Елена Кисель – Пастыри чудовищ. Книга 3 (страница 47)
Заиндевевшее кресло дождалось меня, как жёнушка моряка из рейда. Веретенщик тоже не возражал, когда я потыкал его кочергой. Ящерка была дохлой, будто старина Флористан. Да ещё примерно столько же времени.
Когда я выгреб веретенщика из-под подушек, в спине у него обнаружилась внушительная прореха от клинка. Заштопанная тонкими нитками — а внутри поблёскивал какой-то артефакт. Надо думать, что-то вроде тех изделий Мастерграда, которые заставляют серебряных птиц махать крыльями и петь.
— Что за…
— А, господин Гроски, — прилетело из-за спины, я обернулся и увидел возле двери невысокую фигуру с тросточкой. — Так значит, вы не собираетесь убивать Гриз Арделл?
* * *
В книгах о великих сыщиках встреча с закулисным злодеем обыгрывается как-то иначе.
Шеннет отчаянно не походил на злого гения — скорее уж, на стряпчего в мелкой конторе.
А во мне было маловато от великого сыщика. Особенно не вписывались кочерга и дохлый веретенщик.
— Я так понимаю, Гриз сюда придёт нескоро, — потряс давно почившей ящеркой. — Ваша игрушка?
— Один из тех, которых обезвредила госпожа Драккант, — любезно просветил Хромец. — И небольшой артефакт. Вы уж простите за это маленькое испытание, господин Гроски. Но с вашей биографией… да, было не так сложно узнать о ваших связях с Гильдией. И это просто-таки тревожит, вы не находите?
— Очень даже нахожу, — от всей своей трижды покойницкой тушки согласился я. Осторожненько поставил на место кочергу, пока Хромец пересекал комнату.
Всесильный министр кощунственно разместил зад на полированном столике и припечатал по второму разу:
— Но вы всё же не собираетесь убивать Гриз Арделл.
— Ну, я решил, что стоит подождать, пока она хотя бы жалование мне задержит. А то это же, вир побери, неудобно как-то.
— Хм. Всегда говорил, что это попросту невежливо. А как к вашим намерениям отнесётся Гильдия?
Прямо-таки папаша, который в курсе всего-всего, что случилось с непутёвым сынулей и искренне за него переживает. Готов даже объяснить непонятное.
— Ваша должность не то чтобы предполагает убийства. Скорее уж, от вас требовалось заметать следы и мешать работе группы. Но так вышло, что Гриз Арделл наведалась к одному поклоннику моей драгоценной жены. Господин Йеллт Нокторн, к величайшей моей скорби, тяжко болен… но те, кто подбросил веретенщиков в замок, могли решить, что госпожа Арделл слишком уж близко подобралась к сердечным тайнам Касильды Виверрент. Значит, они всё-таки отдали прямой приказ, но вы решили ему не следовать…
А теперь мой трупец отыщут где-нибудь в канаве месяца через два — или через пару лет, зависит от того, сколько я всё-таки смогу пробегать. Интересно бы знать, кто из «чисторучек» возьмёт заказ на мою шкурку, вдруг кто-то из знакомых?
— Вроде бы, Гильдия практикует суровые наказания за нарушение своих обязанностей. В контракте под залог бляхи даже была занятная формулировка — как же там…
— Экзистенциальная ответственность?
— Она самая. Судя по вашему послужному списку — вы мастер выходить из сложных ситуаций. Но если вы идёте против Гильдии… Какие варианты у вас есть, господин Гроски?
Вариантов было — шнырку на ползубка. Но не хотелось ударить лицом в грязь.
— Сменить имя, сделать поддельную Печать, держаться подальше от привычных мест и привычных родов деятельности, не встречаться со знакомыми, не быть там, куда забредают наёмники Гильдии… — В Алчнодол, что ли, податься? Из меня выйдет лихой член секты Единого. — Или, скажем, заручиться поддержкой кого-то крайне могущественного, кому Гильдия тоже не по душе. Оказать ему услугу…
Шеннет слушал с бескрайней доброжелательностью. Простой, непринуждённый и будто знакомый со мной тысячу лет.
И от этого до зуда остро чувствовалось, кто он и кто я.
— Этот сквозник я нашёл в логове у старины Флористана. Он иногда связывался с клиентами через Водную Чашу. Так что это может быть зацепкой — только вот не так-то просто вытащить из сквозника сведения о тех, кто выходил через него на связь. Если, конечно, у вас нет знакомого Мастера уникальной силы.
Хромой Министр любовался синеньким сквозником в своих пальцах. Поворачивал так и этак.
— Совершенно случайно, господин Гроски, у меня есть знакомый Мастер. Которому нравятся сложные задачи.
Например — как зачаровать дюжину алапардов в Энкере, если только мы говорим об одном и том же Мастере.
— Что ж, благодарю, — Шеннет закинул сквозник в карман. — Можете считать, что вы заручились моим покровительством в деле с Гильдией.
Всё это слишком уж напоминало сказочку о должнике, который хотел сохранить десять золотых, а в результате продал душу Властелину Пустошей.
