Елена К. – Не трогай часы (страница 2)

Марк сделал шаг назад и врезался во что-то твёрдое. Он резко развернулся — и увидел фигуру в дверном проёме.

Это была женщина в длинном пальто, с капюшоном, надвинутым на лицо. В руке она держала фонарь, луч которого выхватывал из темноты только её сапоги и край пальто. Остальное тонуло в полумраке.

— Ты не должен был открывать коробку, — сказала она тихо, но в этом шёпоте было столько холода, что у Марка зубы застучали.

— Кто вы? — выдавил он.

Женщина медленно подняла голову. Капюшон откинулся, и Марк увидел её лицо — острое, бледное, с тёмными кругами под глазами, будто она не спала несколько недель. Или несколько лет.

— Меня зовут Елена. Я из Комитета. Филиал 17. И если ты сейчас не положишь папку обратно и не поднимешься наверх, дом заберёт тебя целиком. Не по частям. А целиком.

Марк хотел спросить, что она имеет в виду, но не успел. Из темноты позади Елены выскользнули ещё двое. Мужчина в очках, с папкой в руках, и девушка в куртке с нашивками, на которых были те же символы, что и на коробке.

Мужчина посмотрел на Марка поверх очков, будто оценивал, насколько тот испорчен:

— Он уже видел содержимое?

Елена кивнула.

— Тогда обратного пути нет. Дом зафиксировал его. Теперь он часть петли.

Девушка шагнула вперёд, её взгляд был напряжённым, почти отчаянным:

— Мы пытались вытащить отсюда других. Не получилось. Они… меняются. Становятся частью времени.

Марк наконец нашёл голос:

— Что значит «становятся частью времени»?

Елена вздохнула, и этот звук был похож на скрип старых половиц:

— Представь, что время — это река. А дом — водоворот. Он затягивает людей, крутит их, пока они не растворяются в потоке. Их воспоминания, их страхи, их вина — всё это оседает здесь, как ил. И дом питается этим.

Мужчина в очках добавил будничным тоном, будто объяснял расписание поездов:

— Дом — это аномалия. Временная петля с центром в часах. Они не просто показывают время. Они его создают. Или разрушают. В зависимости от того, кто к ним прикасается.

Марк сжал папку так, что пальцы побелели:

— И что мне теперь делать?

— Вернуться наверх. «И не смотреть на часы», —сказала Елена, и в её голосе впервые проскользнула нотка чего-то похожего на сочувствие. — Но есть проблема.

— Какая?

— Дверь наверх теперь ведёт не туда, куда ты думаешь. Она может вывести тебя в 1985 год. Или в коридор, которого не существует. Или вообще никуда.

Марк почувствовал, как реальность вокруг него начинает трескаться, как старое стекло.

— А если я просто не буду трогать часы?

Мужчина хмыкнул:

— Слишком поздно. Ты уже тронул. Ты запустил процесс. Теперь дом знает твоё имя. И он будет звать тебя.

Словно в подтверждение его слов, из глубины подвала донёсся тихий, ровный шёпот: «Марк… Марк… вернись…»

Девушка вздрогнула и попятилась:

— Это не мы. Это дом. Он пробуждается, когда кто-то новый попадает в петлю.

Елена сделала шаг вперёд и протянула руку:

— Иди за мной. Мы попробуем вывести тебя через служебный ход. Он не так сильно искажён. Но помни главное правило: не смотри на часы. Даже если тебе покажется, что это единственный способ понять, где ты. Даже если они будут звать тебя по имени. Даже если ты увидишь в них своё будущее. Не смотри.

Они двинулись по узкому проходу между стеллажами. Марк шёл следом, чувствуя, как каждый шаг отдаётся в груди тяжёлым эхом. Тени на стенах шевелились, будто следили за ними. Иногда ему казалось, что он видит в темноте чьи-то силуэты — людей, застывших в неестественных позах, с вытянутыми руками, будто они пытались дотянуться до выхода, но так и не смогли.

Когда они добрались до узкой двери в конце подвала, Елена остановилась и приложила ладонь к облупившейся краске.

— Здесь граница. За этой дверью — другой коридор. Он ведёт к выходу, но только если ты не потеряешь себя по дороге.

