Елена Кисель – Источник пустого мира (страница 57)
— Тео, ты же пытался меня отговорить. Ну… — черт, аргументы кончились, да и голова кружится все-таки сильно. Не надо было вставать.
— Не следует обращать внимания на Веслава, — помог мне Йехар. Он деликатно подпихнул под архивариуса стул. — Во время нашей второй миссии мы были свидетелями куда худшей его вспышки, правда, по сходному поводу. И потом, у него есть причины…
Ой-ей, пора менять тему, не надо мне разговоров про причины и понимания в глазах!
Выручил Эдмус, который «помогающим» голосом прошипел мне в ухо:
— «Сколько меня не было?»
— А, да! — встрепенулась я. — Сколько меня не… сколько я тут провалялась?
Рыцарь поглядел на меня настороженно, но дал ответ:
— Двенадцать часов.
Ого-го! Так это я попала на затишье? Думать не хочу, чего наговорил Веслав в первые пару часов моей отключки.
— Стены дрожали, — не разочаровал меня спирит. — А мы вообще заходить боялись: отсюда только и слышалось: «Хаос, пижма, Горгона!» Ну, и много еще, но я повторять не буду. Не выговорю.
Я уселась на кровати так, чтобы опираться спиной на стену — так оно устойчивее. С изумлением вперилась в Тео: а он, что же, так и был тут во время тайфуна по имени «Веслав»?
— Я был в лазарете, Оля, — негромко откликнулся Теодор. — Эдмус уверял, что так я по крайней мере выживу. Я пришел только сейчас, и…
И я видела, чем это кончилось. Запала злости у алхимика хватило на полсуток, до моего прихода в сознание.
Только теперь я заметила, что Тео держит в ладонях совершенно поникший, увядающий желтый цветочек, тот самый, который выпал из пальцев Шукки.
— Девочка в сознании?
Библиотекарь не ответил, говорить пришлось рыцарю:
— Вполне. После твоего целения ей несколько полегчало… настолько, что она категорически отказывается кого-нибудь видеть. Мы полагаем, это некое чувство ущемленной гордости, нежелания принимать помощь…
— У кого же мы еще это наблюдали? — перебил Эдмус. — Нет, не у алхимиков, не у спиритов точно… ой, а как насчет рыцарей или триаморфинь?
Рыцарь не ответил и даже не ударил. Он нашарил на столе кружку и сунул мне в руки. Вечная сестра милосердия с клинком на поясе.
— Спасибо, — я отхлебнула теплой жидкости и чуть не подавилась: — Работа Веслава?
— Так точно, но не эликсир, а бульон, — весело отрапортовал спирит. — Усовершенствованный его антидотом синтетики. Что ты морщишься? Зато совершенно натуральный!
Лучше уж я умру, пожирая местные гамбургеры. Я сделала еще пару глотков, перекосилась и отправила кружку в лапы Эдмуса.
— Будь другом, допей.
Спирит осушил кружку залпом, да еще и дно вылизал. С кухней его мира ему к гадостям не привыкать. Я же потянулась за Справочником — лишь бы спрятать глаза. Девочку вот не спасла. Сама чуть не угробилась. В очередной раз выставила себя дурой. Ладно, хоть вид занятой будет.
Справочник обнаружился на полу возле кровати и показал дивное: «Ослабленное состояние команды злодеев дает возможность дипломатической встречи».
Команда злодеев — это, стало быть, мы?
— И еще, — вступил Йехар так, будто мы не прерывали беседы, — подала голос Ыгх. Она преобразилась в одного из помощников Программиста. По ее словам, он знает о нас, считает нас злодеями, явившегося из другого мира…
— Тут он угадал, — вставил спирит.
— …и планирует вылазку в самом ближайшем будущем. Ыгх сообщила, что попытается его отговорить, но получится ли у нее это…
Могу дать ответ: вряд ли. Если уж Программист играет по своим, заложенным в башку с-правилам, повернуть его мировоззрение не удастся никому. О-ох, тут еще и драться, и Синон наверняка крутится где-то неподалеку, а источник мира сего — как сказал бы Веслав, «вех знает, где».
Кстати, насчет алхимика и источника мира.
— Весл сказал что-то о предупреждении и о том, что он мог опоздать…
— Захватывающая история, прямо детектив, — с готовностью отозвался Эдмус. — Сидит наш алхимик у себя, над какими-то листиками размышляет, а тут бац — и вокруг золотистые искры летать начинают. Я бы подумал что угодно — ну, искры и искры, а он сразу сообразил: с тобой что-то неладно!
Да не сообразил он, а почувствовал. В третий призыв было что-то подобное, я просто не обратила внимания…
И сейчас обращать не буду.
— И?
