Елена Кисель – Пастыри чудовищ. Книга 2 (страница 51)

— Век бы не отрывался, — правдиво сказал я, бросая взгляд из-за чашки… почти на печенье, да. Совсем чуть-чуть повыше. — Очень может быть, клятому яприлю никогда не попадались такие замечательные чаи. Вот он с горя и ударился в каждодневные пьянки. Мел полна ужаса — вдруг сопьётся окончательно, так что надежда, как понимаешь…

Нойя подперла подбородок локтем, показав изумительный изгиб шеи и локон, который решил сбежать из-под цветастого платка и прогуляться по шее и плечу. Вздохнула и огорошила меня повторно:

— Пьяницу излечить нельзя. Иначе я давно бы уже нашла лекарство для Изы, и маленькая Йолла улыбалась бы куда чаще. Я прислушивалась и спрашивала у трав… но травы молчат.

Обвела рукой стену, на которой в изобилии были развешаны веники душистых трав — заготовки для будущих зелий.

— «Трезвость»…

— Это только способность протрезвить разум. Убрать вино из крови и прояснить рассудок. Ни зелья, ни эликсиры не убирают привычки. Страсти. Тяги. Ты можешь дать ребёнку горчицы — и всё-таки ему будет хотеться сладостей. Можешь очистить желудок обжоры — но тот пожелает еды ещё раз. Можешь дать обольстителю женщин «охладилку» — и как только её действие закончится…

— Он засмотрится на очаровательных дам, — подхватил я, старательно засматриваясь на одну конкретную очаровательную даму. — Ясно. Мел тоже толковала что-то про зависимости, физические и психологические… В общем, само по себе это не пройдет.

— Это может пройти, если кончится средство опьянения.

Аманда принялась расхаживать по лекарской, шелестя длинной юбкой. Полезла в один из многих шкафчиков вдоль стен — позвякала чем-то соблазнительным.

— Да… Очень может быть, что этот яприль просто голоден, а на плантациях Вельекта растёт хороший, сладкий виноград. Если больше не сбрасывать виноград в канавы, чтобы он там бродил… разве это не проще всего? У яприля не будет столько привлекательной пищи, и он уйдет.

— Так-то оно так, только там же… ну, южане! Вот уж не представляю, сколько времени им придется втолковывать, чтобы не спихивали жмых в канавы. И не выкидывали туда же подгнившие гроздья. А если придётся вычерпывать из канав то, что уже там есть — и вовсе в девятницу не уложимся. Не говоря уж о том, что свинка чересчур уж рвётся к людям во хмелю. Может, ей совестно пить без компании или она жаждет поделиться хорошим настроением…

— Нойя говорят — не шути с хмелем и любовной страстью: кто знает, куда заведет… Можно было бы использовать «Ни капли», это зелье изобрели в лейре Ядовитого Жала, и рецепт я раздобыла пару лет назад. Если человек выпивает эликсир — от спиртного ему становится худо…

— Боженьки! Ужасы какие.

— …сильно тошнит, нападает слабость, лихорадка, понос.

— Тот, кто это изобрел, не очень любил человечество, да?

Травница мелодично рассмеялась, отбрасывая тугие кудри.

— Мастерицы этого лейра любят человечество, пока оно приносит им звонкие золотницы. Это зелье у них покупают как раз те, кто думает вылечиться от пьянства.

Я постарался изобразить на своем лице пропасть всякого разного — от сомнения в таких вот зверских методах до глубокого ужаса при мысли о том, что кто-то к такому еще и прибегает.

— Кушай печенечку, — пропела нойя. — Ты прав, сладенький, да-да-да… не каждый излечивается. Кто-то травится, но все равно пьет. Кто-то начинает искать и обходные пути — вроде дурманящих зелий. Кто-то покупает противоядие — впрочем, мастерицы лейра не внакладе… Но это зелье рассчитано на людей, вот в чем дело, сладенький. Я могла бы попытаться приспособить его под организм яприля, но нужно время, а ты как раз говоришь, что времени нет.

Я вонзил зубы в печенье — сегодня творожное, с медом и цукатами. Всё неизменно подводило к тому, что саму причину опьянения нужно от яприля убирать. Потому что держать пьяницу в винном погребе — не самая лучшая идея. Но если нельзя убрать, так сказать, погреб…

— Стало быть, надо перевести свиночку сюда. Без россыпей Вельекта яприль скоро протрезвится… Может, пара бесед с Мел или Гриз — насчет трезвого образа жизни. Само собой, твои зелья, вроде антипохмельного и укрепляющего — раз-два, и его можно выпускать куда-нибудь подальше от виноградников.

— Это может сработать, — согласилась Аманда и вновь порхнула на свой стул. — Но вам придется быть осторожными при его захвате. Мел ведь не обнаружила его лёжку?

— Парень, похоже, ночует там, где ноги подогнутся.

— И в любом случае — вам придется захватить его либо спящим, либо трезвым — чтобы сработало снотворное…

Удивительно только, как я раньше до этого не додумался. Очень может быть, это всё потребление галлонов вина пополам с пинтами трезвящего зелья.

— А «Трезвость» тоже рассчитана только на людей? И ещё… сколько склянок у тебя есть в запасе?