— И раз уж я теперь ваш покровитель, — сгустил Шеннет мои подозрения, — что вы вообще думаете по поводу этого небольшого заговора, господин Гроски?
Я попытался задавить неуместный смешок и от этого разразился придушенным всхрюком.
— Вы уж меня простите… но только это как если бы Мел поинтересовалась у меня — что я думаю о бестиях в питомнике. Я ведь так понял, Даллейн передавал вам мои соображения — это парень основательный. А чтобы предполагать что-то ещё — у меня самую малость не хватает информации и полномочий. Нет, я, конечно, могу начать рассуждать, что вот, в Шеннетене в лаборатории готовилось что-то масштабное, и затевалось это явно не ради вашей жены… Но у меня такое ощущение, что вы будете знать это куда лучше. Просто потому что…
Хромец благодушно переварил мою пантомиму «Вы — вона где, а я — во-оон, букашечка, у подножия ползает».
— В общем, не сочтите за дерзость, только… это уж скорее вы мне смогли бы рассказать об этом заговоре.
Шеннет покивал: мол, точно, а как же. Бодро соскочил со стола, подхватил тросточку и припечатал:
— А почему бы, собственно, и нет.
* * *
Рот никак не хотел закрываться. Я так и тащился по коридорам за Хромцом, который заявил: «Есть одно место, где наша беседа будет более наглядной» — после чего взял такой темп, будто десять лет учился у Мел и Гриз Арделл. И это с тростью, Боженьки!
Спасибочки Девятерым — в Сказочном зале моя пришибленность смотрелась естественно.
Один из изобретательных предков Касильды Вивверент (это поведал мне Шеннет, который во время пробежки ещё и разговаривал) настолько любил своих наследников, что под игры им отвёл чуть ли не полкрыла здания. А потом ещё и ввалил кучу деньжищ — чтобы перекинуть зал в волшебную сказку.
Под потолком на разной высоте парили драконы, пыхали пламенем фениксы, пикировали грифоны. Стены вдоль и поперёк были расписаны сценами из сказок о Зелёном стрелке, об алмазных туфельках, Эвальдайне-Сказочнике и вир знает, о чём ещё. На полу искрились виры и плыли корабли — рядом с которыми плескались гиппокампы и сирены. А вдоль стен возвышались крепости, и горы, и тёмные леса, и всего было понемножку: вот здесь — небольшой зеркальный лабиринт, а тут — интерьеры дворца с самым настоящим троном. В искусно сделанных деревьях (каждое — выше меня на пару голов) водились искусно сделанные шнырки и разные прочие твари. У пристани стоял пиратский корабль — длиной футов двенадцать.
— Обожаю это место, — признался Хромец. — Люблю посидеть тут и порассматривать стены. Надеюсь, вы не посчитаете потерей времени то, что нам пришлось пробежать почти весь замок.
Выглядеть впечатлённым до последней степени получилось без труда.
— Стены расписывали знаменитые мастера. Вот это, например, кисти Ларила Таррахорского — и всего за пару лет до его казни… «Четвёрка с Перекрёстка». Старая добрая история о том, как на перекрестье дорог с разных сторон сошлись четверо: дракон, Стрелок, бродяга и лис. Пережили много приключений и исполнили заветное желание для каждого. Мораль, как мне кажется, заключается во взаимовыручке. И в том, что каждый из команды в нужный момент делает то, что он умеет. А вы как думаете, господин Гроски?
Я полагал, что рот уже надо бы прикрыть. Но вид Хромца, толкующего о сказочках, — это и для трижды покойника как-то чересчур.
— Из всего, о чём мне доложил господин Даллейн, самой примечательной мне показалась ваша теория о разных союзниках и разных целях. Кое-что напоминает, а? Так вот, если говорить о тех, кто сошёлся на нашем воображаемом перекрёстке…
Острие тросточки указывало на дракона. Тот был изображён самую чуточку фривольно. Крупнее человека раза в два, весь в бирюзовой чешуе — но зато на задних лапах, с книгами под мышкой и с моноклем в глазу — видно, художник не знал, как иначе изобразить учёность.
— Древнее олицетворение мудрости, которое может принимать облик человека — и дарует ему знания, но только не всегда добрые знания. Драконов и их даров нужно остерегаться… Прямо как наших знакомых, которые с чего-то решили разводить веретенщиков. Пожалуй, у меня есть предположения по поводу того, кто это может быть. В Кайетте не в первый раз возникают незаконные союзы учёных. Но один из таких союзов примечателен своей живучестью. Может быть, вы слышали ту историю про Академию Таррахоры, семидесятилетней давности. Раскол Академии. Попытка возродить драконов. Исход учёных, а во главе этого…
— Мантико… — Мел бухтела про эти, так их растак, эксперименты. Да и драккайны, как считают, из-за этого произошли, а уж этих я в питомнике навидался.
— Арвин Мантико, примечательный был учёный с идеями, которые пришлись по вкусу многим его последователям. И хотя самого Арвина Мантико вот уже сорок лет приняла вода — ученики продолжают славное дело.