Елена Кисель – Пастыри чудовищ. Книга 2 (страница 57)
— Игра?! Что вы вообще имеете в виду?
Дрова наконец-то поддаются. Гриз греет пальцы у огня и смотрит в языки пламени… забавно, у Яниста кудри полыхают почти так же.
— Пять-семь дней тут внезапно объявляются ужасные злые варги, которые орут о своих целях на каждом углу. Хотя в питомниках и городах бешенство зверей вспыхивало внезапно, без всякого предупреждения. А эти появляются, убивают пару человек, город начинает волноваться — и тут вдруг возвращается Дитя Энкера. И начинает срывать их зловещие планы. Жаль, до знакомого, который со мной связался, только слухи долетели — я бы…
— По-постойте, — судя по звуку, Янист с размаху садится на кровать. Или на кресло — у чего-то подламываются ножки. — Погодите. Вы считаете, что это всё какое-то представление? Но тогда… кто… и как… и зачем…
— Хорошие вопросы, господин Олкест, — улыбка на лице появляется легко. И это странно — в Энкере она редко улыбается. — Попробуем на них ответить?
— Но ведь вы же не знаете, где этот Ребенок Энкера… или этот самозванец появится в следующий раз!
— Зато этот, как вы выражаетесь, самозванец слишком уж хорошо знает, где каждый раз появляются злые варги-отступники. Вам не кажется?
Рыцарь Морковка упрямо встряхивает волосами — от кудрей цвета пламени в комнате прибавляется тепла.
— Что вы хотите сделать?
— Я хочу проверить — правда ли он мгновенно появляется там, где злобные варги натравливают животных на людей.
— Вы что — будете следить за этими… — Олкест кривится, но её термин принимает. — Злобными варгами?
— Нет. Я буду злобным варгом, — и, не в силах сдержаться, добавляет: — А то месяц что-то не задался, так что хоть тут развеюсь.
Янист Олкест — не совсем тот человек, рядом с которым можно так вот шутить. Жаль, к слову. И жаль, что он смотрит на неё, как на кого-то вроде Вейгордского Душителя.
— Вы… вы что, собираетесь натравить алапардов на людей?!
— Ну-у, если уж честно, то на вас, — Гриз, Гриз, запри внутри крепости шуточки наподобие: «Вы же не думали, что я отдам Мел без боя». — Господин Олкест, вам же знакомо понятие «спектакль»? Ну, или «засада», «хитрость», или…
Жаль, она правда не взяла с собой Лайла. Он бы повеселился от души.
— Но…
— Послушайте, я вас не заставляю, и если вы уж так мне не доверяете — скажите сразу, я Аманду вызову. Думаю, она сыграет на славу, хотя можем время потерять.
— Да я не о том. Вы что — собираетесь проворачивать это всё под носом у законника?!
Странно. Гриз полагала, что Янист и Тербенно неплохо сошлись. Нашли общую тему наподобие «Питомник — пристанище криминальных элементов».
— Ах да, совсем забыла, — она роется в дорожной сумке, где-то тут должен быть плащ… о, и печенье Аманды, совсем забыла о нем. Печенье зачерствело, но еще очень даже — если хочешь перекусить. — От Тербенно надо как-то избавиться.
Янист Олкест драматично роняет руки.
— Да не в этом смысле. Может, усыпить… хм, нет, всё равно противозаконно. Надо как-то просто и не переходя границ. Подумайте над этим, ладно? И над ужином, если несложно. Печенья, кстати, не хотите? С изюмом.
Олкест с негодованием печенье отвергает. Он, похоже, готов разразиться тирадой — о том, насколько всё это неосмотрительно, незаконно, рискованно и поспешно. Но Гриз уже движется к двери, так что нареченный Мел едва успевает выдавить:
— А… куда вы?
— Ну, надо же найти алапардов, — не очень внятно (из-за печенья) отзывается Гриз. И уже приоткрыв дверь вспоминает еще кое о чем. Вынимает печенье изо рта и интересуется: — Господин Олкест, а вы умеете громко кричать?
* * *
Вечер прекрасен — для Луны Мастера. Умеренно синие тени, мало туч. Лёгкая осенняя прохлада. Город, пропитанный насквозь ожиданием, вкрадчиво дышит облупившимися стенами домов. Где-то вдалеке шумят в давно не видевшей такого наплыва таверне. И теплятся огни в храме Дарителя — за два квартала отсюда, но всё равно видно.
Вечер прекрасен — только не для Гриз.
Слишком пронзительно пахнет гнилью и мусором в переулке Алапардов. Слишком много посторонних звуков на улицах — а значит, и возможных свидетелей…
И ещё ей слишком не хватает Лайла Гроски.
Янист Олкест, в сущности, не так и плох. Он даже придумал, как отделаться от Тербенно — всего-то стоило пошептаться достаточно громко о планах, которые требуют немедленного присутствия в храме Кратейи Перекрестной. Законник тут же бросился на другой конец города. Возможно, даже радовался, что сработала эта дурацкая идея со шпионажем.
Гриз кладёт руку на холку первого алапарда — помедленнее, девочка… В Олкесте, в конце концов, есть даже своё очарование. Он на свой лад очень даже забавен с этим его праведным возмущением по её поводу.
Но кто же знал, что придется брать в Энкер отнюдь не самого законопослушного из «тела».
—
—
—
—
—
—
—
—
Алапарды Шалфей и Лаванда радуются прогулке. Скользят по ночным теням домов, иногда приносятся — прижаться исхудалыми, взъерошенными боками. В храме их держали в тесных клетках и выпускали только прогуляться перед особо важными посетителями, в ошейнике. Растолковать им, что требуется, а потом пригласить на прогулку, было легче лёгкого… было бы, если бы не возмущённое шипение наречённого Мел. И не его же праведное убеждение, что алапарды принадлежат храму и жрецам в нём. Будто они подсвечники. Или сосуды.
Только что он в тридцатый раз пытался доказать — насколько это плохая идея. И чистой воды авантюризм. И непонятно, чем они такого добьются. И они же могут испугать местное население. И они наверняка попадутся местным блюстителям порядка…
На последней фразе Гриз не выдержала.
— Вы что — еще не поняли, что такое Энкер? Мэр города — притча во языцех, не потратил за двадцать лет на благоустройство ни медницы. Эти самые блюстители по ночам на улицу нос не кажут!
Олкест умолк, но с видом глубокого несогласия.
Перекрёсток вырастает впереди. Тускло подсвечен уличными фонарями — постепенно вымирающим в Энкере видом комфорта. А переулок почти совсем темен — нет света даже в окнах.
До перекрестка сотни полторы шагов — пожалуй, тут можно и начать.
— Кричите.
Янист Олкест обиженно раздувает щёки и качается с носков на пятки.
— Прямо так сразу?
— И погромче.
Гриз накидывает на голову капюшон. Подзывает алапардов — и те покорно приходят, и зелень вздымается в её глазах, когда она легко касается их сознаний.
Янист Олкест стоит посреди улицы с несчастным видом. Лунный свет на его щеках вскипает алым.
— Отвернитесь.
— Что?
— Отвернитесь, я не могу, когда вы смотрите!
— Тут сейчас будет куча свидетелей, мне всех попросить отвернуться?! Выдавите уже из себя пару нот.
— По… помогите!
— Неубедительно.
— У-у-у-убивают?
— Да вы издеваетесь.
— А-а-а-а-алапарды!
— Они сейчас тоже над вами будут смеяться.