Елена Кисель – Пастыри чудовищ. Книга 2 (страница 5)
Ну да, ну да. Я же всего лишь очередной экземпляр. Может, занятный — трясущаяся, трепещущая крыльями крысобабочка. С помётом гарпии на крыльях.
— Я же не идиот. Для тебя, вир побери, ничего не значит вообще ничьё присутствие или отсутствие. Но тебе же любопытно, а? Наблюдать. Ждать, чем кончится.
И видеть, как крыса извивается в попытках отыскать выход. Почти как агония боли. Почти как тогда, на Рифах. Черти водные, я столько раз торговался за свою жизнь, я всегда знаю, кому и что предложить, и ни над одним человеком в питомнике у тебя нет такой власти, как надо мной — ты что, правда готов меня просто отпустить?
— Скрывать улики — вообще-то, не моя специальность. Твоя.
Солёные капли ползли по лицу. Посвистывали древесные шнырки.
— Мы вообще… можем прикинуться, что она это сама? Ты же сам сказал, следов нет.
— Может, тебя это удивит, Лайл, но в дикой природе гарпии обычно не ломают себе шеи, просто прогуливаясь по лесу. Это удел куда более неуклюжих созданий.
— Так. Стало быть, нужно что-то решать с телом.
Нэйш снял с пояса палладарт и задумчиво постукивал лезвием по ладони.
— Тело не проблема. Насколько я успел заметить, бескрылка была ранена. Запах крови вскоре привлечет остальных. Все гарпии каннибалы и падальщики.
Отрадный факт, большое спасибо.
— Стало быть, наша версия — «Её сожрали свои же. По невыясненным причинам».
— Это могло бы сработать, если бы не одно маленькое препятствие.
«Препятствие», о котором я успел позабыть в пылу истерики, открыло рот и вполне связно сообщило:
— Вы ненормальные. И знаете что? Я этого так не оставлю.
Попытка изобразить на физиономии примирительную улыбку не удалась. Пришлось обойтись ощером «средней уголовности».
— Можешь считать, у нас сегодня хорошее настроение. Так что уматывай. Найди своего проводника и ему тоже скажи сюда не соваться. И не думай больше показываться на территории. Понял?
Браконьер сверкнул глазами и не поверил ни на грош. Судя по веснушчатой физиономии — и с планом он расставаться не намерен, обязательно полезет во второй раз. За тем, что ему так нужно на нашей территории. Кстати, что ему так уж нужно? А, наплевать.
— Беспамятники?
— Хм.
Ну да, мало ли на кого можно нарваться ночью в питомнике, пока я понесусь доставать зелье у Аманды.
— Ты, случайно, не знаешь каких-нибудь… точек забвения?
— Боюсь, тебе придется прибегнуть к более очевидным методам устранения препятствий.
— Что… что это вы предлагаете? — осипшим голосом поинтересовался дурашка-браконьер.
— То же, что всегда, — отрезал я, впиваясь в Нэйша средней суровости взглядом.
— Если вы думаете меня отвадить — у меня для вас дурные новости, — прошептал нарушитель, вынуждая меня закрыть глаза по второму разу.
— Как я тебе уже говорил, Лайл, — долетело от устранителя, — мне не слишком-то нравится иметь дело с людьми… в этом смысле. Так что тебе придётся самому. Могу его придержать, если хочешь. Обеспечить молчание и отсутствие сопротивления.
Рыжий парнишка попытался подхватиться на ноги и уставился на нас с ужасом.
По лицу Нэйша понять — всерьез он или нет — было совершенно невозможно.
— Здесь недалеко есть заросший вир. Неработающий, но… тело не найдут. Если обойдешься без следов в процессе — есть даже шанс остаться незамеченным другими обходчиками. А разложение в вирной воде идёт быстро, так что…
— Боженьки, да заткнись уже, — прошипел я сквозь сжатые зубы.
Подошел по влажному мху к незадачливому нарушителю. Молча нырнул под попытку врезать мне по скуле (у него что-то с магией или с мозгами?). Отцепил с пояса тонкую бечевку из арсенала незабвенной Фрезы и принялся вязать браконьеру руки.
