Елена Кисель – Артефакторы-3: Немёртвый камень (страница 100)
Хрустальная статуя, которая была живой только от шеи и выше, пугала. Смерть как будто уже царствовала в Одонаре, вкралась внутрь – и нужно было принести ей жертву, чтобы она не забрала многих, может, поэтому...?
– Ушел и не вернется.
Дверь позади скрипнула, Бестия даже не вздрогнула. В этой комнате, несмотря на предрассветный час, перебывала уже куча народа. С сообщениями о воздушной блокаде, о доставке провианта для снабжения, о том, что ребята из Кварласса спаивают вампиров, о том, что нужно куда-то деть учеников на время боя…
Бестия кивала, обещала разобраться, на самом деле ничего делать не собиралась. Не было смысла. Потому что конфликты улаживались с потрясающей скоростью, магнаты спорили с экспериментаторами о перекидках продовольствия через Рог Изобилия, а вернувшиеся вчера звенья сами заявили, что никуда не собираются и будут принимать участие в бою…
Она – Пятый Паж Альтау – сейчас была не нужна, и потому могла просто сидеть, чувствуя неясную боль в груди, и слушать ударяющиеся о пол слезы, и думать: что же, собственно, ей нужно поблизости от Лорелеи?
– Проси ее.
Майра. Нарекательница отошла от своего плена удивительно быстро, нахваливала теперь снадобья Озза, а сам Озз ее при надобности чуть ли не на руках таскал – млел от благоговения. Так что Бестия не особо удивилась ее появлению здесь: старушка обожала совать нос во все помещения.
Старушка. Они, ведь, кажется, в один год родились.
– Проси ее!
– Что?
– А зачем же ты еще пришла? Почему не скажешь ей то, что хочешь сказать, – что всё это ее проклятье – глупости, и если она хочет быть со своим любимым – то пусть пройдет через Кордон, и что она каменеет напрасно и глупо, растрачивает силы, которых у нее больше, чем у Ястанира – и из-за ее трусости именно Ястаниру придется рисковать собою…
Бестия поджала губы. Показалось, или слезы Лорелеи зазвенели чаще?
– Это «слепая магия». Это от нее не зависит.
– Ты сама не веришь в то, что говоришь. Уж ты мне поверь – слепота не особенная помеха.
Бестия мельком взглянула в лицо собеседницы – фиолетовая полоса по глазам – и тут же отвернулась. Майра схватила самую суть. Если бы Фелла могла – она бы сама запихала в Лорелею всю ее магию, а потом приволокла б богиню на поле перед Одонаром и подтолкнула бы в спину, навстречу Ратникам.
– Боишься за него? Напрасно. Нынче день его славы. Радуга станет прежней…
Ночница шла к своей последней фазе, а подготовка к бою не утихала, так что времени оставалось угрожающе мало. Вот еще причина, подумала Бестия. Если бы она осталась внизу, со всеми – не миновать Особой Комнаты. А там уже один шаг – до стола из обсидиана, на котором лежит пухлый том Предсказальницы. И почему она его так боится?
– И солнце будет светить, как раньше?
– Даже ярче – потому что его свет смешается с тем светом, который будет нынче на земле.
Бестия поджала губы – всё равно Нарекательница этого не видела. Один Витязь Альтау. Армия магов, нежити и людей, бывшие участники той самой Сечи. Артемаги…
Какой смысл, если против них – Лютые Рати, с которыми до сих пор могли совладать только Светлоликие?! Экстеру она бы никогда не сказала этого – но что они могли сделать? Что мог сделать он?
– Победить.
– Как в Сече?
В Сече был лишь Холдон, а за его спиной – туча мрази, и союзные войска хоть чем-то могли помочь Витязю. А против Ратников…
– Он одолеет их.
Майра, кажется, даже не колебалась.
– Не останется ни единого. Он шагнет к ним навстречу…и свет будет так ярок, что они не смогут даже смотреть на него. Он вернет их туда, откуда они пришли – и уйдет сам, но только в другую сторону, вверх, а не вниз…
Дзынь. Дзынь. Дзынь.
– Ушел – и не вернется.
Кто не вернется, Фелла? Что ж ты вскакиваешь, будто тебе не три тысячи лет, а семнадцать?
– Ястанир… умрет?
Какой там Ястанир, когда это имя для тебя – чужое. Экстер…
– Бессмертие не есть смерть. Он достигнет такой степени совершенства, что не сможет оставаться в телесной оболочке. Станет чистым светом и растворится в небесах. Уйдет в вечность, минуя стадию праха и тления, – Майра слегка улыбалась. – Лучшая участь из всех возможных…
– Он…его…его не станет?
– Как плотское создание – он перестанет существовать. Но останется в мире – в каждом лепестке и в солнечном луче, в смехе детей и журчании ручьев. Это вечность Светлоликих, из последний дар своему избраннику. Уйти в свет, как уходили они – спасая остальных. Улыбайся, Фелла. Он один из нас пройдет свой путь до абсолюта…
Бестия вскочила, сжимая кулаки.
