Елена К. – Сказки Вязовика (страница 2)

Ратибор сжал зубы. Он не верил в магию, но и отрицать очевидное было сложно.

— Хорошо, — процедил он. — Раз уж ты видишь то, чего не видим мы, веди. Но если это ловушка…

— Если это ловушка, — перебила Любава, — то она уже вокруг нас.

Она закрыла глаза, прислушиваясь к шёпоту, который теперь звучал громче. Духи не говорили словами — они показывали образы: тропа, уходящая влево, за поваленный дуб; знак на коре — три пересекающихся линии.

— Туда, — указала она. — Нам нужно обойти.

Ратибор кивнул, и отряд двинулся за ней. Но Любава чувствовала — лес следит за ними. И он не собирается так просто их отпускать.

Через час они вышли к небольшому ручью. Вода в нём текла странно — не плавно, а рывками, будто кто‑то дёргал её за невидимую нить. Поверхность мерцала тусклым серебристым светом, а на дне копошились тени, похожие на переплетённые корни.

— Не пейте, — предупредила Любава. — Эта вода не из нашего мира.

Один из дружинников, молодой парень по имени Мирослав, уже поднёс ко рту пригоршню воды. Услышав её слова, он замер. Капли стекли с его пальцев, падая в ручей с тихим шипением.

— Откуда ты знаешь? — спросил Ратибор, внимательно наблюдая за девушкой.

— Чувствую. Она… неправильная. Холодная, но жжёт. В ней есть что‑то чужое.

Мирослав осторожно вылил воду на землю.

— И что теперь? — спросил он. — Как перейти?

Любава огляделась. На другом берегу виднелась та самая тропа, что показала ей Навь. Но мост, который должен был здесь быть, исчез. Вместо него на земле лежали обломки досок, покрытые мхом и плесенью.

— Нужно идти вброд, — сказала она.

— В этой воде? — Ратибор нахмурился. — Ты уверена?

— Другого пути нет. Если мы вернёмся, пропадут ещё люди.

Она первой ступила в ручей. Вода обожгла ноги холодом, но не обычным — а пронизывающим, будто сама тьма коснулась её кожи. По телу пробежала дрожь, а в ушах зазвучали шёпоты — не слова, а обрывки эмоций: страх, тоска, отчаяние.

Остальные последовали за ней, стараясь не касаться воды руками. Мирослав, переходя, поскользнулся и едва не упал. Любава успела схватить его за руку.

— Спасибо, — выдохнул он, переводя дух.

Когда они выбрались на другой берег, Любава обернулась. Ручей снова тек плавно, как будто ничего не произошло. Но она знала: он запомнил их. И, возможно, ещё напомнит о себе.

К вечеру они нашли небольшую поляну, достаточно открытую, чтобы развести костёр и выставить дозор. Ратибор распределил дежурства, а Любава занялась травами — она собрала несколько листьев подорожника и тысячелистника, чтобы обработать ссадины, полученные в пути.

— Ты и правда видишь духов? — неожиданно спросил Мирослав, подбрасывая хворост в огонь.

Любава кивнула:

— С самого детства. Сначала думала, что все так умеют. Потом поняла, что это не так.

— И как это — видеть то, чего нет?

— Оно есть, — поправила она. — Просто не для всех. Иногда я слышу голоса, иногда вижу тени. Они не всегда злые. Но сейчас… сейчас они напуганы.

Ратибор, сидевший неподалёку, поднял голову:

— Напуганы? Чего могут бояться духи?

— Того же, чего и мы, — ответила Любава. — Конца. Если Навь поглотит Явь, они тоже исчезнут. Их мир зависит от нашего, как наш — от их.

В костре треснуло полено, и искры взметнулись в небо, словно маленькие звёзды.