— Помоги его поднять, — буркнул в сторону Нэйша. — Надеюсь, он после твоей обработки может ходить?
Стоило устранителю сделать в его сторону шаг — бедный парень подскочил как на пружинках. Вот и ладненько.
Моя физиономия достигла уже такой степени перекошенности, что последнее «Куда мы идем?» — браконьер выдохнул через силу.
— Навстречу жуткой, мучительной участи, — поделился я, — для нас всех.
Даже и не знаю — с чем можно было сравнить наш обратный путь до открытой части питомника. Может быть, с чем-нибудь арестантским, рифно-камерным.
Впереди тащился рыжий нарушитель — с заботливо завязанными руками. Парень наотрез отказался называть своё имя, зато пыхтел, сопел, дергал веревки и всячески на ходу соображал — каким еще изуверским мукам его подвергнут.
Дальше следовал я — то ли второй арестант, но со свободными руками, то ли задерганный, раздраженный конвой. Спотыкающийся обо все корни в округе и шепотом костерящий: корни, идиотов-нарушителей, проклятых гарпий, светляков, скроггов и свою ненастную судьбу.
Нэйш выступал в привычной роли: конвоя настоящего. Шел за три шага позади меня и по временам подбадривал шпилечками.
— Я прямо-таки опасаюсь оставлять тебя в питомнике одного, Лайл. С учетом, чем это может кончиться для животных.
Словом, я осознавал, что вывернуться мне не светит, Нэйш развлекался, а пленник строил планы. Он подал голос, когда в осенней ночи уже зачернели строения и вольеры.
— Раз уж вы меня всё равно задержали — я желаю поговорить с вашей главной… с Гризельдой Арделл. Немедленно!
Я испустил тихий вздох умирающего и покосился на Нэйша.
— Обычно ночную добычу мы держим в сторожке до утра, — напомнил тот. — Но раз уж здесь особый случай, смерть животного… думаю, придётся разбудить Гриз.
Он помолчал, приглядываясь к беспокойному ночному питомнику.
— Схожу за Йоллой.
— Я пока что сообщу вольерным, что нужна новая патрульная гру… погоди, что? Йолла?
Показалось, что на идеальном профиле устранителя читается почти что жалость.
— Лайл. Мы собираемся разбудить главу «ковчежников» за два часа до рассвета. После двух бессонных ночей. С известием о том, что патрулирование провалено, у нас нарушитель, а одна из ирмелейских гарпий мертва по твоей вине. В таких случаях мы
Похоже, я всё-таки слишком мало пробыл в питомнике.
— Ты что же, не можешь поднять Арделл сам? Я-то думал, вы с ней…
— Лайл, — мягко оборвал Нэйш. — Несмотря на мой Дар… я же не сумасшедший.
И скользнул во тьму.
Мы с браконьером переглянулись молча. У парня на лице было желание принять обет молчания. Или остаться в каком-нибудь заболоченном вире.
Не скажу, чтобы я не разделял его порывов.
* * *
Вообще-то, меня дважды судили, так что происходящее было почти даже и привычно.
Разве что вместо судейского зала со скамьями и высоким потолком выступала щелястая сторожка, насквозь пропитавшаяся запахами пота и алкоголя. Публику и газетчиков заменяли сверчки по углам да порыкивание ночных хищников. Вместо дознавательного совета была лопающаяся от любопытства Йолла.
Нэйш мог сойти за обвинителя и защитника разом, поскольку с самого начала облюбовал единственное кресло, уселся, заложив ногу за ногу и всем своим видом показывал, что он тут не с подсудимыми.
В смысле, не со мной и не с рыжим браконьером. Мы-то как раз сидели в кругу света от лампы, на виду.
Руки я парню развязал, но мой собрат по преступлению всё равно негодующе пыхтел и прожигал судилище взглядом.
Если на этом действе чего не хватало — так это артефакторной завесы, скрывающей лицо судьи.
Потому что лицо Гриз ничего доброго не сулило. С того самого момента, как она вышибла дверь ногой и влетела внутрь сторожки, гаркнув вместо приветствия:
— Кто мёртв?