Елена Кисель – Артефакторы-3: Немёртвый камень (страница 109)
– В воздухе драконы и подобные им больше ориентируются по звуковым сигналам, – заметил Намо, пропустив мимо ушей незнакомую информацию. – Вроде как нетопыри. Зрение-то у наших ящерок ни к нечту.
– Тогда удар по слуху более актуален. Чем?
– Нужно что-то жуткое, – высказался ветеран.
– Отвратное, – подтвердила ас-драконолет.
– Чтобы кишки завернуло и тварям, и седокам…
– Хуже «песни аспида», – проговорила Дара, все измерявшая в артефактах.
– Э-э, панк-рок? – предложил Кристо, показывая свой плеер и выдергивая из него наушники.
Визг тяжелых гитар всколыхнул пещеру, заставил затанцевать лежащие на полу кости, а пара мисок стабильно оказалась опрокинутыми на своих хозяев. Опять.
– Определились, – подытожил Макс. – У контрабандистов найдутся несколько магнитофонов или что-то вроде того?
Контрабандистка из угла пискнула что-то согласное.
– Дара, насчет усилителей…
– Сделаю. Только с местными артемагами соберемся, а так… Небеса будут трястись.
– Кристо, озаботься подобрать свою любимую композицию.
– Как же, помню, ты меня за нее чуть не ухлопал полгода назад…
Намо Кондор смотрел на этот консилиум с безмолвным благоговением. Судя по его лицу, он понял, почему Семицветник так хотел избавиться от этих троих.
– Так ведь наши драконы заодно с этими сволочами с небес повалятся? – вдруг высказался ветеран. – А сами-то мы как будем драться или прорываться – ведь вам же троим нужно к Одонару, и ждать конца боя вы не будете?
Ковальски, который набрасывал на листе бумаги какую-то схему, зыркнул на ветерана так, что тот почувствовал себя незрелым юнцом, которого будут сейчас пороть при всем строе.
– Если за все ваши века, – металлический голос нарезал нервы мелкими кубиками, – вы не научились, нечт побери, уши затыкать – это не моя забота! Подберите с формы жратву и найдите себе дело по уму. Это касается всех, у нас одна фаза на сборы!
По штабной пещере будто вихрь пошел. Кажется, даже кости построились по стойке «смирно». Кажется, даже последнюю летучую мышь, висевшую под сводом, стукнуло мыслью: «Ох, с таким командиром они еще наплачутся…»
Миски были брошены, похлебка – втоптана в пол десятком бегущих ног: как выразился один из разведчиков, которые тащили сюда Кристо, «началась пляска». Полный час Кристо любовался на неимоверную беготню, мелькание драконьих хвостов, перекошенные шоком спешки лица и прочие прелести, которые после Одонара его не пугали нисколько.
Макса, кажется, кто-то размножил колдовским способом. Он сидел с Дарой и Намо над картами, уточняя, где выставить усилители и откуда вести атаку звуком, но уже через пять минут его силуэт мелькал около контрабандистов, еще через минуту он наорал на Кристо за то, что тот все еще не предоставил запись песни. И все бы нормально, если бы это не было чуть ли не на другом конце Драконьих Нор.
Дара вместе с еще четырьмя артемагами творила будущие усилители и манки для птиц, Кристо помогал придавать основе под артефакты нужную форму, а Макс время от времени бурей проносился туда-сюда, в основном в сопровождении штабных или Кондора, и каждый раз не жалел выражений. Пожалуй, самым мягким словосочетанием, которым он наделил свой штаб в запарке, было «криворукие дебилы». Кордонщики и драксисты трусили за ним с глазами по суповой тарелке.
– Сдается мне, они уже жалеют, что поставили его над собой, – весело напророчила Дара. – Ну-ка руки убери… оп!
Манок взмыл в воздух – деревянная птичка со стеклянным глазом и крыльями из чешуек драконов.
