Елена Кисель – Немёртвый камень (страница 16)
— Так почему бежишь ты? — процедила в ответ Бестия. — Разве ты не…
— Я бегу, чтобы Лори не оказалась заточенной в вашем артефактории до конца времен, — негромко ответил Ковальски. — Если я останусь рядом — так и случится. Я не могу исцелить её. Знаю, что не могу. И когда меня в конце-концов убьют окончательно — только не возражай, что Магистры этого не хотели бы… Лори не должна быть рядом, чтобы узнать об этом. Иначе… ты понимаешь, чем может кончиться. Видела на арене… только вот тогда там оказался Ястанир, который держал щит. Если его не окажется… С тобой и Экстером всё выходит несколько полегче, а?
Не исключено, что Бестия собиралась возразить, но Макс не стал ее слушать. Он махнул рукой, как бы говоря: «А вообще, разбирайтесь сами. Кому я советую, мне только сорок» — и зашагал прочь по коридору. Правда, время от времени еще бормотал себе под нос:
— С любимой, предназначенной другому… предназначенной… черт, во сколько у них тут
* * *
В это росистое и нарядное утро Кристо меньше всего на свете хотелось, собственно, видеть утро. Он собирался проспать как минимум до четвертой фазы радуги, потому что герой, который уделал иглеца черенком тяпки, еще и не такое заслужил, по его мнению.
Вторжение Мелиты его отвлекло от приятнейшего сна про Холдона, которому Хет рассказывает: мол, ты с этим артефактом ничего поделать не мог, а у нас тут нашелся один — и ничего, справился при посильной помощи тяпки. Холдон во сне Кристо как раз вытащил из ножен почему-то самурайскую катану, возвел очи к серой радуге, направил клинок в пузо…
И произнес нежным девичьим голосом:
— Ну, сколько можно, соня?
— Млта, — пробурчал Кристо из подушки, потому что свою девушку он узнавал где угодно, даже из сна. — Ну, пусть он себе кишки выпустит, жалко, что ли…
— Вот от таких снов точно надо отвлекать, — пробормотали над его головой, а потом с силой подули в ухо: — Вставай!
— И-ы-ы-ы-ы?
— Пойдем смотреть рассвет.
Узнав, что на улице — рань безбожная, Кристо нырнул в подушку еще глубже.
— Кристо! Макс сегодня уходит!
Видеть Ковальски Кристо хотелось с утра еще меньше, чем видеть рассвет. Поэтому он несчастно хрюкнул и погрузился в подушку еще на несколько сантиметров.
Но его левая пятка уже понимала, что спорить с Мелитой бесполезно. Пятка как будто сама приняла героическое и роковое решение и принялась выползать из-под одеяла сначала в одиночку, потом за ней потянулась нога, потом бок…
Через четверть часа заспанный, хмурый и ненавидящий Макса Ковальски (испортил жизнь даже своим уходом!) Кристо был подан к дверям артефактория. И с огромным неудовольствием выяснил, что не только они с Мелитой решили полюбоваться вставшим солнышком.
Это самое солнышко безмятежно скользило по длинным черным прядям парика — Мечтатель стоял возле самого выхода из тоннеля и, кажется, был без музыкальных инструментов. Кристо даже наполовину проснулся, когда такое увидел.
Окончательно он проснулся, когда рассмотрел остальное собрание. Хет — ну, это понятно, откуда ж еще новостей набраться; Скриптор — тоже где-то ясно, он вечно всюду суется, непонятно, почему… Фрикс, безмятежно почивающая Гелла — вот кому хорошо на плече у братца… Крэй с шайкой — эти что тут делают?! Ковальски с ними, вроде как, дел не имел, утверждал, что с него по горло хватает одного отморозка. Ренейла — а что Сектору Анализа тут понадобилось? Какие-то практеры — ясно, это из тех, кто изучал сеншидо, — потом еще Урсула со своими полупудовыми кулаками…И Гиацинт за ее широкими девичьими плечами. В общем, мечта, а не компания.
Вышедший из артефактория Макс с хмурым изумлением поглядел на эту делегацию.
— Только не бросайтесь обнимать меня все сразу, — попросил он. — Иначе кому-нибудь может не хватить.
Никто не бросился его обнимать. Вместо этого вперед вышел Экстер Мечтатель, и его приближение сподвигло Макса на непонятную фразу:
— Эта семейная пара меня доконает.
А может, он пробормотал что-то другое, Экстер не стал уточнять.
— Не опасайся, — тихо обронил он, — я не стану тебя задерживать.
— Ой ли?
— И отговаривать тебя я тоже не намерен. Мне известны причины, по которым ты… — он по-старому, по-экстерски вздохнул и проговорил: — Я желаю тебе доброй дороги, Макс. Пусть Целестия будет лишь красочным, поучительным сном. Но если ситуация… словом, если твое присутствие окажется необходимым — можем ли мы надеяться, что ты…
— Экстер! — взорвался несчастный Ковальски. — Что может случиться такого, что придется вызывать меня обратно?!
