Елена Кисель – Расколотый меч (страница 82)

Выпрямившись, она шагнула к Йехару так, будто собиралась пожать ему руку, но потом подалась назад и закончила, глядя ему в глаза:

— Я надеюсь, что наши пути еще пересекутся. И что однажды ты прикроешь мне спину в бою.

С этими словами она растворилась, не прощаясь с нами.

Удивляться никто не стал. Милия и так исчерпала свой запас выражения чувств на пару сотен лет вперед, а уж то, что она сказала Йехару, и вовсе можно было считать выражением безграничного доверия. Странник по-прежнему хранил упорное молчание, хотя выражение лица его с просто горького изменилось на горькое загадочно. Он оглядел нас и вопросительно кивнул на дорогу обратно.

— Уйдет только Ольга, — сказала Виола спокойно. — Мы останемся здесь, у родника.

Йехар удивленно и благодарно вскинул брови и не стал возражать.

Я тоже. Созерцание сожжения тела Чумы Миров, притом, что сейчас она выглядит как человек — совсем не то, что я могла перенести со спокойным сочувствием. Виола прочитала мои мысли. Я не обижалась на нее за это.

А кроме того, в небольшом отдалении от нас я заметила подозрительного вида фигуру, с независимым видом восседавшую на дереве. В общем, извини, Йехар, но сейчас поблизости будет разговор…

Заметив меня, спирит собрался драпануть в небеса, но было поздно. «Лассо холода» — не та вещь, от которой можно просто улететь.

— За что?! — успел еще ойкнуть Эдмус до удара об землю (не очень сильного, я подстраховала его при падении все тем же лассо). Потом раскинул крылья, разлегся в позе умирающего и нагло закатил глаза.

— Это все моя неотразимость, — пожаловался он с придыханием. — Раньше девушки гонялись за мной на своих двоих, а теперь им этого мало, и они используют чары…

Я постаралась нависнуть над ним с максимально грозным видом и в двух словах напомнила, что он теперь полководец, так что нечего…

— Полководец, да, — согласился Эдмус, не меняя лежачего положения. — Но придурок по-прежнему. А у вас разве должности людей меняют?

Разве что в худшую сторону, прикинула я, вспомнив рассказы о том, какой скромной и вежливой была шеф Темного Отдела Макаренко, когда пошла в ученицы.

— Есть разговор.

— А я-то думал, у тебя есть что-нибудь получше. Что за нравы! Я летаю день напролет…

Все же он поднялся и покорно последовал за мной в чащу леса, туда, куда уходил ручеек от Горького Родника.

Мы прошли шагов десять, когда услышали треск пламени, и к небесам в отдалении взвился столб черного дыма. Потом до нас донесся несколько неуместный в такой ситуации радостный вскрик Бо:

— Ой, костерчик! Как красиво!

Все же Виоле не следовало оставаться рядом с Йехаром в такой момент. Когда ты не знаешь сама, кем станешь через несколько минут…

По моим расчетам, мы углубились в чащу достаточно, чтобы нас не смогли увидеть или подслушать, и только тогда я повернулась к Эдмусу.

С таким выражением лица, что спирит решил не испытывать судьбу и отдрейфовал от меня подальше, на всякий случай приготовив крылья к резкому взлету.

— Гнев вреден для лица, — поведал он мне, — если бы ты знала, как ты прекрасна, когда улыбаешься!

Я почувствовала, что уголок рта сводит судорога — когда я успела нахвататься этого от Веслава? Кстати, о Веславе…

— Значит, ты с самого начала был в курсе?

Я задохнулась от возмущения, но Эдмус не стал ожидать, пока я разовью мысль: он тут же повалился на колени, отчаянно протягивая ко мне руки.

— Это все подлая натура спирита! Я столько раз хотел рассказать: мол, знаешь ли ты об аппетитах здешней доминессы? Даже несмотря на обещание Веслава вытряхнуть из меня душу, если я кому-нибудь что-нибудь…

— Веслав тебе запретил? — так я и знала, что мы в это упремся!

— Нет. Он просто пообещал вытряхнуть из меня душу, но глаза у него в этот момент были честными-честными… Только ты не думай, что он с самого начала знал, кто такая Даллара. Нет, он понимал, что с ней что-то не то, но пока он свел воедино все странности ее поведения — мы успели вернуться из путешествия, а турнир уже почти начался. К этому времени Веслав уже был уверен, оставалось только придумать, что делать дальше, ну, вот он и сделал. Но Даллара его точно интересовала больше других — помнишь, что я тебе говорил?

Да уж. Если бы у меня тогда хватило ума это правильно понять…

— Но почему он открылся только тебе?

— А я был вторым в нашей Дружине, кого Даллара не могла прочитать. Помнишь, как у того ментальника из нейтралов голова разболелась, как только он на меня глянул? Веслав говорил правильно, — он с гордостью ухмыльнулся и постучал костяшками по лбу, произведя звук, какой бывает, когда стучишь в пустой глиняный кувшин со стенками средней толщины. — Мой поток мысли расшифровке телепатами не поддается. Я иногда сам себя с трудом понимаю, ну, впрочем, себя-то зачем понимать? Живешь себе и не квакаешь.

