Елена Кисель – Боги (страница 4)

Пока войска Кронидов, малость контуженные, но все равно ликующие, добивали противника, сами Крониды двинули разбираться с папочкой.

Отвлекающий момент обеспечил Посейдон. Увидев сынка, который нагло отплясывал что-то дико-сатирское прямо у него перед носом, Крон малость выпал из реальности, но потом собрался, размахнулся как следует – и огреб себе молнией от Зевса, который тоже времени зря не терял.

Крон понял, что запахло жареным, и схватился за самое важное. В смысле, за адамантовый серп, которым его снабдила мама-Гея и которым была произведена кастрация Урана. Посейдону и Зевсу, видимо, грозила та же участь, но – вот незадача – серпа в шатре у Крона не оказалось.

Повелитель Времени озадаченно ругнулся в пустоту. Пустота нагло ответила голосом Аида, что, папа, я тут у тебя кой-что позаимствовал, потому как тебе ж уже все равно не нужно, и вообще, давай, до свиданья.

«Обложили, гады», – с тоской сообразил Крон за секунду до того как получить трезубцем в пузо, а молнией в глаз и закончить свое сознательное существование.

После этого перед тремя сынками-победителями остро встал вопрос – что делать с по натуре бессмертным папашей. Конечно, можно было бы его на скорую руку оскопить, как он Урана, и так оставить…

Но, то ли Крониды были слишком основательны, то ли слишком увлеклись – в общем, вышло так, что они порубили на куски всего Крона. Потом дружно почесали в затылках и скинули фрикасе из папки в Тартар, от греха подальше. Для полного комплекта по тому же адресу отправили Кроновых союзников.

Стеречь всю эту злобную братию взялись Гекатонхейры, которые заявили, что они, конечно, развлеклись, но отрыв – хорошо, а дома – лучше.

Из непроверенных источников

Кое-кто утверждал, что титаны, заключенные в Тартаре, бунтовали и мечтали вырваться. Тогда, в моменты особого разгула, к их темнице спускался царь всея подземного мира Аид и скучным голосом начинал рассказывать, как обстоят дела наверху. Минут через десять из бездны звучал вердикт узников: «Ну вас нафиг. Такой бардак устроили в мире, что лучше мы тут посидим…»

10. Мы делили апельсин...

Пиры отгремели, головы с похмелья отболели, титана Менетия, забытого за победной чехардой, сослали во мрак Эреба – и вот тут-то перед олимпийцами нарисовался вопросище: кто будет править миром? Уран – кастрат и в депрессии, Крона упекли в Тартар, а наследничков как-никак трое!

Наскоро удалось поделить вселенную на три части – небо, море и подземный мир, но тут засветился второй вопрос: а кому какая? Зевс предлагал решить все по-мужски, то есть, с помощью мордобития до победного конца, Посейдон орал, что знает очень хорошую считалочку, Аид не встревал вообще и, похоже, мирно отсыпался где-то после последнего пира (по обыкновению, не снимая шлема невидимости). Наконец, при посильном участии здравомыслящего женского контингента, было решено: тянуть жребий!

Что и было сделано немедленно.

Зевс, сунув руку в чашу жеребьевки, вытащил небо и верховную власть.

Посейдону повезло чуть меньше – ему досталось море.

Вслед за этим в зале, где проходила жеребьевка, установилась гулкая и задумчивая тишина. В ней раздались шаги, потом из пустоты донесся зевок, и голос Аида поинтересовался:

– Я ничего не пропустил?

Хотя на самом деле спрашивать нужно было другое: «А что это у вас, братики, такие ехидные рожи?!»

Посейдон живенько смирился со своим жребием и на время отложил зависть к Зевсу – потому что понял, что кое-кто вляпался покруче. Зевс же сдвинул брови скорбным домиком, выступил вперед и произнес фразу, от которой так и разило неприятностями:

– Мне нужно тебе кое-что сообщить…

Аид принял новость о том, что он теперь вроде как царь мертвятника, в своем стиле.

– Фигли, – сообщил он общественности из пустоты и явственно смылся. Последующая погоня за невидимкой для двух новоявленных повелителей мира ознаменовалась фингалами, битой посудой и непраздничным настроением. Через пару часов, когда матерные выражения в богатом запасе братьев поистощились, а дворцу нужен был капремонт, сволочной старшенький изволил снять шлем и сообщить:

– Да ладно, давайте ваш жребий, это я прикалывался.

Заявление было встречено с облегчением и полным пониманием того, что этому троллю в подземном мире самое место…

Так образовались три основных царства и три основных божественных дома, о которых не грех и дальше поговорить.

Из непроверенных источников

Как известно, правление Зевса и Посейдона не отличалось справедливостью. Время от времени то дети, то жены, то еще кто поднимали хай, который подавлялся одним-единственным аргументом:

– А вы представьте, что на моем месте был бы Аид!

После чего все кидались воспевать мудрость и благородство своего Владыки.

Часть 2. ОЛИМПИЙСКАЯ КУНСТКАМЕРА. 11. И о главном. Главный у нас Зевс...

Зевс, он же младший сын Крона, он же Громовержец, он же Эгидодержец, он же еще до кучи пафосных эпитетов… Поскольку Зевс – не абы-кто, а, в некотором роде, самый чисто конкретный бог в Элладе – то и сидит он выше всех и лучше всех. Скромный, на пару сотен залов дворец притулился прямиком на макушке горы Олимп, откуда Громовержец бдит за всем, что происходит на земле грешной. Если не бдит – то пирует: конечно, весело, благопристойно, с нектаром, амброзией и возвышенными песнопениями и танцами (все поверили?). Благо, климат и компания позволяют: ни дождей, ни тебе града, а вокруг все больше послушные детки…

Когда бдеть уже нет сил, а нектар не лезет в глотку – Громовержец спускается на землю и начинает шататься среди смертных, кушать баранину, пить вино и творить под хорошее настроение чудеса. Зная об этом пакостном обычае верховного бога, древние греки старались почитать путников: ты ему – «Пшел вон, бомжара!» и в глаз, а он тебе – «Сюрпрайз!» – и молнию… Так, нежданно-негаданно Зевс сделался покровителем гостеприимства.

Верховный Кронид, как утверждают все без исключения, полон достоинств: красив как фотомодель, могуч как молодой Шварценеггер, а по справедливости вообще кого хочешь уделает. Еще Зевс мудр – а кто скажет, что не мудр… молния в верном колчане, старший брат рулит подземным царством, хотите экскурсию? Нет? Кто мудр и скромен, и вообще самый-самый? Правильно, Зевс.

Бдение Громовержца на Олимпе – зрелище очень даже примечательное. Опускаем красоты тронного зала и самого трона, опускаем восхищение белизной хитона и искусной ковкой жезла… безжалостно минуем рассказы о том, как устроены врата Олимпа и как красиво танцуют музы и хариты… сосредоточимся на основных деталях интерьера. У трона Зевса, например, стоят Сила и Зависть – сыночки титаниды Стикс и ценные, но малофункциональные предметы мебели. Неподалеку от них разместились блюстители законности – богини Фемида (да-да, та самая вторая жена, которая оказалась необидчивой) и дочка Зевса Дикэ. Ника-победа тоже обретается неподалеку, потому как кто ж ее далеко отпустит, а? Ну, явно не Зевс…

Еще у трона (там, как вы уже поняли, просто не протолкнешься!) стоят два внушительных сосуда – с добром и злом, откуда Зевс широкими жестами черпает для каждого человека, соответственно, хорошее и плохое. И выливает на землю, и куда льет – конечно же, не смотрит, потому вот время от времени кто-нибудь ходит… как с неба чем-то облитый.

Хотя с Олимпа не только льется – еще и сыплется! Еще одна дочка Зевса – богиня благоденствия Тюхе, тоже сидит у трона папы (а где ж еще, если все там!) и из рога той самой козы Амолфеи, обеспечившей Зевсу грудное вскармливание и приятную наследственность, сыплет людям дары на голову и вообще, на что попадется. Отчего в принципе понятно, почему многие люди, оделенные всякими благами, такие коз… э, пардон, все ведь помнят, что мы сейчас о временах глубокой античности?

За судьбу несчастных смертных отвечают не только Зевс и все вышеперечисленные личности, но еще тетки-Мойры, дочки самой Судьбы-Ананке. Эти три сестрицы, прямо как у Пушкина, только и делают, что прядут, только не вечерком и под окном, а на Олимпе и всегда. Из-под прялки у Клото вылезают нити судьбы, Лахезис развлекает себя тем, что вынимает жребии, а Атропос, как самая грамотная, ведет протокол – что напряли и навынимали сестрички. Судя по тому произволу, который часто творился средь древних греков, мойры особо не усердствовали со своей пряжей, а дергали за ниточки вовсю. Зевс, правда, им не мешал, потому как «А вы хоть знаете, кто у этих стерв мама?!» и «Да ну этих смертных, еще нарожают…».

Царь богов вообще не любит заморачиваться тем, что там по воле богов творится (а если начинает вникать, то ой, что начинается…), а потому вместе со своей вездесущностью предпочитает пировать в окружении детей, харит, граций и милого виночерпия Ганимеда, которого Громовержец упер у отца, чтобы… хм, ну, в общем, не чтобы сделать его виночерпием.

Время от времени на Олимп окольными путями просачиваются печали и даже маленькие кризисы. Тогда Зевс ненадолго говорит себе «сдвинь брови!» – все быстро преисполняются почтения по самую маковку, кризисы разруливаются – и можно опять себе пировать.