Вместо ответа Экстер обратил взгляд вверх, где сияла безмятежная, красочная целестийская радуга.
— Я-то думал, ты умнее остальных, — выдохнул ошеломленный Ковальски. — Перестаньте же смотреть на меня, как на мессию! У вас тут… у вас есть вроде как Оплот Одонара, семь Магистров и один коматозник, до черта магии и воинов Альтау, так чем вам может помочь человек извне?
Глаза Мечтателя из печальных и отстраненных сделались просто серьезными.
— Скажи, Макс, — тихо проговорил он, — когда ты составлял план битвы с Прыгунками, когда встал на пути у Холдона — ты говорил себе то же самое?
— Я говорил себе: «Местный Витязь помер, а у остальных мозги в дефиците. Придется действовать самому, других вариантов не предвидится».
— Так что изменилось?
— Я узнал, кто ты на самом деле.
Витязь помедлил перед следующим вопросом.
— Разве ты не догадывался?
— Догадывался. И можно сказать, я спокоен за Целестию, — теперь помолчал Ковальски. — Кстати, у меня тоже есть вопрос. Не откажешься объяснить, почему ты скрывался так долго?
— Помимо всего другого, я ждал человека, — проговорил Экстер грустно, — или мага, неважно. Который однажды скажет себе: «Придется действовать самому, других вариантов не предвидится» — и за ним эту фразу повторят остальные. Однако я и представить себе не мог, что человек этот придет из внешнего мира.
— Правда, что ли, — фыркнул Макс. — Ну, в любом случае хора голосов, которые меня цитируют, что-то не слышно. И да, кажется, Эльза рассуждала примерно так же — ну, та глава контрабандистов, которую…
Он стиснул зубы, помрачнел и добавил:
— Хватит воспоминаний. Я ухожу.
Мечтатель не сказал больше ничего — и ничего больше не прибавили остальные. Мелита, улыбаясь, помахала на прощание, но Макс, кажется, ее не увидел. Он осмотрелся, словно отыскивая кого-то в этой группе, осмотрелся во второй раз и шагнул к Кристо. Наклонился к уху парня, шепнул несколько слов, и Кристо нервно, но как-то одобрительно хмыкнул. Передал из рук в руки какой-то маленький сверток.
А потом Макс Ковальски шагнул вперед и уже не оборачивался до самых ворот Одонара, где, на почтительном расстоянии от пасти Караула, торчали несколько кордонщиков — его эскорт.
Обернулся он уже в воротах. Но взглянул не на провожающих его артефакторов и не на Витязя Альтау — на единственную высокую башню Одонара, из-за которой артефаторий всегда выглядел стрекозой, пришпиленной к земле иголкой.
Золотой блик подмигнул с вершины башни, и руки Макса сжались в кулаки.
— Ну? — он повернулся к кордонщикам, которые соблюдали пока почтительную дистанцию. — Где там ваша «холодная память»?
И ускорил шаг.
Когда его спина уже скрывалась из виду — из артефактория на дорожку выбежала Дара. Она не задала ни единого вопроса, не сказала ничего, только нашла вдалеке исчезающий силуэт Макса — и осталась провожать его глазами вместе с остальными.
Совсем скоро в небо взвился скоростной правительственный дракон — и скрылся за подсвеченными светом радуги пухлыми облаками.
Мелита заговорила первой — и как всегда, не о печальном.
— А надо было кинуться его обнимать, — заметила она деловито. — И непременно с рыданиями — какое у него было бы лицо! Нольдиус, особенно если бы рыдал ты…
Смущенный Нольдиус пробормотал, что он был не настолько близок с Ковальски, чтобы выражать свою скорбь так эмоционально.
— Ха! Успеешь сблизиться, когда он вернется.
Нольдиус только глаза возвел ввысь, а Хет почуял новости.
— Вернется? Ты думаешь, что он вернется? Он тебе говорил, да?
— Нет. А только… эй! Тут вообще есть те, кто верит, что он уходил навсегда?
— Но ведь там же чары… — начал кто-то.
— Так ведь это же Макс Февральски! — передразнила Мелита. — На него и Браслет Безумия не действовал! Ну ладно. Кто не верит моей женской интуиции и верит его вроде бы как благородной лжи, а?
— Я.
Мелита обернулась, приподняв черные брови. Говорил Кристо, который был не по-своему собран и серьезен.
На ладони у Кристо лежал белый шелковый сверток, оставленный ему Максом Ковальски. Один угол свертка был отогнут, и в него виднелась сияющая червонным золотом прядь волос.
Глава 4. Последствия Ковальски
Делопроизводство точно придумал Холдон.