– Мне – улыбаться?! Ты говоришь мне, что он умрет – и…
– Умирают люди. Разве ты не видишь, что он уже не человек?
– Лжешь!
– Разве не видишь, как мало в нем принадлежит земному? Как я не чувствовала этого раньше… Ястанир был воином – Витязь был защитником… Мечтатель превыше них. Стоит ему лишь объединить то, что в нем от Витязя и то, что от философа – и он станет тем светом, о котором я уже сказала. И получит покой наконец.
Слепота – иногда даже полезное свойство. Если бы Майра увидела выражение лица Бестии в тот момент – она залезла бы под белую кровать Лорелеи и пониже опустила белоснежное покрывало. Фелла стояла напротив Нарекательницы, как против ратей Холдона при Альтау и едва ли за серпом не тянулась.
– Это не так, – жестко сказала она наконец. – Предсказания всегда таковы. Ты видишь один из возможных вариантов.
– О, да, – согласилась Майра. – Но все дело в том, что это – наиболее вероятный вариант. А судьба не любит оригинальничать.
Бестия сделала резкое движение к двери, но все еще не уходила. Она явно хотела выпалить что-нибудь оскорбительное. Майра терпеливо ждала.
– Ушел – и не вернется…
– Нет, он не вернется, – сказала Нарекательница, но сказала, кажется, совсем не о Максе Ковальски. – И он не остановится, пусть и хотел бы этого. Иначе не был бы самим собою.
Бестия грохнула дверью, покидая комнату. Дверь от силы удара треснула пополам. Майра посидела немного неподвижно и послушала звук падающих слез.
– А может, ты и права, – вдруг дружелюбно обратилась она к наполовину каменной Лорелее. – Может, плакать в такие времена – как раз и есть самое мудрое.
Бестия в это время уже шагала по коридорам артефактория.
Поджав губы и прищурив глаза. Тверже своего серпа. Отстраняя жестами тех, кто случайно перегородил ей дорогу – а таких нынче было много, и час здесь ничего не менял. Присутствие перед Одонаром войска Целестии свое дело сделало.
Туда-сюда шныряли хитрые теорики, которых все не могли выловить и выкинуть в другие миры. Гробовщик отказывался открывать двери больше раза в сутки, потому теориков и практеров нужно было собрать воедино, снабдить провожатыми – и после этого выпихивать за наиболее безопасную дверь. Но одонарская мелочь не собиралась покидать артефакторий в такие трудные времена. Кое-где слышалось слабое нытье:
– Да мне уже почти тринадцать! Да я силовым потоком могу шибануть лучше любого практиканта, хочешь посмотреть? Ухо… пусти ухо!
Отловом тех, кто не шел в бой, ведала Гелла, ей помогали Пеночка из снабженцев и половина производственников – этим по военным временам было нечего делать, а в боевой магии они не особенно смыслили, так что их решили эвакуировать с детьми за компанию. То и дело по коридору какой-нибудь запыхавшийся производственник волочил пару теориков, причем, орал на ходу:
– Гелла! Так наручники или кандалы, я не понял? – из чего следовало, что терпение Нереиды иссякло, и она решила отправить в эвакуацию что-то вроде каравана невольников.
Здесь же, в коридорах, мелькал Хет. Каким образом он держал связь с Жилем Колоколом – оставалось сыновьей тайной, но ябедник носился по всему Одонару как ходячий источник информации. Причем, такую скорость без одышки он мог развивать только при помощи магии.
Напротив Бестии Хет резко затормозил и выпалил:
– А вас там Фрикс и Гозек Всполох разыскивают.Разведчики вернулись от Семицветника. И Убнак там, он спрашивал, может, можно подумать как-то насчет налаживания связи, ну, знаете… может, директор сделает?
Фелла сосредоточила на нем взгляд – будто сфокусировала поток убийственных лучей. Хет в запарке был созданием почти бесстрашным, но тут сглотнул и по своему обыкновению попытался притвориться мертвым: замер, где стоял. Но Бестия только губы изогнула.
– Вы обращались к нему сами?
– Ну, так… только ведь он… – и Хет развел руками.
Мечтателя с ними действительно не было. Он ушел куда-то вглубь себя после предыдущих суток, прошедших в неимоверной суете. Распределение войск, решение тысячи вопросов, командиры тянут в разные стороны – Бестия и Экстер не сомкнули глаз и друг другу не сказали ни слова, она ограничилась только пожатием его пальцев – рада, что все в порядке, а остальное потом… и это «потом» всё не наступало и не наступало. Надежда была только на эту, последнюю ночь, но Экстер просто шагнул к окну – и пропал, провалился, и из этого состояния она не решилась его вытаскивать. Это не было его обычным общением с прошлым – что-то более нужное и важное, Мечтатель будто вслушивался в себя и спрашивал у себя самого, хватит ли ему на что-то сил …