притворяться, играя роль Катерины Нефедовой.
Первым делом отправилась в швейную мастерскую. В душе теплилась слабая надежда на то, что там найдутся свободные руки, которые сотворят для меня чудо.
Чудо, ожидаемо, не случилось. Почти. В пошиве платья мне отказали, поскольку не занимались одеждой, зато пообещали закончить шторы к Новолетью. Хоть одна приятная новость.
Несмотря на неудачу, я старалась не унывать. Не может быть, чтобы не нашлось ни одного магазина готового платья или мастерской по пошиву одежды. Порывшись в памяти Кати, я вспомнила несколько адресов и извозчика попросила отвезти меня в Соболянск.
За то время, что я не была здесь, город преобразился. Каждое здание, будь то кондитерская, кофейня или лавка, украсили разноцветные гирлянды. Они не переливались разноцветными огнями, как привычные мне, а ровно светили мягким светом, привлекая покупателей и посетителей. Хотелось заглянуть в каждую, но я усилием воли заставила себя следовать намеченному пути.
В мастерских меня снова ждало разочарование. Все швеи были заняты выполнением заказов и новые отказались брать даже с доплатой за срочность. Мне отчего-то вспомнились гончары из Горшечного. И те, и другие, видимо жили достаточно хорошо, чтобы не жертвовать здоровьем ради заработка. С одной стороны, я была рада за них, с другой – это обстоятельство создавало мне лишние проблемы. Я рисковала остаться без платья.
В своей правоте я уверилась, когда отпустила извозчика и посетила несколько магазинов. Кое-что из повседневных нарядом там еще можно было найти, но не более. Мне повезло найти туфли, за которые я ухватилась обеими руками, пока кто-нибудь не опередил меня. Белые, изготовленные из тонко выделанной кожи, они словно были созданы для меня. В этом я увидела хороший знак, потому, набравшись смелости, а, может быть, наглости, отправилась в поместье Нефедовых. Если повезет, и отца не окажется дома, я смогу заглянуть в Катин гардероб. Вдруг мне повезет найти подходящий наряд?
***
Поместье встретило меня непривычной тишиной. Господа, как сообщил привратник, уехали еще накануне по делам. Значит, путь свободен.
Я глубоко вдохнула, медленно выдохнула, чтобы успокоиться и вернуть себе ощущение уверенности.
Этот дом был мне чужим, потому я ничего не почувствовала, когда вернулась сюда. Катины воспоминания оказались такими безликими, что не стоило заострять на них внимание. Я поднялась на второй этаж, вошла в комнату и тут же закрыла за собой дверь. Как дочь хозяина, я имела полное право находиться здесь, но учитывая наши с Семеном Андреевичем отношения и то, как мы расстались, сомневалась, что он был бы рад меня видеть. Решила действовать быстро: распахнула дверцы шкафа и принялась перебирать наряды.
Рюши, рюшки, рюшечки – кукольные платья, только кукла была не фарфоровая, а живая, в человеческий рост. Ничего достойного, в чем можно было отправится на праздник, тем более на княжеский бал.
Глупо, конечно, так думать, но тот, кто так поздно прислал нам приглашения, будто издевался. За столь короткий срок невозможно найти ничего подходящего и отказаться нельзя. Нет, не может быть. Какое дело князю, который в глаза меня не видел, едва ли помнил моего мужа, до нас? Правильно, никакого. Значит, и резона создавать нам проблемы у него тоже нет. Это все усталость и моя буйная фантазия.
Накатила такая тоска, что опустились руки. Я уже собралась уходить, как взгляд зацепился за клочок ткани, торчавшей из шляпной коробки. Не удержалась и сняла крышку. Внутри обнаружилось настоящее чудо – платье с рукавами-фонариками и пышной юбкой с кринолином. Даже так раздражавшие меня рюши смотрелись здесь уместно. Выполненные из той же ткани насыщенно-кремового цвета, они обрамляли круглый вырез и украшали подол.