Елена К. – Протокол лжи (страница 2)
Игорь Николаевич закрыл дверь на два замка, задёрнул шторы и сел за стол. Перед ним лежала флешка — маленькая, чёрная, с потёртой наклейкой. «Игорю Николаевичу, если меня не станет». Почерк Натальи — аккуратный, с лёгким наклоном влево. Он видел, как она пишет: быстро, уверенно, без лишних движений. Так пишут люди, которые привыкли принимать решения.
Он воткнул флешку в ноутбук.
На экране появились три папки. Первая — «Документы». Вторая — «Записи». Третья — «Для Романа». Последняя заставила его замереть. Наталья заранее знала, что Колосов будет её адвокатом. Она готовилась. Она знала, что её посадят, и готовилась.
Он открыл первую папку. Внутри — сканы договоров, протоколов, служебных записок. Он пробежался глазами по названиям: «Договор уступки прав требования от 03.02», «Соглашение о компенсации от 18.02», «Служебная записка Мухина С.Э. — гендиректору». Последний документ открыл, и у него перехватило дыхание.
Служебная записка была адресована генеральному директору «Светлогорск-Энерго» Анатолию Полякову. Подпись — С.Э. Мухин. Дата — 14 февраля, за месяц до ареста Натальи. Текст лаконичный, деловой:
Анатолий Петрович, в связи с предстоящей реструктуризацией активов предлагаю рассмотреть вариант выделения дочерней структуры с последующей передачей контрольного пакета в управление ООО «Каскад». Условия обсуждены на неформальной встрече. Прошу согласовать.
ООО «Каскад». Чернов набрал название в поиске на телефоне. Учредитель — Станислав Эдуардович Мухин. Зарегистрировано за две недели до служебной записки. Адрес — квартира в центре Светлогорска, на улице Чкалова. Один учредитель. Один генеральный директор. Один человек, который решал всё.
Наталья была не мошенницей. Она была помехой. Мухин хотел забрать активы компании себе — через подставную структуру — и ему нужно было убрать человека, который мог этому помешать. Финансовый директор, которая контролировала потоки и знала, куда идут деньги, была единственной преградой. И он убрал её — не физически, а юридически. Повесил на неё мошенничество, подделал документы, подтянул свидетелей.
Вторая папка — «Записи». Три аудиофайла. Он нажал на первый.
Голос Мухина — узнаваемый, с барским тоном человека, привыкшего, что его слушают:
— Наташа, ты умная женщина. Но умные женщины иногда делают глупости. Подпиши согласие на уступку, и мы забудем о разногласиях. Не подпишешь — я сделаю так, что ты не то, что в совете директоров — в бухгалтерии ни одной конторы не сядешь. Вообще.
Голос Натальи — ровный, но Чернов уловил дрожь:
— Станислав Эдуардович, я не подпишу то, чего не понимаю. «Каскад» — ваша компания? Вы предлагаете мне согласовать передачу активов структуре, которая принадлежит вам лично?
Пауза. Потом Мухин засмеялся — коротко, зло.
— Ты много стала понимать, Наташа. Это вредно для здоровья.
Чернов выключил запись. Пальцы дрожали. Не от страха — от злости. Он двадцать лет проработал в Следственном комитете и видел разное — коррупцию, подкупы, сфабрикованные дела. Но каждый раз, когда видел, как сильный давит слабого, внутри что-то скрипело, как старая дверь.
Третья папка — «Для Романа». Внутри — текстовый файл с пояснениями и список из трёх имён. Первое — Поляков Анатолий Петрович, генеральный директор. Второе — Зингер Марк Исаакович, главный бухгалтер. Третье — Белянская Инна Олеговна, заместитель финансового директора.
Наталья писала:
Роман, если Игорь передаст тебе эту информацию — используй на суде. Мухин действует через Полякова (он подписывает документы) и Зингера (он ведёт бухгалтерию «Каскада»). Но ключевой свидетель — Белянская. Она замещала меня на совете директоров, когда я болела в феврале. Она присутствовала на встрече, где Мухин обсуждал схему. Она знает правду. Она боится. Но если дать ей защиту — она заговорит.
Чернов откинулся в кресле. Белянская. Заместитель финансового директора. Он видел её имя в материалах дела — она проходила как свидетель обвинения. Обвинение вызывало её, чтобы подтвердить, что Наталья действовала в одиночку. Но если Наталья права и Белянская знает правду — значит, либо она врёт, либо её заставили молчать.
Он набрал номер Колосова.
— Роман, это Чернов. Нам нужно поговорить. Сегодня.
Глава 3. Причал
Кафе «Причал» пряталось на набережной Заречного спального района — далеко от центра, куда не добирались ни туристы, ни репортёры. Здание было старое, кирпичное, с облупившейся вывеской и террасой, которая летом уходила прямо к воде. Река Зарянка текла тут медленно, лениво, будто тоже никуда не спешила. Местные говорили, что в «Причале» готовят лучший борщ в Светлогорске. Чернов не знал — он сюда приходил не есть.