— Вот он сюда и примчался, как рыцарь, только без верного коня. А Йехар принесся следом, потому что Глэрион уж как-то очень ярко запылал, а я — ну, просто интересно, что за топот такой, кто ругается…
Понятно. Могла, конечно, сработать защита Тео — то, что мы видели с Книгой и с «Саваном грешника»… но ведь защита так не работает? Или работает? Вдруг она вообще рассчитана не только на архивариуса, а на всех нас, а Тео только носитель? Стало быть, это не он, а мы так сильно нужны источнику этого мира, что…
— Ольга, — вмешался в мои размышления Тео, — взгляните.
Он открыл ладони, на которых лежал цветок. Живой и как будто только что сорванный, нет, гораздо более живой, чем был до того, как его сорвали. Этот наконец стал похожим не на зелень Заповедного Сада, а на цветы нашего мира. И еще в нем было что-то такое…тонкие корешки, отходящие от стебля. Связь с землей, которой не было раньше.
— Думаете, если его посадить, он выживет? — осведомился Тео шепотом. На цветок он смотрел с недоумением и, пожалуй, с восторгом и вообще выглядел самим собой впервые с начала нашего сегодняшнего разговора. Казалось, еще немного, и он заявит, что быть стихийником — не так уж…
— Прелестно.
Я человек пуганый, но голос Виолы впечатлял. Тео как-то невольно прикрыл ладонью многострадальный нос и обернулся: триаморфиня стояла в двух метрах, уперев руки в бока. Вошла она совершенно бесшумно, как и полагается человеку, одной из сущностей которого является пантера.
— Так тебя, значит, интересуют цветочки?
— Но я только что…
— Ну, надо же, какой прогресс! А у нас тут, знаешь ли, война наклевывается. Совсем-совсем маленькая, и погибнуть мы можем, просто так, чуть-чуть, но это же так прикольненько, да?
Более жуткого тона, чем этот аномальный сплав сюсюканья Бо и стальных ноток Виолы, я в жизни своей не слышала. Йехар и тот вздрогнул — а уж странник в жизни навидался гораздо более страшных вещей, чем я. Про Тео говорить нечего: у него был совершенно прибитый вид, а сил хватило только на один вопрос:
— Я разве… могу что-то сделать?
— Ты можешь перестать твердить на каждом углу, что ты человек и сделать то же самое, что сделал с четырьмя Сиамами!
— Но согласно теории Веслава — это всего лишь защита, и я действительно че…
У него хватило ума не договаривать: как раз в этот момент триаморфиня сжала правый кулак так, что побелели костяшки. Ноздри Виолы раздулись, какое-то время она боролась с собой, а потом тихо, почти ласково проговорила:
— На площадку. На тренировку. Сейчас.
Тео поднялся, обогнул ее по максимально широкой дуге и неуверенно направился к двери.
— Живо! — рык Виолы заставил библиотекаря перейти на быстрый шаг, временами переходящий в рысь. Сама Виола оставалась в комнате еще ровно столько, чтобы выпалить все, что она думает о своем ученичке.
— …тряпка! — закончила она и на этом удалилась тоже.
В последние дни такие сцены были мне до боли привычны, так что я даже не стала вмешиваться, тем более что проклятая голова закружилась опять. Весл, зараза, чем ты меня пичкал эти двенадцать часов?
— Ольга, — окликнул меня на этот раз Йехар. — Какой стихией нужно обладать, чтобы воскрешать цветы?
— Быть алхимиком, — брякнула я наобум, вспомнив засушенную розу, которую как-то оживил Веслав. Желудок в ответ на простейшее воспоминание о розе тут же скрутился жгутиком.
— А если маг? Стихия земли?
— Стихийник земли может прорастить семена или ускорить рост растений, течение соков. Но то, что один раз оторвано и убито, оживить не сможет даже профессор, не знаю, как насчет Повели…
Справочник, который я так и держала открытым, захлопнулся сам собой. Я подняла голову и посмотрела на Йехара — странник сидел на том месте, которое только что оставил Тео, и пристально рассматривал цветок. Наверное, библиотекарь его в спешке обронил.
— О, Господи, — выдала я в точности по здешним сценариям. — Да ну… да получается, что Виола права… что ему все-таки дали что-то такое… во что же его превратил этот источник?!
Йехар наклонился ко мне, будто опасался шпионажа, и заговорил тихо:
— Веслав тогда, на поляне, назвал его Книжником — и это нам почти ничего не сказало. Но теперь мы припоминаем, что в древних пророчествах это наименование встречается в ином качестве. В светлых пророчествах, — добавил он, — Веслав же пользуется источниками серыми и темными. Так вот, в пророчествах светлых тот, кого темные именуют Книжником, называется еще Светлым Щитом, Защитником… Не могу припомнить — как ещё, но знаю лишь, что под ним понимается маг, маг невероятной силы, который может появиться в мирах, как противовес…
— Мне.