Елена Кибирева – Лилии полевые. Серебряный крестик. Первые христиане (страница 9)
Глава IХ. Долгожданная встреча
Юный странник добрался до толпы. Он слышал, что рассказывали люди один другому, и радовался, что идет вместе с людьми, стремившимися так же, как и он, к Иисусу. Многие из них уже видели Его, другие лишь только слышали о Нем. Некоторые взяли с собой больных, возлагавших всю свою надежду на Него…
Тут сыновья несли на носилках расслабленного отца, там мать везла сына-лунатика, привязанного к ослу. Она сама вела осла и охраняла несчастного ребенка. Там вели слепого, там глухого. На известном расстоянии шли прокаженные с завязаными ртами. Позади всех медленно брели кашляющие, чахоточные. Все люди, шедшие здесь, нуждались в Иисусе, если не для себя лично, то для кого-нибудь из своих подданных. Одни сомневались и терзались мыслями, вылечит ли их Он? Другие рассказывали о Его чудесах и почерпали в них мужество. Те же, что были недавно исцелены Им, горячо говорили о Его любви и могуществе. И вот Ионафан увидел знакомое лицо ученика в греческой одежде. Он подождал и, когда тот подошел, спросил его, не идет ли он тоже к Иисусу?
– Да. И я никогда больше не расстанусь с Ним.
– Что же, ты снова видел большое чудо? Такое же, какое случилось с Левием?
– Больше. Когда Господь возвращался из Гадаринской земли, мы ожидали Его большой толпой. Тогда подошел к Нему начальник синагоги, по имени Иаир, чья дочь уже долго лежала больная, и ни один врач не мог ее вылечить, он пал к ногам Иисуса и просил Его, если можно, посетить дом его и исцелить дочь.
– И что же, Он исцелил ее?
– Нет. Еще Господь не дошел до дома Иаира, как девушка умерла. Навстречу им вышел слуга и сказал своему господину: «Дочь твоя умерла, не утруждай Наставника». Но Господь сказал начальнику синагоги: «Не бойся, но только верь», – и пошел с ним. По дороге Его задержала несчастная женщина, болевшая уже 12 лет и истратившая без всякой пользы все свое имение на врачей. Она тайком дотянулась до края Его одежды и сразу исцелилась. Господь же почувствовал силу, исшедшую из Него, и ей пришлось во всем признаться. Тогда Иисус сказал ей, что вера помогла ей, и теперь она навеки избавлена от своей тяжелой болезни. Когда же Он пришел к дому Иаира, там уже играла похоронная музыка, а плакальщицы причитывали и плакали. «Зачем вы плачете? Девица не умерла, но спит», – сказал Господь. Они же посмеялись над Ним. Тогда Он удалил всех и, взяв лишь родителей девицы да трех Своих учеников, вошел в дом. Там взял Он отроковицу за руку и сказал: «Отроковица, тебе говорю: встань». Тогда поднялась она, и Он отдал ее ее родителям и приказал дать ей поесть. Радость же Иаира не поддается описанию. Он просто не знал, как отблагодарить Господа. Трижды падал он к Его ногам и просил прощения, что раньше не верил в Него. Но Господь не упрекал, а благословил и пошел дальше.
И как же радовался Ионафан, слыша все это. Но вдруг сердце его сильно забилось. Там уже приближалась толпа народа, и посреди его, наверное, Он – Иисус.
«Мне надо пробраться Нему», – говорил он себе, но теперь у него окончательно пропала храбрость.
Он чувствовал, верил, как велик и могуществен Господь Иисус, и как беден, мал, греховен он сам.
«Но ведь Он наш Спаситель, Агнец Божий, и я нуждаюсь в Нем, ужасно нуждаюсь, я должен добраться до Него».
Ионафан был очень близко от Него, он знал, что его отделяет от Учителя толпа народа, а между тем прошел почти целый день, пока он, наконец, добрался до Иисуса, – так было много больных, жаждущих Его помощи!
Вдруг прилив народа прекратился, больные были исцелены, и Господь начал проповедовать о Царстве Божием. Ионафан не мог Его видеть из-за высоких мужчин, стоявших перед ним, а также не мог хорошо расслышать голос, о котором говорил Манассия: «такой тихий, но и властный». Сердце мальчика сжималось от досады. «Для чего я пришел, если я не могу Его видеть и слышать?» Ионафан медленно бродил вокруг, сняв сандалии и разыскивая место получше.
Но вот там, вдали, на возвышенном месте, мелькнуло женское покрывало. Там сидит, опустив голову на руки, Иоанна Хуза. Кругом нее сидели другие женщины и девушки. Ионафан решился подойти к ученице Господа Иисуса Христа. Если он не может видеть Господа, то по крайней мере, он передаст хотя бы Иоанне хлебы. Правда, они уже несколько зачерствели и от восьми хлебов осталось всего лишь пять, а рыб только две. Нужно же было ему заплатить за переезд. Да и самому надо было питаться. Но все-таки, может быть, Господь и захочет принять их. Ионафану посчастливилось, не мешая никому, дойти до Господних учеников как раз в то время, когда Господь окончил Свою проповедь.