МЕЛОНИ ДРАККАНТ

— Мантикора знает что, — вздыхает Грызи в Водной Чаше. — Сталкивалась я с такими случаями. Если что — сама наведаюсь, попытаюсь…

— А выйдет?

Соваться в разум к раненому животному — опасно. К бешеному — смертельно опасно. К людоеду — больно. К пьянице — может саму унести. А потеря контроля для варга, пока ты в единении…

— Еще и непонятно, когда здесь развяжемся, — Грызи бросает взгляд куда-то себе за спину. — Олкест, да успокойте его там уже. Да не так!

Из-за спины у неё доносится что-то вроде «Да как вы смеете, я представитель закона» — до отвращения знакомым тенорком.

— У вас там что, Зануда, что ли?

— М-м, долгая история.

— А Дитя-то вы нашли?

— А вир его знает, что мы там нашли… — бормочет Грызи, глядя не только сквозь воду, но и сквозь меня. — Тут, похоже, что-то серьезное затевается. Ладно, вот что. Яприля надо бы в питомник перекинуть. Снотворное совместимо с «Трезвостью», а отрезвляющее — зелье из простых составов, оно почти на всех действует. В общем, свяжись с Амандой, набери «Трезвости», подмани яприля, накорми зельем, потом усыпи и вызови Фрезу. По приманке советы давать?

— Не, сама справлюсь.

— Ладно. Если что — выходи на связь.

До меня долетают еще пожелания Рыцаря Морковки со мной побеседовать. Но я поскорее вынимаю «сквозник» из Водной Чаши. А когда он начинает греться — вызов не принимаю. Своих проблем хватает.

Только собираюсь вызвать нойя, как заявляется Пухлик. Довольный, будто Вельект ему все свои плантации подарил.

— Кажется, мы малость обделили вольерных и Изу, — и бухает на кресло сумку, в которой позвякивает стекло. — Всё, что нашлось. Аманда взялась приготовить побольше, но утверждает, что этого должно хватить. Если только яприль не будет, ну, ты знаешь… в состоянии Лортена.

Иногда Пухлик бывает полезным. Когда включает мозги.

Дальше я связываюсь с Вельектом, перечисляю — что надо. Усач приносится сам и притаскивает с собой людей. Первым делом предлагает выпить, когда Пухлик говорит, что так у нас так не хватит отрезвляющего — ужасается:

— Какой кошмар! Мы тут у себя таких зелий не держим.

Зато Усач быстро организовывает стол для яприля. Я выбираю место, где яприль бывает часто — возле старой давильни с провалившейся крышей. От придорожных канав идет приторно-виноградный дух, и их приходится где засыпать, а где закрыть травой. Из давильни притаскивают корыто, набивают сладкой репой, кусками спелых груш и яблок и разными там вкусными помоями. Прошу ещё аниса — яприли его обожают — растираю в ступке, посыпаю блюдо для малыша.

В давильне или за ней можно укрыться. Вокруг хорошие, густые заросли — самое место для засады. Правда, пока поливаю приготовленное блюдо «Трезвостью» — притаскивается Липучка, начинает под ногами путаться. Но тут Вельект зовёт Липучку «малость расслабиться после напряженного дня». Лортен сваливает, хоть и угрожает вернуться и помочь.

Одной проблемой меньше

Ночь светлая, издалека пахнет дымом: это жгут костры на виноградниках. Чтобы яприль туда не сунулся. Возле нас костров никто не жжет, и округа пропитывается анисом, медовым запахом фруктов, морковки и репы.

Мы с Пухликом усаживаемся в давильне на старых бочках. Я заправляюсь укрепляющим и бодрящим. Пухлик бубнит, что так вообще забудет — как спать.

Яприль является через пару часов ожидания: Дар доносит пыхтение и похрюкивание. Принюхивается к ароматам в воздухе. Переходит ручей. Повизгивает от интереса. Идёт малость неверно — значит, уже успел за вечер где-то как следует набраться.

Нас яприль не чует: в давильне тоже пронзительно пахнет вином. Так что он всё ближе. Наконец показывается на поляне, куда мы пристроили корыто. Большой мальчик, весь переливается в лунном свете. Отливает изумрудами и бирюзой. С упоением и радостным визгом зарывается рылом в еду — чуть ли не с головой ныряет.

Поднимаюсь, даю знак Пухлику — пошли здороваться. Пухлик медлит, но потом всё-таки идет сходит с крыльца за мной.

— Привет, мальчик.

Мальчик поднимает голову и приветственно хрюкает через репу. Очень занят вкусным ужином. Вовсю расправляется со снедью, политой «Трезвостью». А зелье действует быстро, так что зверушка на ходу становится собой. Перестает покачиваться и вгрызается в репу и подбирает яблоки всё увереннее.

— Я ж говорил насчет пользы закуски, — выдает Гроски.

Протрезвившийся яприль топчется на месте, удивленно похрюкивая. Поражается внезапной ясности мышления.

— Пожалуйста, — прочувственно говорит ему Пухлик, — выбери здоровый образ жизни. Нет ничего хорошего в том, чтобы заливать своё горе винцом.