Елена Кисель – Артефакторы-3: Немёртвый камень (страница 8)
И скривила мину, которую Кристо помнил с колыбели и сам использовал часто. «Фуфло ваши нежности», – примерно так переводилось такое выражение лица.
Мать сунула его за стол, в руку втиснула ложку, перед носом возникла та самая миска с творогом и крынка со сметаной. Портняжка продолжила бурчать про все на свете: и что он худущий, как кровосос на диете, и что слыхала какие-то глупые слухи, что он связался с Прыгунками, и что второй его брат что-то сильно увлекся ирисовкой и становится чуть ли не более пропащим, чем сам Кристо, и только знает, что денег просить… Кристо сидел, потихоньку уминал творог и вполне себе наслаждался материнскими речами. То есть, наслаждался бы, если б не знал, чем они закончатся. Мать болтала-болтала, но оглядывала его чересчур внимательно, как кусок материи, из которого можно пошить перспективненький кафтан. Ясно – его сосватало не меньше, чем полдесятка матерей местных красавиц. А может, и не красавиц. Кристо сам с собой о заклад побился, что не дожует пятую ложку, а главный вопрос ему зададут.
И получил вопрос на четвёртой ложке. В лоб.
– Так ты, значит, практику свою уже закончил? И куда теперь?
Кристо поперхнулся этой самой четвертой ложкой творога. Мать приняла это за добрый знак, перестала бурчать и защебетала – вот уж что было сродни чуду:
– А то ведь у нас на селе урядника не хватает. Прошлого прислали, так был странный какой-то, с тинторелями, что ли, знался, всё зло хотел истреблять. Чуть что где – а он разнимать. Ну, так и влез раз в бабскую драку, а они его сгоряча так помяли, что пришлось дракона вызывать, везти до города…
– Новый, что ли? А дядька Ухарь куда подевался?
– Ой, нашел, о ком спрашивать! Нежить его загрызла. Года полтора уж будет как. В соседнее село пошел – ну, и… по обрывкам одежды потом кой-как узнали. То ли несыти, то ли жевнюки его так…
Кристо кивнул. Обычная смерть для целестийца, даже и для боевого мага. Ухарь в свои пятьсот с лишним лет был больше спецом по бабам и по ирисовке, затруднения же решал не через магию, а больше пудовым кулаком по голове.
– А ты, значит, после Одонара, так тебя уважать будут, это хорошо… Потом, молодой, грамотный, с новомодными этими штуками разбираешься – еще лучше. Дом бы тебе тут построили, жалованье бы выправили хорошее, а работа у нас – знаешь, какая! Когда воры полезут за кенарями, когда торговцы народ обжулят, мужики, опять же, побьются – так и всё! Важным человеком станешь, а?
И в глазах у нее уже жило предвкушение того, как она станет матерью важного человека.
И, самое препаскуднейшее, – предложение-то было отменным. Пару лет назад Кристо и мечтать не мог сделаться урядником в родной деревне –самым уважаемым человеком после старосты. И жалование можно спросить до тысячи радужников, а в Одонаре такую сумму попробуй за два месяца наработай, с его-то квалификацией. И никаких тебе рейдов с ежедневным риском смерти от какого-нибудь артефакторного вантуза, ни придирок Бестии, ни причуд Дары, ни…
Мыслям полагалось споткнуться о Мелиту, но они споткнулись еще раньше о его же собственные слова:
– Да я, знаешь… наверное, в Одонаре останусь. Буду артефактором.
И тишина просочилась из старых бревен и наполнила комнату. Наглый рыжий кошак, почти полное подобие Кристо, только в животной ипостаси, вспрыгнул на стол и радостно нырнул в сметану мордой. Элла Портняжка не заметила этой мелочи, она смотрела на сына. Потом спросила так, будто не понимала:
– Ты что же это… всегда?
– До первой смерти, – так в Одонаре отвечали на подобные вопросы. «Всегда» в артефактории считалось слишком широким понятием.
– А какого смурла ты там забыл?
Кристо почесал ложкой нос. Кот с контрабандным и звучным именем Элвис, кажется, вознамерился утопиться в сметане. Или просто от радости забыл, что нужно дышать.
Когда год назад Кристо решил, что останется в артефактории (не навсегда, а на «пока что»), Дара говорила насчёт этого. Что большинство телесных магов и сами не знают, какого нечта делают в этом проклятом Одонаре, а вот, торчат там и никуда не собираются. Вряд ли он смог бы такое объяснить матери: она просто решила бы, что к ней в дом заявился не ее сын. А у Кристо, которого она знала, всегда был самый простой аргумент для всех случаев:
– Да просто хочется, во! Слушай, тебе там… деньги не нужны? Мне вот недавно жалованье выплатили, так в карманах есть кой-что…
Он торопливо начал выгружать на стол монеты в пятнадцать и семь радужников. Мать смотрела равнодушно.
– Всё не давай. Тебе самому не нужно, что ли?
– Да мне за сегодняшнюю тяпку премию должны, так что… ничего.
