Елена Кисель – Источник пустого мира (страница 58)

Веслав иногда умел входить едва ли не тише, чем Виола.

Вид у алхимика был раздраженный и подавленный одновременно. В ответ на наши вопросительные взгляды он качнул головой и пробормотал:

— Ничего. Никак. Даже самое сильное, что у меня было, — досадливое дерганье уголком рта, — словом, ничего. Правда, туда заявилась Ыгх, кстати, в виде Мандрила, перепугала всех, теперь вот помощь предлагает. Эдмус, ты бы приглядел за ней, вы достойная пара.

Женатый спирит-отец с достоинством направился к двери, но у двери достоинство растерял, показал Веславу в спину длинный язык, подмигнул мне и упорхнул в коридор — вправлять мозги Ыгх.

Остались я и рыцарь. И хотя нас беспокоила участь Шукки, мысли наши так и крутились вокруг того, что Веслав сказал, вернее, того, что он в очередной раз не сказал.

— То есть, ты…

— Знал. Кроме Светлокнижника, Книгу Миров с одного движения мог бы захлопнуть разве что Повелитель Тени. И то — вполне освоившийся со своей властью. Интересно бы знать, как это дошло до вас.

Йехар молча протянул цветок, и Веслав понимающе хмыкнул, рассматривая тоненькие корешки.

А у меня все это время было такое ощущение, что о Книжнике я уже где-то слышала, да не от кого-нибудь, а от самого Тео — оно возникло тогда, на поляне, а теперь вот понемногу начало оформляться.

— Веслав, а Книжник не может быть связан с Дружиной?

Алхимик поощрил меня кивком.

— У него есть еще одно имя. Поводырь. Поводырь Великой Дружины. Той самой, которая придет, когда явится Повелитель Тени.

— Тео?!

— Ирония, а? Этот источник магии мира, вполне возможно, просёк, кто явился в его мир. И наклепал из библиотекаря моего основного противника. Олицетворяющего жизнь, в то время как Повелитель Тени несет противоположное. Или, вернее, Тео должен будет стать моим противником, если Виола ему прежде шею не свернет.

Йехар повернул голову и молча уставился на алхимика тяжелым взглядом.

— Я не собираюсь, не бойтесь, — отрезал тот.

Все это время мне казалось, что они как минимум забыли, о ком говорят.

— Тео? Тео?! Поводырь Дружины?! Да вы… да он… он же как этот цветок! — он изумления я прибегла к излишней образности. За что и была вознаграждена недоуменными взглядами алхимика и рыцаря.

Потом Йехар медленно покивал и поинтересовался хорошо знакомым мне тоном светлого странника:

— Как часто ты видела цветки, которые не пригибаются после падения на них гранитных скал?

Я остановилась. Если задуматься, Тео уже не раз давал нам возможность удивиться. И в случае с той девушкой — Корой. И после того, как мы узнали о тех допросах, в Конторе.

Вряд ли всё же его вызвали просто так.

— И ты думаешь, что он когда-нибудь возглавит Великую Дружину в бою против тебя?

— Там видно будет, — отрезал Веслав. — Учитывая все новости — в ближайшем будущем этого не предвидится.

Для разнообразия я посмотрела на Йехара, но и странник как-то не торопился выдавать сентенции о важности для этого мира такой персоны, как Теодор. Вместо этого рыцарь с очень усталым вздохом опустился за стол.

— Что-то показывает мне, — пробормотал он, — что для нас не это должно быть самым важным. Я уже обманывался, когда считал ничтожной одну человеческую жизнь по сравнению с делом света… но сейчас, когда оказалось, что в опасности жизнь ребенка…

За спиной рыцаря Веслав со злостью саданул кулаком по моей тумбочке.

Глава 22. Вполне естественные итоги

— Полное квакство!

Очень подходит к нашей ситуации.

Можно было бы долго отвечать, где мы находились в данный момент. Говоря очень цензурно — в унынии. В тотальном.

На базе умирал ребенок, а мы не знали, чем помочь. Хуже — мы знали, что не могли помочь. Потому просто сидели на кухне и демонстрировали полный упадок сил.

Я, Эдмус, Йехар и Веслав, если быть точнее. Виола была занята любимой разрядкой: дрессурой Тео. Книжник спасал свой нос. Мандрил, ободренный нашим вроде как бездействием, развернул на базе бешеную подготовку к очередному противостоянию, организовал какие-то военные тренировки чьих-то задниц… наверное, мой справочник мог бы это пояснить. Но я его не открывала.

