Елена Кисель – Пастыри чудовищ. Книга 2 (страница 4)
Откатился подальше, подскочил — и увидел, что по морде твари проходит алая кровавая полоса.
А рыжий браконьер замер в боевой позиции и ладонь опять выставил. Ту, с которой он только что метнул в бескрылку нож.
— Лучше б ты ей сплясал, — пробормотал я, отступая поближе к парню. Кристально ясно вспомнились наставления Мел и Арделл. Общие в одном: ни за что, никогда не доводить с животным до крови.
Бескрылка больше не собиралась играть — слышно было по гортанному рычанию… показалось даже — такое же откликнулось в кустах. Вариантов оставалось меньше одного.
Пальцы сложили заученный в учебке пасс: «Каток».
И выплеснувшаяся из ручья — спасибо браконьеру — водичка начала застывать, становясь ледком.
По которому на нас и рванула бескрылка — с утробным клокотанием и с удивительной скоростью. Задорно похрустывая ледком.
Максимальный удар холода я вломил, когда она пробежала две трети пути.
Гарпия подпрыгнула, будто танцорка на льду, издала вопль высочайшей противности, заскользила, рыча и взмахивая хвостом… Морда у неё покрылась изморозью, так что она не слишком-то различала — куда скользит. И с каждым оборотом набирала скорость — как и полагается при танцах на льду.
Пока не наткнулась на торчащую из земли корягу, совершила удивительно изящный пируэт с перелётом и с невнятным «Урблю-блиньк!» отрубилась где-то в зарослях куманики. Судя по звуку — смачно приложившись башкой то ли во вторую корягу, то ли просто в дерево.
На закрытую часть питомника после этого почти что снизошла благословенная тишина. Если не считать последних распевок тенн да зловещего похохатывания скроггов.
Вдалеке слышалось подвывание и треск веток. Будто кто-то исключительно торопливо ломился подальше от этого центра безумия.
В общем-то, я этого кого-то даже вполне понимал.
— Спа… спасибо, — удивленно выдохнул рыжий браконьер. Тут же добавил торопливо: — Не подходите.
Наверное, видок у меня, был чересчур красноречивый. Пока я поднимался на ноги весь в грязи и в помете гарпии, в перьях, листьях и какой-то малоопределимой дряни. Даже не хочу знать, что конкретно сулило моё лицо: недостаток зубов, боль в почках или в каких-нибудь более экзотических местах. Но парень выставил в боевом жесте правую ладонь со Знаком Воды и левую — с тускло блеснувшим артефактом огня. Зачастил скороговоркой:
— Не беспокойтесь, я не причиню вам зла. Если вы будете благоразумны. Мы вполне можем разойтись миром. Просто идите своей дорогой, сделайте вид, что не заметили меня… Я даже могу вам заплатить.
А балбес-то не из браконьеров. Грамотная речь, да и одет не как деревенский. Видно, опять каким-то знатным придуркам пригорело поохотиться на особую дичь.
— И много? — Дел было в избытке: посмотреть, что осталось от куртки… немного, на самом деле. Подобрать сквозник и прочие вещи — рассовать по карманам брюк.
— С собой у меня пятнадцать золотниц, но если мы решим договориться… стойте смирно, руки на виду! Не пытайтесь заговорить мне зубы. Двинетесь — я ударю. Я наслышан о вашем «Ковчежце» и его обитателях, так что, уж поверьте, не стану медлить.
На густо усыпанной веснушками физиономии была прописана твердокаменная решимость вдарить, как только я рыпнусь или брошу косой взгляд.
Я не стал бросаться взглядами направо-налево. Возвёл очи в небо.
— Боженьки, — выдохнул, разминая шею. — Позволь спросить — тебя-то где носило?
Слабый шорох, легкий вскрик и звук падения позади я принял как должное. И глумливый смешок — оценку моего неотразимого вида.
— Небольшие дела в окрестностях, Лайл. И здесь, вокруг. У ирмелейских бескрылок в привычке стайная охота.
Озноб бахнулся за шиворот — будто крыса пробежала по позвоночнику. Я открыл глаза и завертел головой, вглядываясь и вслушиваясь почти с остервенением.
Бедный браконьер сидел, скорчившись и схватившись за бок — и пытался впихнуть в себя хоть крупицу воздуха. Следствие знакомства с одним из обитателей «Ковчега», который стоял тут же, задумчиво разминая кисть и неторопливо оглядывая полянку.
— Так что, — продолжил Нэйш, — мне пришлось сперва заняться теми тремя, которые вышли на след второго нарушителя. Их я убрал усыпляющим, но догонять жертву времени не было: вы подняли шум. Я успел усыпить тех двух, которые были сзади и слева от тебя, так что, Лайл, ты бы мог и поблагодарить.
— Точно. Я бы, наверное, даже сделал это. Если бы ты убрал ещё одну гарпию — ту самую, вир тебя забери, которая чуть не откусила от меня нехилый такой кусочек!
