Елена Кисель – Артефакторы-3: Немёртвый камень (страница 25)
А сейчас Кристо вдруг не к месту стукнуло воспоминанием о Кенарьках и о материнском доме, и он припомнил, что Гиацинт все вспоминал свою матушку. Интересно, а ей-то хоть сообщили?
Кристо открыл рот, чтобы поделиться мыслью с остальными, но в комнату уже всунулся Хет. Ябедник в последнее время забросил учебу совсем и перешел на легальное положение одонарского курьера и связного.
– О, Кристо, хорошо, что ты здесь, – ну, правильно, в последнее время он был где угодно, но не у себя в комнате. – Тебя Экстер зовет. Иди.
Остальные на пару секунд оторвались от книги, открывающей полноту преображений Мечтателя за последние тысячелетия.
– Наверное, опять что-то с уборными, – посочувствовала Мелита, не сдвигаясь ни на сантиметр.
Это сомнительно, подумал Кристо, оставляя веселую компанию в своей комнате. Уж слишком как-то прозаично для такой персоны, как Экстер.
Вообще-то директоров Кристо побаивался. Они все желали ему плохого.
Директор сельской предшколки, где Кристо учился читать и писать, просто как-то попытался его убить – нализался ирисовой водки. Директора заменили. Новый отнесся к Кристо лучше, но все старался привить ему хорошие манеры, на чаепития приглашал, читал длиннющие нравоучения… словом, был еще гаже первого.
Эл Одноногий, директор Кварласса, все время орал. Хотя и за дело. Еще он как-то подписал приказ о распределении Кристо к артефакторам. Нет, сейчас-то Кристо был не в претензии – но тогда…
Вот так и получилось, что единственным нормальным директором, с которым Кристо был знаком за всю сознательную жизнь, был, в некотором роде, Солнечный Витязь Альтау. Поневоле призадумаешься.
– Здравствуйте, – смущенно сказал Кристо, бочком проскальзывая в дверь. – Хет Дару не позвал, это ничего? Если что – я знаю, где она, найти несложно…
Мечтатель поднял глаза от каких-то свитков, приветливо кивнул и жестом пригласил сесть.
– Не нужно, Кристо. Я хотел бы поговорить только с тобой.
Еще не легче. Заныло где-то в районе неприятных воспоминаний: ничего хорошего встречи тет-а-тет в кабинете не сулили никогда. Кристо сел, поерзал и опасливо посмотрел на черный парик Мечтателя. Теперь-то он знал, что под париком скрыты седые кудри Витязя Альтау. Может, Экстер не расстается с этим дурацким париком именно чтобы никого не пугать?
Прошла минута. Мечтатель отложил перо и отодвинул свиток в сторону.
– Я хотел бы с тобой посоветоваться, Кристо. Как ты помнишь, не так давно назад нашим артефакторам пришлось столкнуться с возрожденным Холдоном. При этом, – он запнулся и заговорил не очень твердо, – мне пришлось… кое-что вспомнить из моего… далекого прошлого. Я надеюсь, что больше мне никогда не придется прибегать к таким воспоминаниям, но это едва ли так…
– Вы думаете, что вам еще придется драться как Витязю? – не утерпел и перебил Кристо.
– И не один раз, скорее всего. Кроме того, Сердцу Одонара, Комнатам, нужна будет защита более серьезная, чем раньше. Я поместил туда меч – тот самый, который…
И он болезненно поморщился, а Кристо с дрожью припомнил момент, когда воздух вокруг ножика сделался иридиевым сплавом – и остался таким до сих пор.
– Поэтому я… я хотел поговорить с тобой об этом.
Странно было видеть Рукоять не на столе из лунного камня. Там она смотрелась святыней, а в тесном директорском кабинете была до обидного обыденной и простой. Великая тайна истории. Хотя…
– А можно вот… почему тогда на Альтау у вас в ножнах не оказалось меча, а только рукоять? Ну, вы так и не узнали, что это было: темная магия или там…
– О, – сказал Экстер. Взгляд у него мало того что был грустным, так теперь еще затуманился воспоминаниями. – Нет, темной магии там не было, а было… был избалованный мальчишка, которому пришлось принять в свои руки королевство из-за ранней смерти отца. Грезивший о воинской славе. Не плохой, как мне казалось время от времени – просто слишком горячий, наивный… словом, сейчас юноши другие. Когда Холдон двинулся на завоевание Целестии, этот мальчишка рвался в бой, руководить войсками… не обладая ни способностями, ни нужным опытом. А его мать и сестра безумно любили его и так же безумно боялись, что с ним что-нибудь случится в сражении. Они опросили всех прорицателей, достали все книги пророчеств, какие смогли – и всё говорило об одном: что клинок, которым будет сражаться их сын и брат, станет для него источником жуткой участи… той, которая страшнее смерти. В ночь перед тем, как проводить его, они выплакали глаза, не зная, на что решиться. А потом умоляли его пажа, Тамариска: его молодой господин не должен прийти на битву вооруженным…
Кристо посмотрел на рукоять с узкой полоской металла. Наверное, она чудом держалась в ножнах.