Она толкнула дверь, и та со скрипом открылась. За ней был коридор, который выглядел почти нормально: светлые стены, лампы под потолком, дверь с табличкой «Выход». Но что-то в нём было не так. Слишком чисто. Слишком ровно. Как будто это была декорация, а не настоящее место.

Елена обернулась к Марку:

— Помни: не смотри на часы.

И в этот момент наверху снова щёлкнуло. Звук был таким громким, будто часы ударили в колокол. Марк невольно поднял глаза к потолку, хотя часов там не было видно. И в ту же секунду коридор перед ними дрогнул, как отражение в воде. Стены поплыли, лампы погасли, и вместо «Выхода» на двери появилась другая надпись: «3:17».

Мужчина в очках выругался сквозь зубы:

— Петля замкнулась. Мы опоздали.

Тени в коридоре сгустились, и из них начали проступать фигуры. Не люди. Не совсем. Силуэты с длинными руками и лицами, похожими на маски. Они тянулись к Марку, шептали его имя, и в их голосах звучали голоса тех, кто когда-то пытался выбраться отсюда.

Елена схватила Марка за руку:

— Беги! Не останавливайся! И не смотри назад!

Они рванули по коридору, который теперь менялся на ходу: то сужаясь до щели, то расширяясь до огромного зала, то превращаясь в лестницу, ведущую вверх, то в туннель, уходящий вниз. Марк чувствовал, как время вокруг него рвётся на куски, как старая плёнка.

Наконец они выскочили в знакомую прихожую. Часы стояли на месте, стрелки замерли на 3:17. Но теперь Марк видел, что стекло над циферблатом было покрыто тонкими трещинами, расходящимися от центра, как паутина. И в этих трещинах мелькали обрывки лиц — людей, которые когда-то стояли здесь и смотрели на часы.

Елена тяжело дышала, прислонившись к стене:

— Мы вывели тебя в текущий момент. Но петля всё ещё активна. Дом не отпустит тебя просто так.

Мужчина в очках достал из кармана небольшой предмет — металлический диск с гравировкой:

— Вот что тебе нужно. Это якорь. Он удерживает тебя в настоящем. Носи его с собой. И никогда не снимай.

Марк взял диск. Он был холодным, почти ледяным, и на ощупь казался тяжелее, чем должен был быть.

— А что будет, если я его сниму?

Елена посмотрела на него долгим, тяжёлым взглядом:

— Тогда дом заберёт тебя. И однажды кто-то другой найдёт в архиве папку с твоим делом. И на фото будет твоё лицо.

В этот момент часы снова щёлкнули. Стрелка дрогнула и сдвинулась на одну минуту назад.

3:16.

Марк попятился, чувствуя, как холод проникает под кожу.

— Нам нужно уходить, — сказала Елена. — Сейчас. Пока петля не затянулась снова.

Они бросились к двери. На этот раз за ней была настоящая улица: мокрый асфальт, фонари, далёкие огни города. Марк выскочил наружу и обернулся. Дом стоял на месте, тёмный и неподвижный, будто ничего не произошло. Но в окне второго этажа мелькнула тень — и на мгновение показалось, что в прихожей снова щёлкнули часы.

Глава 3. Штаб, который не существует, и люди, которые тоже

Они ехали в молчании. Елена сидела за рулём старого «уазика» с тонированными стёклами и наклейкой «Ребёнок в машине» — хотя никакого ребёнка не было. Мужчина в очках — его звали Герман — сидел рядом с Марком на заднем сиденье и листал папку с его делом, время от времени поправляя очки и качая головой, будто читал плохую рецензию на собственную жизнь. Девушка с нашивками — Лина — забилась в дальний угол и молчала, но её пальцы постоянно двигались, будто она перебирала невидимые чётки.

Марк смотрел в окно. Город за стеклом выглядел нормально: фонари, дома, редкие прохожие. Но что-то было не так, и он не сразу понял что. Потом дошло: ни один человек на улице не поднимал головы. Все шли, глядя в землю, будто боялись увидеть что-то наверху.

— Красивый городок, — сказал Марк. — Особенно люблю ту часть, где все смотрят себе под ноги. Очень уютно. Прямо хочется остаться.

Герман поднял глаза от папки: