Елена Кисель – Немёртвый камень (страница 19)
Мелита и Кристо громко сглотнули из-за спины артемагини. Бестия выдохнула сквозь зубы: ей стоило некоторого труда не забыть, что она сама вызвала этих троих.
— Садитесь. У меня к вам серьезный разговор как руководителя боевыми звеньями.
Все трое с сомнением покосились на Озза, потом на жуткие стулья в кабинете завуча и остались стоять.
— В этот месяц, — Бестия специально говорила неспешно, — Дара и Кристиан, вы не выходили на рейды, о чем кое-кто из вас не уставал мне напоминать…
Кристо изобразил пантомиму на тему «Я, что ли? А вы не обознались?».
— Напоминала я, — равнодушно пояснила ему Дара. — Решила тебя… не травмировать.
Кристо мысленно ее поблагодарил, а Бестия продолжила напряженно-спокойным голосом:
— Пришла пора решить, что делать с вашим звеном. Говорю сразу: во внешний мир вы больше никогда не попадете, — Дара и Кристо разом открыли рты, но Бестия не дала себя перебить: — Это не мое решение. Вы в черном списке у Кордона. Вас просто не выпустят.
Жухляки, четко подумал Кристо в адрес сотрудников Семицветника. А он-то обещал Мелите из внешнего мира часики наручные привезти. Придется у контрабандистов заказывать, у них раз в пять дороже… Дара усмехнулась углом рта.
— Понятно. Боятся, значит, что мы можем… столкнуться?
— Более того, — Фелла не ответила и слегка повысила голос, — за этот месяц ко мне не в первый и не во второй раз попадают документы с требованием разделить ваше звено.
— И что же вы отвечаете?
Фелле как наяву представился покрасневший Сапфириат, читающий ее ответ. Ну, может, она и была несколько резка в выражениях…
— Что это не в их компетенции. Однако артефакторию проблемы не нужны. Вы должны…
Прозвучал дробный топоток, а затем в дверь застенчиво заскреблись.
— Хет? — сказала Бестия, с трудом удерживаясь от того, чтобы вышибить дверь к болотным нечтам.
— Фрикс над полетниками работает, — доложился ябедник, без особого удивления покосившись на Озза Фингала, который раскинулся у стола Бестии наподобие коврика. — Экспериментаторы думают, как свернуть действие своего артефакта, пока к соглашению не пришли, а дракси вызвать нельзя, потому что… ну, вы ж знаете…
Потому что драконы отказываются пролетать над Одонаром. Бестия сжала пальцы так, что суставы затрещали.
— Что с Гиацинтом?
— А его уж пятый день как нет. Караул его выпустил за ворота без пропуска, он же не сотрудник и не учащийся — так, пришлый. И дракобиль выходит, что пришлый… так что Караул и его пропустил.
Дара, Кристо и Мелита с огромным интересом уставились на Хета. Бестия было свела брови, потом пожала плечами. Гиацинт покинул артефакторий. Тоже, трагедия — да он последний месяц ходил совсем не в себе. Скорее всего, подался в родовое гнездо матушку навестить, он всё последнее время порывался это сделать, просто помогал то при целебне, то при восстановлении артефактория…
Фелла махнула рукой. Понятливый фискал испарился так живо, что завуч задумалась: а не припрячь ли это дарование в качестве постоянного курьера? Пользы от него точно будет больше, чем на занятиях.
— Ого, — сказала Дара. — Вы его даже не стукнули. Вам, наверное, нездоровится?
— Разделить ваше звено несложно. Мелита, как артемаг, принимавший участие в битве против Холдона, имеет право на получение квалификации. Думаю, «фиолетовый» уровень на ближайший месяц, а дальше…
— Подождите, — вмешалась ошеломленная Мелита. — Но ведь… я ведь теорию еще не сдала.
— Зная твои способности к теории — тебе это и не грозит в ближайшие полвека. Но я думаю, что прошловедение и внешнемирье потерпят. С присвоением тебе квалификации оперативника, ты можешь войти в звено, твоим напарником по которому станет Кристиан.
Рот Кристо медленно открылся, образовывая длинное «О».
— Полагаю, вы сработаетесь, — прибавила Бестия, изображая не самую приятную улыбку. — Дара. Твоим прикрытием в битве за Одонар был Нольдиус. Его уровень как боевого мага более соответствует твоему. На практической работе по «фиолетовым» вызовам в Целестии он удовлетворительно себя показал с другими практикантами-артемагами. Насколько я знаю, у него возражений против работы на рейдах нет. Ты что-то имеешь против?
Дара пожала плечами с наплевательским видом. Он яснее ясного заявлял, что ей могут дать в напарники хоть Хему Камбалу — ничего, переживет.
— У кого-нибудь еще возражения есть?
— У меня есть возражения, — вдруг сказала Мелита, глядя на бессознательного целебника. — Я решила, что не буду оперативником.