– А…
– Была такая шутка во время моего детства – неопытным воинам подкладывали в ножны утяжелённые рукояти перед соревнованиями. Вместо клинков. Чтобы подчеркнуть: ты даже не заметишь подмены, разве ты боец? – Экстер говорил негромко и задумчиво. – Об этом, кажется, есть в шестнадцатой хронике, однако там это рассматривается как желание Тамариска опозорить своего господина. Только вот никто не засмеялся, когда у меня в руке оказалась лишь рукоять. Безоружным я бы не смог драться в Малой Крови – это против традиций…
– Поэтому Тамариск вам не передал свой клинок?
– И никто из моих воинов или командиров не сделал этого. Каждый готов был биться с Холдоном сам, умереть сам, но не толкать на смерть мальчика, давая ему в руки оружие. Я понял это тогда же…
– После битвы?
– В миг, перед её началом. В миг перед тем, как я… – Мечтатель поморщился и прикрыл глаза. – Потом была Сеча, и эта рукоять… и тот клинок, который я создал… в крови было всё…
Мечтатель снова смотрел не пойми-куда, но Кристо знал, что на этот раз директор отсутствует не до конца.
– Это был подвиг, – сказал он не особенно уверенно.
– У многих там были семьи, – тихо, напряженным голосом ответил директор. – В войсках Холдона была не только нежить. Маги… люди…
Он больше не прибавил ничего, только провел рукой по лбу так, словно ему стало дурно. Но Кристо вдруг понял недосказанное. О том, что в Сече Альтау не было времени разбираться и судить, кто больше виноват, или щадить и обезоруживать противника. Что те люди в войсках Холдона всей душой верили, что принесут в Целестию прогресс, или порядок, или что там этот драконский сын им наобещал. И когда голова Холдона покатилась на черные ирисы, а безжалостное солнце двинулось сквозь ряды воинов к ним навстречу – они смотрели на Витязя с ужасом и ненавистью, а может, и с тоской, потому что понимали, что всем мечтам – конец, и они не выполнят обетов, которые давали женам и матерям – вернуться с победой.
Вот теперь Кристо окончательно понял и почему Витязь так долго тянул перед тем, как проявить себя.
– А потом вы вернулись домой?
– Ненадолго, – глухо ответил Экстер. – Тайно… Когда мать и сестра увидели меня… его… они поняли, что предсказания сбылись. Это было страшное время для меня, Кристо… я не мог спать, не мог видеть людей и говорить даже с самыми близкими, и мои мать и сестра верно поняли, что их сына и брата нет больше, что они не знают человека, который вошел в их дом. Они не удерживали меня, когда я отправился скитаться, хотя и понимали, что мы не увидимся больше. Прощаясь с ними навсегда, я просил только об одном: забыть меня и сделать так, чтобы остальные забыли тоже. До конца жизни мои мать и сестра предавали забвению лицо Ястанира: поэтому не осталось ни одного портрета.
Мечтатель замолчал. Кристо до чертиков хотелось знать, что же было дальше и как Экстер очутился директором (или директорами?) артефактория, но Витязь, кажется, понял, что уж слишком углубился в свои воспоминания. Его бледность разбавил слабый румянец.
– Извини. Вернемся к тому, что есть. Как понимаешь, долгое время… бесконечно долгое время мне удавалось не проявлять свои способности. Сейчас же ситуация такова, что, если я останусь в стороне – это будет непростительно. Витязю придется появиться уже в ближайшее время, но… Тамариск погиб. У меня больше нет оруженосца.
Кристо открыл рот, чтобы поинтересоваться, в чем проблема? Тут рядом, знаете ли, Пятый Паж обретается, да и любой воин в Целестии от радости, небось, выше радуги сиганёт, если ему…
– Ты можешь отказаться, – тихо выговорил Мечтатель, и Кристо открыл рот еще шире.
Экспериментаторы, наверное, опять чудят. Он точно попал под очередной их артефакт для работы с сознанием. Или Экстер попал, ситуацию это не меняет.
– Так ведь, – отчаянно сказал Кристо, – Нольдиус мог бы, или кто-нибудь, у кого с магией лучше. Да во всей Целестии…
Он подавился воздухом и замолк, только руками продолжал размахивать, пока не нашел еще аргумент:
– Вы ж знаете, что у меня уровень…
– Я знаю о твоем уровне, – негромко подтвердил Экстер. – В конце концов, кроме тебя, у меня не было учеников.
Кристо сообразил, что речь идет об индивидуальном ученичестве, и его желание спорить как-то потухло.
Витязь подвинул к нему Рукоять и спросил просто:
– Может быть, возьмешь ее? У меня она вызывает слишком тяжелые воспоминания, – Кристо испуганно вытянул руку и протестующе булькнул, и Экстер уточнил устало: – Кристо, для меня она не представляет ценности. Я могу создать полный клинок, если очень понадобится. А тебе она может пригодиться в рейдах. Впрочем, даже если ты ее где-нибудь потеряешь – я не расстроюсь.