Елена Кисель – Немёртвый камень (страница 17)
Проклятые бумаги. На Бестию находило чуть ли не умопомрачение, когда приходилось иметь дело с документами, и обычно она благополучно сваливала их на директора, но теперь…
На столе появилась дополнительная отметина от кинжала. Стол принял это с немым достоинством: он и так походил на славного рубаку, иссечённого множеством шрамов. Фелла давно использовала бедную мебель для выражения своих чувств.
Месяц прошел с той поры, как Макс Ковальски шагнул за дверь Кордона, а Семицветник все не мог успокоиться и слал бумаги. Следит ли кто-нибудь за тем, чтобы Ковальски не поддерживал связь с миром Целестии? Ведется ли работа со звеном, гидом которого выступал проклятый иномирец (в смысле, да-да, он герой… в общем, проклятый иномирец)? И — вот, шедевр чиновничьей мысли.
«Настоящим доводим до вашего сведения о непонятных волнениях, вспыхнувших в войсках Воздушного Ведомства, Алого Ведомства, а также Кордона, по предположениям лиц, заслуживающих доверия, связанных с отбытием во внешний мир иномирца, именовавшего себя Оплотом Одонара. В связи с отношением артефактория к волнениям и недовольству, нижайше просим задействовать артемагические ресурсы для устранения последствий Макса Февраля, пребывавшего в статусе героя Целестии, и пресечения слухов. Требуем не менее двух квалифицированных звеньев».
Бестия читала эту ахинею в четырнадцатый раз, но то ли ее ум был рассеян, то ли борзописцы Семицветника окончательно упились ирисовки. Почему лица, заслуживающие доверия, связаны чем-то с Ковальски? Какие, к Холдону, волнения в Кордоне и при чем тут артефакторий? О, а вот это совсем замечательно: устранить, значит, последствия Макса Ковальски. Его что, считают чем-то вроде мора или стихийного бедствия?
Последнее ясно, но отдает откровенной мерзостью. Артефакторий хотят задействовать в промывании мозгов кордонщикам… что с этими-то не так?
Крупный почтовый попугай нетерпеливо заорал от окна. Проще было бы вызвать Бестию по слюдянке или хрустальному шару, но птичья почта сохранилась с незапамятных времен и использовалась, когда требовался немедленный ответ. Именно это птица и орала:
— Т-р-ребую ответа! Тр-р-ребую ответа!
Бестия прикинула сумму штрафа за уничтожение почтового посланца, поморщилась и извлекла из стола чистый лист. Писать бюрократические бумаги она ненавидела еще больше, чем их читать. Скриптора бы сюда, у парня отменный слог, но на конверте отметка о секретности…
Да ладно, проглотят, не подавятся.
«Довожу до вашего сведения, что волнения в войсках любого Ведомством — дело тех, кто руководит Ведомством. Учитывая, — как бы поофицальнее, а, к Холдону, — то, что иномирец Ковальски был редкостным хмырем, проще устранить его, чем то, что он наворотил. Ставлю в известность, что даже всем Одонаром у нас может не хватить для этого сил. Артефакты, которые вы просите использовать, на редкость опасны и могут вызвать: агрессию, апатию, чрезвычайный голод, страсть, припадки пения и, — как это по-научному? — медвежью болезнь. Настоятельно рекомендую вообразить все это в рамках военных Ведомств и отказаться от нашей помощи».
Почесала нос пером, а затылок кинжалом. Семицветник стал нервным после того случая с Сердоликовым Блоком. Судя по воплям Магистров — они всерьёз уверены, что вылазка Мечтателя за Максом — выпад в их сторону. И не сегодня-завтра Ястанир явится ниспровергать правительство. Если отказать в помощи сейчас — пожалуй, и не такое начнется.
«Два квалифицированных звена высылаю».
Нечт знает, где она их возьмет, в мирах новая вспышка активности артефактов. В крайнем случае, отправится сама.
Что же все-таки с Кордоном? Нужно связаться с Жилем Колоколом, может, его шепталы хоть что-нибудь знают…
Яркое оперение попугая замелькало за окном. Прекрасное начало утра, вернее, конец ночи, что дальше будет?
Она пинком ноги захлопнула дверь собственного кабинета.
В глухой предутренний час артефакторий исправно почивал, забросив даже ночные развлечения. Так бывало всегда, и всегда говорили, что исключением в любое время бывают три бодрствующих неадеквата: директор, Бестия, Гробовщик.
— Локсо, ты опять забыл, что нужно спать?
Деартефактор оторвался от трудов неправедных. Перед ним на столе из лунного камня лежали очередные кандидаты на отправку в Большую Комнату: гребень из турмалина, искусно выточенные деревянные ходики, серебряная ложка и несколько неожиданный в коллекции здоровенный топор в кровище.
— Нет, почему же. Я об этом не забываю ни на минуту. Если бы этим вещичкам немного меньше хотелось крови — я бы прикорнул прямо здесь и сейчас.
В доказательство из-под капюшона донесся угрожающе длинный зевок.
Бестия прогулялась по Провидериуму, отвернувшись от Гробовщика, а заодно и от стола из лунного камня, на котором теперь больше не возлежала Рукоять — теперь там красовался полный клинок. Тот самый, который два месяца назад родился в руке у Витязя из тупого ножичка.
— Многие ушли по мирам?
— Резерв здесь, если тебе нужно с кем-то поговорить по душам, — ехидно отозвался Гробовщик. И есть ещё «синяя» квалификация. Ах, практиканты…
— Мне нужны два мощных звена на несколько дней. Такое возможно?
— Возможности — это у нас по линии Ренейлы. Почему бы тебе не пойти и не поинтересоваться у нее статистикой вспышек на Перечне?
— Потому что тебе она известна лучше. Ну так?..
Гробовщик резко соединил костистые ладони. Серебряная ложечка тоненько всхлипнула и распалась пополам.
— Звенья на рейдах, Фелла, ведь это же привычно. Разве что найдешь замену тем, кто сейчас в мирах. Сними резерв: Фрикс и Гелла все равно не дают ученичкам знаний. Сходи сама — вроде как для разнообразия. Обратись, — голос Гробовщика стал еще мягче и вкрадчивее, — к директору, авось, у него как у Витязя остались знакомые силы добра…
Бестия поджала губы. Деартефактор говорил это именно потому, что знал: к Мечтателю она не сунется.
— А впрочем, разве не всё равно? Никогда не задавалась вопросом — с чего мы вообще гоняемся за вещичками из других миров? Кого спасаем и за что погибаем? Может, стоило бы отозвать обратно звенья, хотя бы когда Одонар был под угрозой? Подумаешь — ну, вымерло бы в мирах сколько-то тысяч человек. Этот бездник, с которым вы так все носились, как-то сказал, что это решило бы проблему голода и недостатка жилья.
Фелла только рукой махнула на Гробовщика, выходя из Особой Залы. Деартефактор лучше других знал, что оставлять всё на самотёк в мирах опасно. На её памяти было два случая — по одному за век — когда промедлили с уничтожением артефактов, которые казались малозначимыми. Оба раза творение подчиняло своего творца и настойчиво подводило его к мысли о Целестии и желанию добраться туда. Оба раза артефакты начинали питаться жизнями и наращивать могущество со страшной скоростью. И оба раза звенья погибли, и ей пришлось идти самой. Разрывать узлы и заканчивать с одержимыми творцами, которые даже не понимали — зачем пытаются создать порталы между мирами и куда рвутся.
Локсо был в артефактории дольше неё и знал лучше неё: худшее, что можно сделать — убрать звенья из миров. И вообще, начни посылать в миры в два раза больше артефакторов — и параноик-уничтожитель будет ныть, что кадров не хватает.
Только где ж взять? Они недосчитались восьмерых после схватки с прихвостнями Холдона, шестеро ещё востанавливаются. Рафлу и Хему она лично запихнула к экспериментаторам (к буйному восторгу последних и к ужасу невезучего звена). В остальных школах не торопятся слать телесных магов на практику, новички защитились частично, но опыта не набрали, откуда…
Впрочем, дневная радуга уже в первой фазе. На тренировку у практёров нельзя опаздывать.
Тренировки Феллы Бестии по боевой магии и артемагии были обязательны для посещения. Неявкой для причины могла служить скоропостижная смерть, но теорики шептались, что тогда злобная завуч поднимет твой труп из могилы и все равно над ним надругается.
Но сегодня Бестия получила возможность насладиться уникальным зрелищем: тренировочная арена, на которой она обычно проводила занятия, была пуста.
— Что за?.. — озадаченно спросила Бестия у песочка арены. Более подходящим тоном был бы обычный рык, но что толку тратить эмоции на песок. Безмолвный к тому же в совершенно невинно выглядящий и как бы говорящий «сегодня нога человеческая на меня не ступала».
— Так, — многозначительно произнесла Фелла. За все двести лет ее преподавательской деятельности практиканты не осмеливались сбежать с занятия полным составом. Стало быть, что-то случилось.
Гениальную мысль завуча Одонара подтвердил истошный визг сверху. Бестия задрала голову.
В небесах случились практёры второго года обучения. Вместо того чтобы добросовестно отрабатывать боевые приемы магии и артемагии, двадцать юных артефакторов парили на стометровой высоте, беспомощно кувыркаясь и взывая к Светлоликим.
— Какого Холдона вы там делаете?! — выкрикнула Бестия, усиливая голос магией. Ей ответили сразу все, но голоса не усилили, так что звуки больше были похожи на крики чаек.
В артефактории зазвенели открываемые окна. Скоро соберется целая толпа зевак. Полетник бы сюда… впрочем, можно и обойтись. Бестия направила магию в лопатки, заставляя ее создать два действующих крыла. Оттолкнулась, тоже при помощи магии. Расстояние до первого практёра она преодолела секунд за десять.