Кристо изобразил еще одно «О», но не длинное, а широкое и кривое. Дубовая столешница раскрошилась, когда Бестия вцепилась в нее пальцами.
— Решение окончательное?
— Ага, — легкомысленно откликнулась девушка. — У меня срок обучения к концу подходит, так что пора бы уж решать.
— И есть причины, по которым…
— Да не особенно.
Позже Бестия сама удивлялась тому, что не воспользовалась боевой магией. Холодный немигающий взгляд прошел по красивому лицу девушки, мягко говоря, с неодобрением.
— Вот как. Какой же из Отделов ты решила почтить своим присутствием после окончания срока обучения? Или, — голос Бестии стал еще на порядок холоднее, — ты намерена искать работу вне Одонара?
Мелита смотрела на нее кристально честным взглядом.
— Да нет, мне в артефактории нравится. А по специальности… Я не экспериментатор, не производственник, точно не снабженец, а в Отдел Анализа меня не пустят, я пою слишком громко и мешаю работать. Так что я думала… ну вот, детей учить — у меня вроде бы получается…
Дара в последнее время пребывала в тихом коллапсе, но тут уже и она посмотрела на Мелиту, как на сумасшедшую.
Учебная нагрузка пугала артефакторов больше, чем Малая Комната, песенки Мечтателя и разъяренная Фелла Бестия. И чтобы нашелся тот, кто добровольно себя подпишет на эту каторгу…
— Учителя в Одонаре имеют специализацию и всегда относятся к одному из отделов, — проговорила Бестия, сверля Мелиту взглядом. — Никто и никогда не брал в качестве специализации преподавание артемагии. Я надеюсь, ты имеешь в виду преподавание артемагии? С учётом того, что остальные дисциплины ты сама не можешь сдать.
Девушка с невозмутимым видом пожала плечами.
— Люблю быть первой. Ну, если вам так не нравится мой выбор — вы же всегда можете пожаловаться на меня директору…
У Бестии дернулась щека. Пришлось напоминать себе, что испепелять взглядом дерзкую девчонку можно только фигурально, а то действительно можно получить труп.
— Значит, ты не собираешься получать квалификацию оперативника, — повторила Фелла. — Это всё упрощает. Дара, с этого часа твое звено получает доступ в иные миры через Особую Комнату. Зайдите отметиться к Гробовщику, найдите в книгарне справочники по работе в иных мирах. Списки для снабженцев по маскирующим и другим артефактам заберете у меня сегодня на шестой фазе радуги. Рекомендую обновить в памяти правила поведения оперативника в незнакомом мире: там у вас не будет такой роскоши, как гид. С учетом того, насколько активны в мирах артефакты, ваш первый вызов не заставит себя ждать.
Бестия проговорила это все на одном дыхании и прибавила с огромным облегчением и уже от всей души:
— Убирайтесь.
Троица вышла в молчании и недоумении. Уже из-за двери донесся озадаченный голос Дары:
— Что это было?
— По-моему, вас только что повысили, — заявила Мелита, — до полноценных оперативников. Я говорила: одно слово «директор» на нее действует просто магически!
Бестия помолчала еще три секунды, чувствуя, что вот… еще немного… только капельку сверху и…
Встрепанный стриж уронил на ее стол пару клякс помета и артефакторную печать, при помощи которой передавались срочные письменные сообщения. Бестия приложила печать к листу бумаги — и на бумаге проступили витиеватые буквы, над ними — эмблема Кордона.
Фелла читала сообщение недолго. Вскоре ее кулак рассек воздух, а очередной эмоциональный монолог заставил Озза очнуться от обморока и благоразумно уползти из кабинета на карачках. Может, Фингал был склонен к мазохизму, но не к суициду же, в самом деле…
Бестия швырнула печать вместе с листком в угол и обхватила голову руками.
За окном по-прежнему орали: практеров пытались переловить подручными средстами, пока выходило плохо. Исчезновение Гиацинта, волнения в Кордоне, все эти, Холдон бы брал их, артефакты, которые непонятно откуда берутся — это какой-то невероятный клубок, а самое омерзительное — что все и каждый в этом артефактории интересуются у нее как бы между делом: не могла бы она зайти к директору?
Надо было тряхануть Дару и поинтересоваться, не составил ли Ковальски соответствующего плана перед уходом. С него бы сталось закрутить подобный заговор.
Бестия заскрипела зубами и сжала руки в кулаки. К директору она не пойдет. Пусть даже артефакторий будет рушиться. Она умудрялась избегать его две с лишним семерицы до той встречи в коридоре (щеки тронул гневный румянец), и месяц после, и если нужно будет — прекрасно продержится еще пару веков.
Рукоятка метательного ножа, на лезвии которого висело письмо из Семицветника, нагло притягивала взоры.
— Даже не надейся, — сказала Бестия кому-то, с кем не переставала спорить уже целый месяц. И гордо отвернулась к окну.