На рассвете они двинулись дальше. К полудню вышли к месту, где пропали люди. Поляна была выжжена по кругу, а в центре зияла глубокая яма, из которой веяло холодом и затхлостью. На земле остались следы борьбы, обрывки одежды, а рядом — странный знак, выжженный на траве: круг с тремя пересекающимися линиями внутри.

— Печать Велеса, — прошептала Любава, опустившись на колени. — Она была здесь. Кто‑то пытался её активировать или, наоборот, разрушить.

Ратибор присел на корточки, изучая следы.

— Значит, разлом где‑то рядом. И тот, кто это сделал, знал, что делает.

Из леса донёсся протяжный вой — не волчий, а какой‑то иной, будто сотканный из множества голосов. Он эхом прокатился по деревьям и затих, оставив после себя звенящую тишину.

— Нам нужно идти к Велемиру, — сказала Любава, поднимаясь. — Только он знает, как всё исправить.

Ратибор поднялся, посмотрел на сгущающиеся сумерки.

— Тогда отправляемся на рассвете. А пока — костёр, дозор и никаких разговоров о магии.

Но Любава знала: магия уже здесь. И она только начинается.

Глава 2. Дом волхва

Путь к Велемиру занял три дня. Они шли через глухие чащи, где деревья стояли так плотно, что даже дневной свет едва пробивался сквозь кроны. Воздух был тяжёлым, пропитанным запахом прелой листвы и чего‑то ещё — сладковатого и тревожного, будто сама земля предупреждала их: «Не идите дальше».

Любава всё чаще замечала следы Нави: бледные огни, мелькающие между стволами, тени, которые двигались не в такт ветру, шёпоты, зовущие её по имени. Однажды ночью она проснулась от того, что кто‑то дышал ей в затылок. Обернувшись, она увидела лишь силуэт в глубине леса — высокий, сгорбленный, с глазами, горящими жёлтым светом. Он исчез, как только она вскрикнула.

— Тебе приснился кошмар, — сонно пробормотал Мирослав, переворачиваясь на другой бок.

Но Любава знала: это было не во сне.

На следующий день они наткнулись на странную поляну. Трава здесь была не зелёной, а серебристой, будто покрытой инеем. В центре стоял огромный камень, испещрённый рунами.

— Не подходи, — предупредила Любава, но Ратибор уже сделал шаг вперёд.

Как только его нога коснулась серебристой травы, руны на камне вспыхнули голубым светом. Воздух наполнился гулом, похожим на шёпот тысячи голосов.

— Назад! — крикнула Любава.

Ратибор отпрыгнул, и в тот же миг из земли вырвались тонкие, похожие на корни щупальца. Они метнулись к нему, но Любава успела бросить горсть сухой травы, которую дала ей мать перед уходом. Щупальца отпрянули, а руны погасли.

— Что это было? — хрипло спросил Ратибор.

— Ловушка Нави, — ответила Любава. — Кто‑то поставил её, чтобы остановить тех, кто идёт к Велемиру.

Мирослав побледнел:

— Значит, нас ждут и другие?

— Да, — кивнула Любава. — И чем ближе мы к дому волхва, тем опаснее будет путь.

К вечеру третьего дня лес начал меняться. Деревья стали ниже, а между ними замелькали проблески света. Воздух очистился от затхлости, наполнившись ароматом сосновой смолы и полевых цветов.

— Чувствуете? — тихо спросила Любава. — Здесь магия другая. Более древняя, более… живая.

Ратибор кивнул:

— Да. Как будто мы подошли к границе чего‑то важного.

Они вышли к небольшой поляне, посреди которой стоял старый дом. Не изба, не хижина — нечто среднее. Стены из толстых брёвен, крыша покрыта мхом, а над дверью висел венок из сухих трав и костей.

— Здесь, — сказала Любава.

Ратибор нахмурился:

— Выглядит заброшенным.

— Он только кажется таким, — возразила девушка. — Велемир знает, что мы идём.

Не успела она договорить, как дверь скрипнула и приоткрылась.