И тут влетает Ыгх и оскверняет нашу священную скорбь безбожным кваканьем!

Рука Эдмуса дрогнула просто на автомате, и увесистый гамбургер по воздуху промчался к морфу. Та не растерялась, расширила пасть втрое, сожрала гамбургер, выплюнула обертку. Потом приступила к обязанностям осведомителя:

— Полное квакство. Он хочет с вами встретиться!

Йехар шевельнулся и поднял безнадежные глаза.

— Встретиться? — переспросил он. — Программист?

— Нет, мой двоюродный дядя-жаб! Программист! Я ему наплела, что вы все твакие из себя хорошие… ну, и он…

— Поверил?! — поразился Эдмус. — Постой-ка… оказывается, ты лживее спирита!

В его устах это был серьезный комплимент, и Ыгх это просекла. Жаба мимолетом отвесила смешной поклон, допрыгала до нашего стола (каждый прыжок — не меньше двух метров, ей-богу) и уточнила:

— Не поверил. Поразился. Мол, он вас ква-лифицирует как злодеев, а вы, оквазывается, такие из себя спасители!

— И теперь?

— И теперь он хочет с вами встретиться.

Йехар, хоть и пребывал в скорби, подхватился на ноги, встряхнулся и… вспомнил что-то и посмотрел на Веслава. Кисло.

Алхимик, а ныне — Поводырь Дружины — не реагировал. Он сидел на другом конце стола и проявлял свой упадок сил активнее всех. Стол перед Веславом был завален листками из блокнота, какой-то рецептурой, записями, а воздух — наполнен летающими клочками бумаги. Повязка съехала набок, открывая ожог, отросшие волосы в полном беспорядке, рука ожесточенно что-то черкает на очередной бумажке. На взгляд Йехара он даже не обернулся и только продолжил бормотать что-то вроде: «Какого ж веха он не работает, почему, что не так…»

Рыцарь сам себя назначил исполняющим обязанности Поводыря и повернулся к Ыгх.

— Где? Когда?

— Так же ж… он вас уже минут десять квак ждет! У базы, то есть, на песчаном бережку. Я-то думала эта, ну, Шукка, его засечёт.

Не засекла по понятным причинам.

Опять, стало быть, возле с-озера. Прекрасное место ддля встреч с олицетворением здешнего зла. Йехар думал так же, потому что подхватился на ноги, поправил меч и явил во всей красе свою прежнюю осанку, в результате чего стал выше ростом примерно на тридцать сантиметров. Я и не замечала, как сильно он сутулился в последнее время…

— Идем!

— Стоп! — Ыгх невероятным прыжком вспорхнула на стол. — Сидеть, лежать, не прыгаться! Он хочет, чтобы вас было не больше трех. Потому квак пятерых вас он боится.

— Пятерых нас и сами-то мы боимся, — умильно заметил Эдмус. — Пошлите туда одного меня — да и дело с концом. Его сумасшествие будет быстрым и безболезненным.

Пальцы у Йехара дернулись так, будто он хотел дать спириту подзатыльник, но потом вспомнил, что не дотянется.

— Трое из пятерых… — пробормотал он. — Если есть шанс избежать войны, выиграть время мирными переговорами… мнится нам, туда должны идти светлые!

— Я, ты и Глэрион? — поинтересовалась я с иронией. Странник любовно погладил рукоять меча, но тут же смутился, отвлекся от общения с «второй половинкой» и заявил:

— Нет, можно еще кого-то взять!

Ыгх начала потихоньку давиться от самого жабьего в мире смеха. Я ее понимала.

Кроме нас в помещении оставались Веслав и Эдмус, и уже одного из них было бы достаточно, чтобы сорвать любые переговоры!

— Может, Тео… — начала я, но Йехар только в ужасе округлил глаза. Архивариус не умеет контролировать собственные силы, и если он случайно их использует…

— Виола?

Все посмотрели по сторонам, как будто надеялись, что Виола выскочит из-за кофейного автомата. Для такого ограниченного времени — не мешало бы, чтобы Виола была где-нибудь поближе.

Ну что ж, Дружина всегда славилась своими суицидальными выходками…

— Веслав? И-э-э… третьим будешь?