Елена Кисель – Расколотый меч (страница 71)

Рыцарь без единого звука опустился на свое место. Так и сидел, часто сглатывая и почти не дыша.

И ничего не видя.

Он не видел, как Веслав нагнулся над мальчиком и кивком подозвал Зелхеса, и дворцовый алхимик почему-то внял и подошел сам, не посылая подручных лекарей. Не видел, как они обменялись короткими фразами, и сразу же вслед за этим Твелла унесли с арены. Кто-то положил рядом с ним на носилки его меч. И как Ксахар справился со своим противником — Йехар не видел тоже. Правда, и мы этого не видели. Слышали разочарованный гул и правильно его поняли. И всё.

Когда Веслав подошел к нам, у рыцаря даже слов не нашлось. За него заговорила Виола.

— Он был под контролем…

— Я знаю, — отрезал Весл, глядя поверх наших голов. — Жить он будет. Хотя, наверное, встанет не скоро.

Йехар тихо выдохнул сквозь зубы и заговорил тихо:

— Ольга… ты не могла бы…

Я не ответила ни слова и поднялась на ноги. Мне была понятна эта просьба.

Виола поднялась со мной — ей тоже было понятно решительно все, и она собиралась играть роль моей телохранительницы.

Но молча она не ушла.

— Ты его мог калекой оставить, — бросила она Веславу, когда мы уже начали пробираться к выходу. — Можно же было просто вышибить меч!

В тот самый момент, когда я пыталась не отдавить ноги почтенному торговцу, до меня долетел ответ алхимика:

— Я здесь не в бирюльки играю. Дальше будет хуже, так что мне нужно было беречь силы.

Несмотря на то, что у Йехара сил не было вовсе, я сомневалась, стоит ли его оставлять в компании алхимика. Судя по взглядам одного и второго — это было небезопасно.

Глава 24. Проблемы личности

Ошиблась. К тому времени, как мы с Виолой удостоверились, что Твелл точно будет жить, и пробрались назад, в спешке всё же отдавив половину ног (но возмущенные реплики в корне пресекались Виолой), Веслав и Йехар не только были живы, но даже не выглядели особенно враждебно настроенными по отношению друг к другу.

— Затянула основную рану, — сообщила я, чувствуя себя не очень-то хорошо под взглядами сразу двоих. — Правда, там ему уже Зелхес помог.

И это, кстати, было странно. Еще страннее было то, что профессор алхимии имел при этом вид кота, которого раскрыли в разгар надувания в хозяйские тапочки.

— Ты сказал ему волшебное слово? — Виола бесцеремонно вклинилась между Эдмусом и Йехаром.

— Сказал, что все узнают, зачем ему чернокорень, — пробормотал алхимик. Тут только мы припомнили, что он по времени должен быть уже на арене, но Эдмус живо развеял все сомнения.

— Перерыв. Голова домина разболелась то ли от звона мечей, то ли от той самой брюквы. Но сейчас опять начнется, вы жеребьёвку-то пропустили.

Вопросы про Зелхеса были забыты. Мы с Виолой уставились на алхимика. Тот молча ткнул пальцем в одного из бойцов, который как раз направлялся к Зелхесу — тот уже тоже занял положенное место.

— Этот?!

Я с трудом удержалась, чтобы не прыснуть, глядя на того, кого Веславу предназначили в противники.

Низенького роста и чуть ли не полупрозрачный с виду, этот тип щеголял канцелярской лысинкой и такими невыразительными чертами лица, что я не смогла их запомнить до конца этого боя. Меч в руках у него свисал как-то криво и казался сделанным из резины, а не из металла. Боец оглядывал арену широко раскрытыми глазами, не понимая, как он вообще сюда попал. Я тоже этого не понимала и обернулась к Йехару, чтобы поделиться впечатлениями, как вдруг заметила, что рыцарь смотрит на того же типчика с тревогой.

— Нуглеаз по прозвищу Я-Твоя-Тень, — пробормотал он под нос. — На моей памяти он никогда не участвовал в турнирах! Ему это незачем, он ведь наёмник, но, может статься, жажда наживы… я ничего не могу сказать о нем: все, что известно — лишь размытые слухи, которые паче всего страшат своей неопределенностью…

На лице Веслава тоже не было предвкушения легкого боя.

— Что-то вид у него чересчур простецкий, — отметил алхимик хмуро. — Чтобы такой заморыш — и случайно дошел до предпоследнего раунда? И что у него с мечом, никто не заметил?

— Я заметила, — ответила Виола. — Он у него в бою под любым углом изгибается. Своих противников он укладывал почти сразу. Те пытались парировать, но у них как-то… не получилось. Шустрый такой малый, очень грамотно двигается. Я бы так сказала, с чудовищной скоростью двигается.

Веслав возвел глаза в небо, но отнюдь не со смиренной покорностью. Я заметила, что Даллара со своего места тоже посматривает на него встревоженно, а вот Ксахар на соседнем участке арены прямо лучился от радости. Против него стоял начальник дворцовой стражи, но ясно было, чем закончится такой поединок: каким бы образом стражник не прошел в полуфинал, но предыдущие сражения его измотали. Правая рука безвольно висела, клинок он держал в левой, но не уходил, хотя его шатало ветром.

