Елена Кисель – Серая радуга (страница 93)

— Безымянные, как стужа и ночь, и никто не назвал ни одного из них, ни одн… хххх…

Было такое ощущение, что оскальникам заткнули глотки — всем сразу. Впервые на памяти Экстера они утратили своё вечно хорошее настроение — шипели, хрипели, визжали и всячески сходили с ума, и от одного этого режущего, пронзительного звука ты, казалось, сейчас врастёшь в камень. Стены пещеры стали вздрагивать, а потом и колебаться, и Мечтателю пришлось зажмуриться и повести руками вокруг себя, чтобы поймать равновесие.

— Этот обет, — выдохнул он, когда вокруг успокоилось. — Это заклятие?

— Призыв равного, — донеслось из мрака неохотно. Стены дрогнули еще, подтверждая: не спрашивай, а то мы тут опять…

— А он спросит, — предположила бледная усмешка, вспыхнувшая прямо перед ним. — Спросит не о том, а? Опять спросит не о том.

— А как бы ему спросить о том?

— А мы вот ему поможем спросить о том!

— Э-э-э, часики-то тикают! Ну, понял намёк или нет?

Экстер намёк понял. Директор артефактория взгляделся в оскалы, которые вновь заплясали во тьме. И спросил единственное, что было по-настоящему важного:

— Сколько есть времени до того, как Холдон вернёт силу?

— Есть? Времени? — с издевательским недоумением откликнулись из тьмы.

— Часики-то тикают, хо-о-о!

— Ты-то давно на радугу смотрел, а?

— Поспорить можем, с её красками что-то не так!

— Ну, или станет не так, ко второй фазе.

— А сейчас какая?

— Ой, что-то мы во времени-то запутались…

— Не мы одни, не мы одни, ихихихихи…

Мечтатель повёл рукой по лицу, словно снимая с него паутину.

— Пожалуй, мне пора, — пробормотал он, разворачиваясь, чтобы уходить, под обиженные шепотки: «Ну вот, и спасибо не сказал, ещё родня, называется…»

В спину неожиданно прилетел вопрос:

— И всё? И всё? А это, последнее? Почему ты не спрашиваешь о том, что хотела знать она?

Мечтатель остановился. Не обернулся, но, казалось, засомневался.

— Потому что не хочу знать этого, — выговорил он наконец.

Но оскальников это только насмешило ещё больше.

— Так мы тебе всё равно об этом скажем! Где же это Солнечный Витязь?

— В могилке! Глубокой-глубокой… не отрыть, не выкопать!

— Дуры! В темнице он! Не открыть, не выпустить!

— Да в цепях же! Не разорвать, не вызволить!

— А если разорвет? Отроет? Выпустит?!

— Кто?!

— Да кто угодно!

— Так он всё равно и не придёт!

— Почему это, а-а-а?

— Потому что поздненько!

— А часики-то тикают, песчинки-то сбегают!

— Приятно с тобой было поболтать, пару-то часиков, ихихихихи!

— Только вот там, где надо, нет стража!

— Раз-два, спеши скорей, нет стража у дверей…

— Э, погодите, там же Оплот?

— Который?

— Который не-Оплот, дубина!

— Так а что он может?

— Вот и Холдон так думал, ага…

Всего этого Мечтатель уже не слышал. Он бросился к выходу.

Под ногами плескалась то ли пещерная вода, то ли жидкая темнота… или это были отзвуки смешков? Тьма приставала к лицу, липла к рукам и груди — и отскакивала, размыкалась, испуганная. Директор пробивался из оскальной тьмы, и меч цеплялся за камни, и вокруг был душащий, жуткий, пугающий шорох — словно бы последние песчинки падают и падают на дно клепсидры.

Тьма размыкалась и таяла впереди, серый свет, будто меч, рассекал её — и Мечтатель шагнул на порог пещеры, в разгар дня…

И в гущу боя.