– Что-то ты сильно радуешься, – проворчал Кристо, берясь за сооружение усилителя. Эти штуки должны были выглядеть как среднего размера деревянные кульки, на дне которых требовалось закрепить разного спектра камни. Камни пришлось собирать со всех, кто обосновался в Норах. К счастью, в Целестии у любого мага Кордона мог висеть на шее изумруд.
– Почему нет. Он прежний – в первый раз за последнее время. Какой из этого вывод?
– Этим жухлякам в воздухе каюк?
– И всему, что станет между нами и Одонаром.
Ковальски думал так же. Во всяком случае, за минуту до того, как Дара активировала манок, он произнес напутственную речь перед подчиненными истинно в своем духе.
– Если кто-то не понял расклад – можете выйти из рядов, чтобы я вас пристрелил к холдоновой матери!
Из рядов не вышел никто, но это, скорее всему, потому что расклад был доведен до внимания Воздушного Кордона не единожды.
Глава 24. Холода приходят с февралём
Мечтатель заговорил. Само по себе явление удивительным не было, но он ведь молчал с ночи, когда доставили известия о том, что Лютые Рати в компании нежити и артемагов Ниртинэ движутся в сторону Одонара. Известие передал через Хета Жиль Колокол, а потом еще прибавил насчет воздушной блокады. Экстер тогда чуть кивнул возбужденному новостями Хету, повернулся к окну – и словно окаменел, уйдя в свой мир.
Фелла не пыталась вернуть его. Она будто сама провалилась в какую-то параллельную реальность. Последние часы металась среди защитников Одонара, проверяла посты, отдавала приказы, кого куда расставить, а предательский кинжал сидел в ее ножнах и даже на расстоянии издевательски покалывал острым кончиком в сердце.
Парламентеры со стороны противника прибыли час назад, и говорила с ними тоже она. Берцедер со своими артемагами не сказал ничего нового: предложил сдать артефакторий, Ключника и вообще всё остальное, посулил великие знания и власть над вещами, получил ответное предложение убираться, пока башку не снесли, после чего заговорил по делу и сообщил, что бой состоится в соответствии с кодексами сражений Целестии. Это значило – как на Альтау. Сперва – Малая Кровь, когда сходятся по одному воина с двух сторон. А после, на четвертой фазе радуги – Великая Кровь, то есть, собственно, Сеча.
– Бывший Светлоликий решил играть по кодексам своих собратьев? – спросила Бестия устало. – В войне с ними он, кажется, не придерживался правил. Когда уничтожал селения.
Берцедер издевательски развёл руками.
– Как знать, может, вы передумаете после Малой Крови. Но мы будем… хм, придерживаться ритуалов.
Это значит – восемь воинов с одной стороны, восемь – с другой. Победивший в одной схватке может принять и следующий бой. Вмешиваться в поединок запрещено – здесь приносятся древние клятвы…
Традиция Малой и Великой Крови в войнах была древнее Альтау. Бестия и сама не знала, кто установил её. Знала только, что ритуал древен настолько, что Холдон не решился его нарушить.
Восемь схваток до смерти. Возможность для тем, кто проиграл, поразмыслить и сдаться. И далее – Великая Кровь.
Кокон, сладенько ухмыляясь, намекнул, что со стороны Морозящего Дракона на Малую Кровь выйдут сражаться отнюдь не артемаги. А это означало, что бойцом со стороны Одонара может быть только один – тот, что неподвижно замер у окна и молчал так, будто кричал перед этим месяцы.
На третьей фазе радуги она вошла в его комнату, опустилась на кровать – и почувствовала, что сама не хочет ничего говорить. В особенности говорить то, что должна: что все готово, противник на подходе, что ждут только его…
И вот теперь она услышала его голос. Мечтатель не просто говорил – читал, но не как обычно – лихорадочным шепотом, захлебываясь строчками, а размеренно, звучно, будто обращаясь к кому-то невидимому: