Елена Калмыкова – Образы войны в исторических представлениях англичан позднего Средневековья (страница 25)

Примеры, подобные вышеперечисленным, можно было бы приводить до бесконечности. Гораздо более любопытными являются эпизоды, в которых Господь бдительно оберегал англичан, даже когда последние попадали в переделку по собственной вине. Так, например, при осаде Арфлера горожане сделали вылазку и «из-за невнимательности и лени наших людей» смогли поджечь английские укрепления. Однако, как отметил хронист, «по желанию Бога» их огонь погас, и враг обратился в бегство, «не причинив нашим людям серьезного вреда».[361] Напомню, что анонимный автор «Деяний Генриха V» непосредственно принимал участие в той кампании в качестве военного капеллана, поэтому его суждение свидетельствует не только о «благочестивой» оценке произошедшего, но также передает гневные эмоции, вызванные переживаниями по поводу небрежности дозорных. В следующем эпизоде, приведенном этим же автором, акцент также смещается с неосмотрительности англичан на их воинскую доблесть, благочестие и уверенность в собственной правоте. На Рождество 1416 г. дядя короля Томас Бофор, граф Дорсет, капитан Арфлера, в то время уже принадлежавшего англичанам, предпринял с небольшим отрядом явно грабительскую экспедицию в глубь Нормандии «для пополнения продовольствия в городе», во время которой англичане были застигнуты врасплох превосходящим их в пятнадцать раз отрядом графа Арманьяка. Граф Дорсет отверг предложения врага сдаться, поскольку он был уверен в том, что «принять их было бы несомненным предательством и глупостью», ибо это означало бы, что он «презирает благосклонность Бога и не верит в правоту своего короля и королевства Англии».[362] Перед сражением все англичане набожно молились Богу, зная, что с его помощью их малочисленное войско может одержать победу над врагом, что и произошло — меньше 900 англичан разбили 15 тысяч «французских мятежников» («rebellium gallicorum»), «обратив в бегство, захватив в плен или поразив их мечом». Участники той экспедиции, а также все остальные англичане (успех был отпразднован не только в Арфлере, но и, по приказу короля Генриха, который сам возблагодарил Господа за сотворенное им чудо, в Англии) не сомневались в том, что эта победа была одержана только благодаря тому, что Бог в этой войне находился на стороне англичан.[363]

Конечно, можно усомниться в достоверности цифр, которые приводят историографы, завышая превосходство врагов над англичанами. Впрочем, в данном случае важнее не истинное соотношение сил и даже не конечные победы подданных английской короны. Пропагандируемая хронистами готовность небольших английских отрядов дать бой явно превосходящим в несколько раз силам противника свидетельствует об убежденности англичан в благоволении к ним Бога, поскольку именно они сражаются за правое дело. В этих случаях на задний план отступает столь часто встречаемое в источниках физическое противопоставление «своих» и «чужих», когда историографы, а еще больше поэты подчеркивают превосходство англичан над представителями других народов по разным параметрам воинской доблести. Как правило, в тех случаях, когда историографы намеренно подчеркивают вмешательство Всевышнего в ход сражения, победы англичан преподносятся в качестве чуда, порой вполне ожидаемого или закономерного, но всегда удивительного.

В упомянутой в самом начале главы речи епископ Винчестерский подсчитал, что к 1416 г. «право короны Англии на королевство Францию было божественно ясно установлено тремя одинаковыми приговорами, и поэтому им не должно оказываться постоянное сопротивление».[364] Первый приговор прозвучал в 1340 г., вскоре после того, как Эдуард III официально во Фландрии принял титул короля Франции, доставшийся ему по праву наследования, «в морском сражении при Слейсе». «Второй приговор был явлен» в битве при Пуатье, «где полегла французская знать и был пленен Иоанн, узурпатор королевства (intrusore regni)». Третий приговор был оглашен на поле Азенкура, когда «французская армия была обращена в бегство и французский меч уступил английскому скипетру… а предводители французов были взяты в плен и их рыцари преданы смерти».[365] Но короли Франции, вернее, те, кто был незаконно коронован во Франции, сменяя друг друга, оставались глухи к «божественному приговору», который для них был повторен трижды, и не подчинились ему. А поскольку короли несут перед Всевышним ответственность за свои государства и подданных, чьи судьбы непосредственно зависят от королевских прегрешений и праведных поступков, то весь французский народ, подчинившийся узурпатору и не желающий признать королей Англии в качестве законного сюзерена, непременно будет наказан. Епископ (или, скорее, анонимный клирик, пересказавший или сочинивший его речь) вовсе не настаивает на том, что простой народ разбирается в тонкостях юриспруденции и теологии, анализируя права претендентов на корону. Но так как Господь неоднократно посылал французам знамения, в которых он выражал свою волю, у них не должно оставаться сомнений относительно того, кто является их истинным сюзереном. Епископ Винчестерский искренне скорбел о том, что «этот негодный народ» («gens misera et dure cervicis») «не подчинился божественным приговорам столь многочисленным и столь ужасным», ибо его пугает наказание Всевышнего за непослушание. Господь уже лишил французов «трех вещей, с которыми они могли бы в дальнейшем причинять нам [англичанам. — Е. К.] вред». Во-первых, Он лишил их двух главных портов — Кале и Арфлера. Во-вторых, «их храбрости, поскольку они были заражены страхом перед ужасными и непоправимыми бедствиями, постигшими их, когда множество людей было убито в столкновениях с англичанами, особенно сейчас, совсем недавно, при Азенкуре. Презирающие эти бедствия вполне могут ожидать, что их пренебрежение решением Бога приведет к мести». В-третьих, «в результате потери знатных и смелых людей во всех этих битвах» они утратили всю свою военную мощь.[366]

Бог наказывает подданных монарха-грешника, не только посылая ему поражения в битвах (любая милость Бога к англичанам на полях сражений одновременно является карой для их врагов), но и тем, что в королевском семействе разразилась междоусобная война: сыновья Филиппа Валуа подняли мятеж против отца.[367] Поддержка узурпатора является далеко не единственным преступлением французов — для того чтобы воевать против законного короля, нужно уже потерять благочестие. Поэтому французов, погрязших помимо гордыни во всех прочих смертных грехах, Господь покарал так же, как Вавилон во времена Кира: «Их поля и виноградники истощились, а их города, некогда процветавшие, обнищали и разрушены войной».[368] Страдания и бедствия французов были усугублены чумой, унесшей седьмую часть населения страны. С английской точки зрения причиной болезни было то, что враги выказывали неуважение к святыням и святым (которые могли бы заступиться за них перед Богом).[369] Разумеется, епископ Винчестерский (или анонимный автор хроники) не сомневается в том, что англичане в конце концов с помощью Бога одержат победу над французами и те, сломленные английской мощью, будут вынуждены признать короля Англии своим господином. Однако, будучи человеком праведным, епископ тревожится о том, что, прежде чем это произойдет, будет пролито немало христианской крови (в основном французской, поскольку виновная сторона несет несравнимо большие потери). Поэтому он надеется, что «французы задумаются о знамениях, посылаемых Богом, которые указывают на его решение, и поспешат заключить соглашение с англичанами», иначе «в конце концов… он неумолимо отмстит восставшим против него (deus… se impropiciabiliter vindicet in rebelles)».[370] К этим восставшим против самого Бога автор «Деяний Генриха V» относит французский народ.

По мнению английских хронистов, Господь, как самый справедливый судья, карает не только тех, кто непосредственно совершил преступление, «восстав» против божественной власти, но и их пособников, осмелившихся так или иначе помогать преступникам. Так, в сентябре 1417 г. английские купцы поймали прибитое штормом груженное разными товарами генуэзское судно. Автор «Деяний Генриха V» уверен, что оно было занесено к берегам Англии «свирепым ветром по воле Бога, который, возможно, был сердит на генуэзцев за то, что те оказывали поддержку французам в морском сражении».[371] Напротив, королю Португалии, союзнику английского короля, имевшему в своей армии много англичан, Господь послал в 1385 г. в битве при Альжубарроте победу над кастильцами, старыми врагами англичан.[372] Таким образом, любой союзнический договор, заключенный правителями третьих государств с одним из противников, оказывал влияние на судьбы их собственных подданных. Из простых противников англичан союзники французов и шотландцев превращаются в грешников. Хронистов не интересует, имели ли пострадавшие генуэзские купцы хоть какое-то отношение к военным действиям против Англии. С их точки зрения, справедливость наказания вытекает только из этнической или политической принадлежности. Также в случае с победой, одержанной королем Португалии, хронист не задумывается над тем, ведет ли Фердинанд I справедливую войну против Кастилии: для его победы оказывается достаточно союза с англичанами и их присутствия в его войске.