Гвардия Магистров была сметена и растерзана нежитью, последние двое гвардейцев, пытаясь удержать щиты, отступали к Пещере. И прикрывали при этом Магистров, которые и сами уже вступили в бой. Алый творил искусную телесную магию — с его пальцев слетали ураганы, мудреные спирали, закручивающимися огненными вихрями, магия поднимала здоровенные валуны — и роняла на нежить. Та кишела вокруг — низшая и высшая, лезла напролом, как слепая, распадаясь в пыль, растекаясь слизью — и всё равно, не прекращая шествия.

Аметистиат пользовался амулетами и стоял против магов — те шли под защитой нежити, с закрытыми темной тканью лицами — разбойное братство. Они прикрывались маскировочными чарами, швырялись зачарованными кинжалами и дротиками, совершали дикие прыжки — в ход шла телесная магия — по временам так просто взлетали в воздух. Но Фиолетовый неизменно вышвыривал перед собой следующий артефакт — монету, или брошь, или подвеску — и маги валились с ног, засыпали, сковывались льдом…

Оранжевый Магистр предавался буйству и изумлению. Янтариат, отвечавший за мир в Целестии, впал в боевую горячку и угнал в гущу врагов с мечом наперевес. Из гущи слышались взвизги нежити, радостный рев: «Оторвашечки!!» и глухие ругательства магов, которые попали под раздачу.

Экстер Мечтатель застыл на пороге пещеры и, задохнувшись, оглядел эту кучу-малу: ало-черная волна нежити, вспышки боевой магии, окровавленные тела гвардейцев и нападавших вперемешку… И яркое оранжевое пятно — Янтариат в гуще схватки.

Потом директор артефактория растерянно схватился за меч, качнул головой, словно очнувшись, и взялся за дудочку.

Ни того, ни другого не понадобилось: Магистры и оставшиеся в живых охранники справивлись сами. Нежить перестала лезть, разразилась хриплыми воплями и дала стрекача, нападавшие маги заслонились щитами и начали отступление. Отходили они как-то медленно и тяжело, будто земля шагов за пятьдесят вокруг Оскальной предвратилась в болото.

— Сейчас догоню и поясню всё подробно! — проревел им вслед Янтариат. Огляделся, ища противников, встряхнулся и потопал к остальным, бурча: — И подумать только, что эти твари осмелились на нас напасть, вероломные сволочи.

Аметистиат цыкнул на него из-под капюшона. Алый устало выпрямился, зазвенев колокольчиками в опаленной бороде. Вытер копоть со лба и выговорил устало:

— Мы не ждали здесь засады, Экстер. Они напали внезапно, наша охрана приняла на себя удар, это затянуло бой… но нам всё же пришлось вмешаться в конце концов. Думаю, Нежитный пакт, в таких условиях…

Директор молчал и не слушал. Он, окаменев, запрокинув голову, смотрел в небо.

Надвое перерезанное чёткой полосой, сплошь состоящей из серо-стальных оттенков.

Лицо Экстера было бледно, губы чуть заметно подергивались.

— А, — мрачно сказал Рубиниат, — да, похоже, что ваши вести, Экстер, запоздали. И мы знаем ответы. Если только они сказали вам — где мы можем…

— Третья фаза, — прошептал директор серыми губами. — Третья фаза?

Резко провел рукой перед лицом, словно снимая пелену, потом развёл пальцы в стороны, как будто нащупывал какие-то стены…

Вдалеке раздался лёгкий треск — и словно вовне с места сдвинулась невидимая ось. Дышаться стало легче, пропала мертвая тишь, в которой не было даже воплей проигравшей нежити. В пальцах директора медленно стирались в пыль маленькие часики с насмешливо подрагивающей стрелкой. На медной крышке была выгравирована змея, пожирающая собственный хвост.

— Кронов круг, ускоритель времени, — прошептал Экстер. — Временная ловушка.