Ученики окружили Господа, словно совещаясь с Ним о чем-то. Солнце заходило. Иоанна сейчас же узнала Ионафана и очень обрадовалась ему. Она сообщила, что соседки ее – Мария Магдалина и Соломия.
Пока они разговаривали, к ним подошел мужчина высокого роста и обратился к Марии Магдалине, отвечая на какой-то ее вопрос:
– Учитель спрашивает, сколько у нас хлебов, – а у нас их вовсе нет.
– Андрей, здесь мальчик, у которого есть пять хлебов и две рыбы, – сказала Иоанна.
– Тогда пойдем со мной, дитя мое!
И раньше, чем Ионафан опомнился, рослый человек схватил его за руку, расчистил дорогу и довел его до Иисуса. В ту минуту, когда Ионафан был так близок к Нему и знал, что глаза, глубокие как Геннисаретское озеро, в которых отражалось целое море любви, покоились на нем, он ничего не видел, – ноги его дрожали, и он слышал только, как Андрей сказал:
– Вот мальчик, у которого пять хлебов и две рыбы, но что это для такого множества!
Немного оправившись от неожиданности и переполнившего его волнения, Ионафан услышал затем, как бесконечно добрый и заботливый голос произнес:
– Скажи, чтобы народ расселся по сто и пятидесяти.
И тут у Ионафана подкосились ноги, и он упал к стопам Иисуса, прошептав:
– Прости мои прегрешения, Господи…
Вот все, что он мог придумать…
И ему было прощено.
Его приняло сердце, в котором никогда ни прежде, ни теперь не билось ничего, кроме любви, одной любви. Благословляющая рука покоилось на его голове, и тогда только решился мальчик взглянуть в лицо Спасителя, Божьего Агнца, озаренное небесной кротостью. Пока народ рассаживался, он мог бы сказать Господу Иисусу, как он к Нему стремился. Но Тот все уже это знал, а также и то, что он хотел принести Ему в подарок хлеб и рыбу, хотя ученик Его Андрей ничего Ему об этом не говорил. И как бесконечно счастлив был Ионафан, что мог держать перед Господом хлеба и рыбы, число которых не уменьшалось под раздающими их руками, потому что в святых благословенных руках приумножался дар Божий. Ионафан не спрашивал Наставника, Сын ли Он Божий, Спаситель ли Он из Вифлеема, обещанный ли Он Мессия… Нет, он не спрашивал! Одной минуты было достаточно, чтобы исцелилось сердце и душа постигла все… Для того, кто хочет верить, достаточно только дойти до Иисуса – и все сомнения исчезнут…
Горячее стремление мальчика увидеть Мессию исполнилось. Он был невыразимо счастлив. У него не было больше никаких вопросов, ведь у ног Иисуса умолкают все сомнения. Аминь!
Победа, победившая мир
И. В. Попов-Пермский
Глава I
– Значит, ты уверен, Рувим, что Человек Этот великий Пророк, не так ли?
И молодая красивая девушка, предложив настоящий вопрос, устремила свой взор на стройного юношу, который, скрестив руки на груди, медленно ходил взад и вперед по комнате, устланной богатыми мягкими коврами.
– Да, Лия, – ответил спрошенный, остановившись на секунду, – я твердо убежден, что Он – великий Пророк! А порой мне приходит в голову даже мысль, уж не Мессия ли Он? Кто внимательно вслушивался и вдумывался в Его учение, видел Его дела и чудеса, тот и сам легко может на основании древних пророчеств прийти к такому же заключению.
– Ах, Рувим, Рувим, – с легким вздохом произнесла девушка, – все это так, но я одного боюсь, как бы о твоих мнениях не узнал отец. Ведь ты знаешь, как он ненавидит Этого Учителя! Он не может даже спокойно говорить о Нем!
– Оставь, пожалуйста, сестра, свои опасения, – с неудовольствием в голосе заметил Рувим. – Разве я уже такой маленький, что не могу иметь своих личных убеждений? Пусть отец мыслит так, как хочет он, а я буду мыслить так, как мне кажется более правильным и верным. Да и рассуди сама здраво, ведь ты девушка умная и сама дочь фарисея: ну разве может простой человек учить так и с такою властью, как учит Этот Иисус из Назарета? А Его дела и чудеса? Как много и силы, и власти чувствуется в них!
– Да, Рувим, – тихо ответила после долгого молчания Лия, – ты прав. Мне тоже приходилось несколько раз слушать Его, и я всегда удивлялась Его учению и мудрости. В Нем есть что-то необыкновенное. Нельзя не заслушаться Его. Он учит совсем не так, как наши книжники.
– Вот видишь, Лия, ты и сама это заметила! – с живостью перебил ее Рувим. – И я был уверен, что ты это должна была заметить. А между тем наши начальники именно за это учение и ненавидят Его, а также и за те обличения, которые Он произносит над ними. И надобно сказать тебе, каким грозным Он является во время Своих обличений! Если бы ты могла видеть всю эту безмолвную, застывшую толпу, которая с жадностью ловила каждое Его слово! Если бы ты могла видеть эти исказившиеся от ненависти и злобы лица наших начальников и учителей! А между тем Он говорил одну лишь правду.