Нэйш, аккуратненько снимая и складывая маск-плащ, чуть приподнял брови:
— Судя по тому, что
Оно — и прорехи в куртке, и чересчур шустрый браконьер. В это я вдаваться не стал — махнул рукой в сторону бескрылки. Вернее, когтистой лапы, которая виднелась из зарослей. Лапа слабо подергивалась: я отомстил за куртку сполна.
— Не было времени доставать снотворное, пришлось вырубить так.
Вот и ладненько. Пусть пока устранитель посмотрит — скоро ли эта тварь придёт в себя. Я пока что малость себя приведу в порядок … и надеюсь, парнишка там может идти после знакомства с Нэйшем.
Говорить браконьер точно мог — потому что через силу выхрипел:
— Это… не сойдет вам с рук. Вы… если думаете, что можете отделаться от меня таким способом…
— Нет уж, куда уж, — отозвался я, засовывая в ручей трясущиеся, перемазанные руки. — Не таким способом, само-то собой. У нас на тебя куда более зловещие планы.
Вонь гарпии забивала дыхание, и даже светляки казались что-то уж слишком зелёными. Попытки отмыть рубашку от следов гарпии — не самое странное, чем я занимался по ночам в лесу. Хотя за предосудительными занятиями меня обычно не пытались прожечь взглядами.
— А мой проводник?
— Судя по тому, что мы его не слышим, он в большем порядке, чем ты.
— Вы не будете его преследовать, чтобы отомстить?
Надо будет спросить — этот парень не перепутал нас с какой-нибудь сектой, вроде Братства Мора?
— Сегодня луна неполная, так что у меня как-то нет настроения свежевать браконьеров.
Позади раздался такой звук, будто парень вознамерился лопнуть от возмущения.
— Я не браконь…
— Отличная работа, Лайл.
Крыса застучалась изнутри о рёбра тревожно. Вид у Нэйша, который теперь прислонился к молодому дубку, был почти умилённый. Будто у разводчика, который видит, как его породистый щеночек в первый раз берет след.
— Да… — «клык» обогрел меня улыбкой, от которой бедняга-браконьер застыл с приоткрытым ртом. — Скажи, а ты не хочешь, случайно, стать вторым устранителем? С таким началом — я бы сказал, что у тебя талант.
Ладони сперва вспотели, а потом покрылись коркой льда, а ночной воздух куда-то подевался из лёгких.
— Погоди… она там что, померла?
— Такое случается, когда ломают шею, Лайл, — участливо сообщил Нэйш. — Знаешь, впечатляюще. Практически никаких следов. Почти мгновенная смерть. Даже не думал, что ты прибегнешь к настолько эффективному способу решения проблемы.
Эффективнее некуда. И грызун это хорошо понимает, потому что визжит и носится, носится и визжит, пока я стою, упираясь в колени, и ловлю ртом воздух.
— Я покойник. Твою же мать. Всё, с концами. Покойник…
— Ты это про Арделл? Брось, Лайл, варгам же нельзя убивать.
— Ты прав, — согласился я, тупо глядя перед собой. — Грохнет меня Мел.
— Г-грохнет? — поразился виновник ситуации и попытался подняться.
— Если успеет. Потому что Арделл сделает проще: выкинет меня за ворота питомника, а ты же помнишь, что мне нельзя отсюда уходить по небольшим таким, не зависящим от меня причинам?! Т-твою ж…
Сперва Тербенно, потом провал с Милли, теперь вот это — кажется, судьба окончательно решила стать похожей на ушибленную крысу, которая пытается вылезти у меня из горла, цепляясь при этом за рёбра. И орёт дурниной так, что подкашиваются коленки, и не пытается искать выходы.
«Клык» озирал мою перепуганную физиономию с тщательно отрисованной фальшивой тревогой.
— Ну, знаешь, я на своём примере могу сказать, что Арделл не так уж сурова к… нарушениям такого рода.
— Не так уж сурова к тебе, а? — из горло лезло сплошь крысиное шипение со всписками. — Так может, потому что ты — это ты? Весь питомник в курсе, что ты у нее в любимчиках, гадают только — за какие-такие заслуги, и предположения, знаешь ли… разные. Как насчёт помощи?
К фальшивой тревоге прибавилось такое же наигранное недоумение.
— Помощи, Лайл? Тебе?
— Ага, мне. Ты же, вроде бы, предлагал мне помощь? Тебе же так нравится наблюдать за маленьким представлением, которое тут творится — так вот, хочешь и дальше измываться надо мной — включай мозг и помоги мне остаться в питомнике.
Устранитель сузил глаза. Оттолкнулся плечом от дерева и встал прямо — чтобы разница в росте на голову была как следует заметна. Губа чуть-чуть вздернулась, показывая край белых зубов — будто хищник предупредительно показал клыки.
— Лайл. Ты правда считаешь, что твое присутствие или отсутствие в питомнике значит для меня вообще хоть что-то?