Я уже почти не сомневалась, что жеребьевка была подстроена. Или же алхимик просто самый невезучий человек, которого я встречала в своей жизни.

После еще одной проверки на запрещенные снадобья две пары бойцов заняли свои места. Ксахар и его противник при этом оказались к нам ближе, Веслав и Я-Твоя-Тень разделили дальнюю часть арены.

— У меня есть горькое чувство, что это будет бой равных, — вымолвил Йехар.

— Ну, не знаю, — откликнулась Виола. — Насчет этих двоих, — она кивнула на стражника и Ксахара, — я бы поспорила, равны они или нет…

Но все видели, о чем говорил рыцарь. С одной стороны арены друг напротив друга стояли два плечистых стражника, о второй — два задохлика (по сравнению с плечистыми стражниками). Над нашими головами зазвучали шуточки вроде: «Спасибо, что эта пара недокормышей не бьется в финальной битве, а то в них и яблоком-то не попадешь!»

Потом голоса примолкли, и мы услышали реплики, которыми обменялись бойцы.

— Сдайся, Кайхим! — предложил Ксахар, — ты не стоишь на ногах.

Начальник стражи ответил отрицательным жестом.

Нуглеаз перебросил меч из правой руки в левую — он, оказывается, был левшой, у Веслава могут возникнуть сложности.

— В бою я стану твоею тенью, — я уже знала, что он считает необходимым непременно высказать перед каждым боем.

— Ну, теней-то я не боюсь, — отозвался Веслав, покривив душой. Хоть он и был когда-то Повелителем, одной-единственной тени он боится.

Своей собственной.

Он еще не успел договорить, а сигнальный платок — опуститься, а Нуглеаз сорвался с места и атаковал. Зазвенели клинки — Веслав успел отбить удар в последний момент. Наемник сменил позицию и атаковал опять, потом снова и снова, колющие и рубящие удары сыпались беспрерывно, и наносил их он с изумительной точностью и с исключительным мастерством. Об этом я могла судить хотя бы по тому, что половину из выпадов мы видели только тогда, когда их отражал Веслав. Алхимик сразу ушел в глухую оборону, и непохоже было, что он оттуда когда-нибудь выберется. То и дело ему приходилось подаваться назад, разрывая дистанцию между собой и противником, но тот тут же дистанцию сокращал. Веслав попытался перемещаться быстрее — это было воспринято Нуглеазом с величайшим энтузиазмом, тот тоже ускорился. Вся реакция Веслава, которую тот приобрел за счет эликсира, пропадала впустую на наших глазах, а вернее, тратилась лишь на то, чтобы отражать удары более опытного противника. В обычном своем состоянии алхимик бы не прожил и полуминуты. Атаковать он осмелился пока что только раз — и Нуглеаз парировал так жестко и умело, а потом с такой скоростью перешел в наступление, что Веслав больше и не высовывался.

Его спасала не только реакция: еще и алхимическая расчетливость. Он работал мечом очень скупо, увертываясь от тех ударов, которые можно было не парировать, по временам даже просчитывая движения Нуглеаза — но и только. Веславу отчаянно не хватало мастерства, это подтверждал Йехар, который вцепился в бортик уже двумя руками и то и дело вскрикивал:

— Почему он не атакует сейчас? Вот! Давай, он же сбоку открылся! Теперь колющим! Да не так же!

Зрители сверху, которые болели куда менее эмоционально, попытались было возмутиться, какой-то детина многозначительно похлопал Йехара по плечу — но все его намерения потерялись, как только рыцарь обернулся.

— Йе… хар?! — обалдел детина и, явственно смешавшись, предложил застенчиво: — Хотите яблочко?

Но нам как раз в этот момент было не до фруктов.

Ясно было, что ни на какие обманные маневры Я-Твоя-Тень не поведется, а одежда алхимика от него не спасала: балахон уже висел лохмотьями, а боец мимолетом еще пытался достать рукава или воротник. Его меч при малейшем столкновении с клинком Веслава изгибался под самыми разными углами, стараясь то ужалить, то подсечь клинок и выбить его из руки алхимика — и Веслав опять отступал, разрывал дистанцию, а скорость боя все не падала…

На соседней площадке послышался крик, перешедший в предсмертный хрип. Мы так увлеклись тем, что происходит вдалеке, что совсем забыли про ближнюю часть арены. На ней действия закончились: непонятно, как измученному стражнику удалось продержаться пару минут, но Ксахар только что пригвоздил его к покрытию мощным ударом, угодившим в горло. Вероятно, любезен он был, только пока предлагал начальнику стражи сдаться. Вельможа тут же распрямился, вытащил клинок из тела поверженного противника и с надеждой посмотрел на Даллару, но вознагражден был лишь тусклой улыбкой и мимолетным кивком — мол, ага, вижу… Доминесса, разрумянившаяся, с непривычно блестящими глазами целиком ушла в созерцание последней пары, которая оставалась на арене.