Последняя фраза показалась мне навеянной воспоминанием об Ыгх. И точно — глазки у Эдмуса определенно светились ностальгией, так что я могла бы его даже заподозрить в супружеской неверности, если бы не видела его в битве против моонов, рядом с Ифирь. Там точно была минута абсолютной искренности.

— Только не говори мне, что Веслав ничего к ней не чувствовал! — вспыхнула я, припомнив некоторые реалии нашей миссии. — На арене — пусть, но ведь до этого… хочешь сказать, он играл все время? Что все его откровения, что их встречи…

— Ага, — весело кивнул Эдмус. — Алхимики еще большие лгуны, чем спириты, да? Это он её доверие завоёвывал — а то вдруг придётся пырнуть её артефактом, в крайнем-то случае — так чтобы она хоть подальше от него не держалась. А может, ты хочешь спросить, почему он так старался попасться под ручку с Далларой именно тебе?

Веслав ни разу не попадался мне под ручку с Далларой, но спирита это не смутило.

— Ты была нашим… как это… передатчиком! Даллара тебя побаивалась, это верно, но все же мысли твои она читала беспрепятственно! И пока ты думала, что Веслав в нее влюбился, наша Чума Миров гораздо охотнее доверяла нашему алхимику: ведь его-то мыслей она узнать не могла, так что приходилось обходиться твоими.

Может быть, он надеялся меня успокоить этим, не знаю. Сама мысль о том, что меня использовали в качестве испорченного телефона, была достаточно противной, а еще противнее она становилась, когда я понимала, что сыграла свою роль идеально.

Нет, Веславу это было на руку. Он умудрялся все время подкалывать меня и все время любезничать с Далларой, причем и то, и другое делал так естественно, что я ни разу не усомнилась в том, что он может играть. И Даллара была вполне спокойна, так что та сцена на арене стала для нее неприятным сюрпризом.

А дальше Эдмуса можно уже и не спрашивать. Веславу нужно было достать сапфир, который, как он догадался, хранится у нее в медальоне. Вот он и рассчитал с присущей алхимикам точностью, что для этого требуется: они с Далларой должны быть достаточно близко, у него в руках должен быть меч, а менее чем в сорока шагах должен присутствовать Йехар. Да еще желательна бы поддержка с воздуха в виде Эдмуса, поскольку сам Веслав Глэрион в руках удержит недолго, а с учетом того, что Даллара попытается его убить в ту же секунду — это будет дважды недолго. Вот только почему Веслав думал, что так важно вернуть Глэрион?

Этот вопрос я задала вслух. Спирит возмущенно хлопнул крыльями.

— А много в окрестностях осталось огненных магов? Да спасибо Чуме Миров — ни одного! Когда Веслав это понял, ему стало ясно, что возвращать Йехару меч придется. Нет, можно было бы пырнуть её втихаря огненным артефактом — я ж говорил… Только вот огненные артефакты тут что-то очень редки стали, да и кто там знает — успели бы мы унести ноги из дворца после такого-то?

Он посмотрел на мое лицо, увеличил дистанцию между нами еще на пару метров и с этой дистанции очень осторожно прибавил:

— Только не думай, что Веслав от души веселился по поводу ваших с ним стычек. Он ведь не мог тебе дать понять, что все это не всерьез. Но искренне огорчался каждый раз, как ты выдавала ему что-нибудь… этакое.

Здесь Эдмус, конечно, преувеличил. Насколько может огорчаться из-за таких пустяков алхимик? Ах, Веслав же не соблюдает Кодекс. Какой хаос в голове, сравнимый разве что с общемировым, и только одна мысль гармонично выплывает из этого хаоса на поверхность.

— Наверное, я вела себя как дура, — пробормотала я.

Надежда, что повинную голову меч не сечет, канула в великое Ничто мгновенно.

— Совершенная, — уточнил Эдмус с деловым видом, — абсолютная ревнивая дура.

Я начала потихоньку покрываться пятнами румянца. Ревнивая? Это, извините, как? Главное — было бы кого ревновать, ладно Йехара, но этого… вот этого… вот который…

Со стороны мы с Эдмусом смотрелись вполне в духе здешнего мира. Спящая царевна в вертикальном положении и придурок-принц, который прыгает вокруг и пытается ее расшевелить.

— Ну, давай! — восклицал шут, дергая меня за рукав и залетая то с правой, то с левой стороны. — Ну, признай, давай-давай-давай…

А я ничего не желала признавать, потому что как раз в этот момент вспоминала слова Виолы. Давние. О том, что только совершенная идиотка может полюбить мало того, что темного алхимика — так еще и с таким характером.

Будем знакомы, Виола. Позвольте представиться — перед вами совершенная, ревнивая идиотка.