Правда, вышибить из Бестии премию – труднее, чем второй раз поднять почившего Холдона. Ладно, можно будет у Дары прихватить или у Сабира, да вот, у Тилайды еще кубышка есть…
Рыжий Элвис добрался до дна крынки и только тут издал свистящий, полузадушенный сметаной вздох. Кристо, глядя на кота, а не на мать, поднялся из-за стола.
– Меня зовут, кажись, – прибавил он и после этого натуральным образом сбежал.
На улице-то, в конце концов, было гораздо радужнее.
Деревня Кенарьки кипела предвкушением Большого Застолья. Между домами шныряли хозяйки и волокли на себе скатерти, столы, блюда с тушеным мясом, колбасами, блинами или караваями хлеба – что в доме было. Где-то резали свинью – истошный визг ввинчивался в воздух. Из дверей разводчиков певчих кенарей доносились истошные трели подопечных: птицам тоже хотелось праздника. Желтые с вышивкой скатерти взлетали в воздух, опускались на столы и тут же покрывались блюдами, с которых ребятишки под шумок тут же успевали умыкнуть половину содержимого. Мужчины вели себя солидно и околачивались на почтительном удалении от столов, время от времени помогая хозяйкам то с колкой дров, то с доставлением на стол спиртного. Деревня была настроена гудеть всерьез.
Полуослепший от ярких скатертей и праздничных сарафанов Кристо юркнул в проулок за густыми кустами, достал сигарету и закурил. Только в третий раз стряхнув пепел, он понял, что стоит рядом со скамейкой, на которой восседает мрачная Бестия. А дым летит ей в лицо.
Кристо почти проглотил сигарету. Бестия хмуро следила за его попытками оклематься и что-нибудь произнести.
– Дай сюда пачку, – наконец сказала она и протянула ладонь.
Пачка была отдана безропотно, а дальше последовало то, что заставило Кристо подавиться дымом во второй раз. Бестия вытащила сигарету и преспокойно прикурила от пальца. Глубоко затянулась и повертела пачку в пальцах с разочарованием.
– Люди внешнего мира измельчали. Века четыре назад там можно было раздобыть неплохой табак. Правда, он был трубочным.
Кристо нарисовал себе картину «Бестия плюс трубка» и молча бросил курить. И в данный момент, и в принципе.
– Так ты решил?
– А-а, это…
– Прекрати мямлить. Ты не первый артефактор, которому предлагают работу полегче, а деньги побольше. Решил?
– Вроде как, остаюсь, – признался Кристо, уверенный, что Бестия сейчас скажет что-нибудь про неудачный день. Но она только поморщилась и затянулась сигаретой еще раз.
– А вы против, что ли?
– Нет. В случае твоего ухода мне пришлось бы пытаться найти очередного напарника для Дары, а учитывая их смертность до тебя…
Поросенка резали как-то неправильно. Он всё орал и орал, буровил воздух визгом, так что Кристо засомневался: а режут ли его? Или там какие-то другие операции?
– А что с ее прежними напарниками?
– Ты не спрашивал?
– Да как-то не пришлось.
Полгода назад Дара попыталась заартефактить холодильник. В результате аппарат одолело желание плеваться. Глядя, как стекает по стеночке желе, артемагиня обмолвилась следующим образом: «Похоже на мозги моего второго напарника».
Даже Ковальски после той обмолвки не пытался поднимать тему.
– Я слышал, они были вроде как… совсем придурки?
– Да нет, они были телесными магами. По уровню выше тебя, я бы сказала, – Бестия хмыкнула пренебрежительно, – несравнимо выше. И старше ее. У всех троих был опыт работы с другими артемагами, все могли отличить артемагический узел от бантика на подарке. Может быть, из-за этого они пытались сами справиться с артефактами. Один погиб потому, что переусердствовал с прикрытием: в бою удар магии пришелся по артефакту и усилил его действие. Второй так и не смог поверить, что девочка пятнадцати лет справится сама. Третий… кстати, тот и правда был придурком, – Бестия что-то припомнила, глядя почему-то на Кристо. – Кажется, тоже красил волосы и злоупотреблял спиртным.
– Я не злоупотребляю!
Бестия сделала жест, обозначавший «ну, конечно». Она решительно вдавила окурок в землю каблуком. Кристо как раз раздумывал, а не спросить ли еще что-нибудь, раз уж его начальство вроде как болеет разговорчивостью, но тут позади послышалось ироническое покашливание Дары.
– Извините, что убиваю лирику момента, – Кристо и Бестия поглядели одинаково неприветливо, – но вас уже ищут. Вернее, Кристо, тебя – и еще почему-то оглоблю. Правда, непонятно, это они считают, что ты оглоблей огрел иглеца, или…
Она задумчиво вперилась в Бестию, но Фелла и бровью не повела.
– И что же ты с ними сделала?
– С крестьянами этими? Да они только хотят напоить-накормить Кристо… ну, и оглоблю зачем-то.