Колосов сидел в углу, спиной к стене. Он всегда так садился — привычка, выработанная годами работы по громким делам. Когда ты защитник, всегда есть кто-то, кто хочет, чтобы ты проиграл. Иногда — не только в суде.
Чернов сел напротив, положил флешку на стол, накрыл бумажной салфеткой.
— Наталья готовилась, — сказал он. — Она знала, что её уберут.
Колосов не удивился. Он вообще редко удивлялся — по крайней мере, внешне. Внутри, конечно, всё кипело, но лицо оставалось каменным. Он взял флешку, спрятал в карман пиджака.
— Что там?
— Служебная записка Мухина гендиректору, где он предлагает передать активы компании структуре, которая принадлежит ему лично. ООО «Каскад», зарегистрировано за две недели до записки. И три аудиозаписи разговоров, где Мухин напрямую угрожает Наталье.
— Записи чистые?
— Чистые. Она записывала на телефон, потом перекинула на флешку. Метаданные в порядке.
Колосов помолчал, побарабанил пальцами по столу. Официантка — девушка лет двадцати, с усталыми глазами и хвостиком — поставила перед ними два кофе. Колосов даже не посмотрел на неё.
— Этого хватит, чтобы перевернуть дело. Но есть проблема. Записи сделаны без согласия Мухина. Статья семьдесят пятая УПК —.
— Не спотыкайся об УПК, Роман. Ты же знаешь: если запись доказывает совершение преступления, суд не может её игнорировать. Позиция Верховного Суда — доказательство, полученное с нарушением, может быть признано недопустимым, но если сторона защиты ходатайствует о его проверке, суд обязан рассмотреть. Дави на это.
— Давить-то можно. Но Селезнёв — осторожный. Он не любит рисковать. Если Кудрявцев поднимет крик о недопустимости, Селезнёв может исключить.
— Тогда не давай ему повод. Подай ходатайство не о приобщении записей, а о вызове свидетеля. Наталья написала имя — Белянская Инна Олеговна, заместитель финансового директора. Она проходила как свидетель обвинения?
— Проходила. Но сторона обвинения не стала её допрашивать в основном слушании. Убрала из списка. Я заметил, но не придал значения.
— Вот тебе ответ. Кудрявцев убрал её, потому что знал: если она заговорит — всё рухнет. Белянская присутствовала на встрече, где Мухин обсуждал схему. Она может подтвердить, что Наталья была против, а Мухин давил.
— Она не заговорит. Если Мухин дотянулся до прокуратуры — он дотянулся и до неё.
— Не факт. Есть разница между «не захочет» и «не сможет». Если ты в суде прямо спросишь её: «Станислав Эдуардович Мухин предлагал передать активы ООО Каскад?», и она скажет «нет», а потом мы предъявим аудиозапись, где Мухин сам это обсуждает — она станет лжесвидетелем. А это уже статья триста седьмая УК. Она это понимает. Вопрос в том, понимает ли она, что мы её прижмём.
Колосов впервые улыбнулся. Улыбка была тёплой, но в глазах — холод.
— Ты, Игорь Николаевич, как конь. Тяжёлый, медленный, но, если встанешь на нужной дорожке — снесёшь всё на своём пути.
— Спасибо, — буркнул Чернов. — Конь. Лучше, чем козёл.
Они помолчали. За окном кафе по реке проплыл буксир — ржавый, с дымящей трубой, тащил за собой баржу с песком. Чернов проводил его взглядом.
— Есть ещё одна проблема, — сказал он. — Мухин — депутат городской думы. У него связи. Если мы пойдём напрямую — он поднимет шум, вызовет прессу, обвинит нас в давлении на «уважаемого человека».
— Поэтому мы не пойдём напрямую. Мы пойдём через суд. Через присяжных. Я не буду называть Мухина преступником. Я просто покажу присяжным, как работает схема. А они сами сделают выводы. Присяжные — двенадцать обычных людей, которые ненавидят депутатов сильнее, чем мошенников. Это наш козырь.
— А Белянская?
— Завтра утром я подаю ходатайство о вызове Белянской в качестве свидетеля стороны защиты. Кудрявцев будет против. Селезнёв — может быть. Но если я обосную — он не откажет. Отказ вызова свидетеля защиты — это апелляционная инстанция, а Селезнёв не любит апелляции.
Чернов кивнул. План был рискованный, но в рискованных планах всегда было больше кислорода.
— Я найду Белянскую сегодня, — сказал он. — Поговорю с ней до суда. Не угрожать — просто объяснить, что к чему. Чтобы завтра в зале она не удивилась.
— Осторожно. Если Мухин узнает, что ты к ней ходил — он может перекрыть кислород и ей, и тебе.
— Знаю. Поэтому пойду не как сыщик. Пойду как старый знакомый.
Глава 4. Заречная
Белянская Инна Олеговна жила в Заречном районе, в девятиэтажке на улице Заречной. Район был спальный, зелёный, с детскими площадками, потрескавшимися от жары, и мужчинами на лавочках, которые курили и смотрели на проезжающие машины так, будто ждали чего-то большего из жизни.