Елена Инспирати – Тьма в объятиях света (страница 50)
– Хорошо, – прошептала Амелия. – Я тоже очень скучала.
От нее эти слова прозвучали куда искреннее, чем от меня. Но у меня была уважительная причина не разбрасываться эмоциями. Часть меня действительно была рада видеть Амелию, особенно такую по-настоящему похорошевшую. Я, в отличие от нее, выглядела весьма потрепанно.
В любой другой ситуации я бы даже расспросила ее обо всем. Но сейчас меня куда больше волновал импульс, от которого боль от низа живота распространялась по всему телу. Я непроизвольно схватила подругу за руку и сжала ее ладонь, как будто это могло мне как-то помочь.
– Это не шутки, Аврора.
– Нет. Это тренировочные схватки. Все нормально. Не могли роды начаться так внезапно раньше срока. У меня все под контролем.
Все шло идеально и должно было так продолжаться еще несколько дней. Прошлой ночью ко мне приходила Ребекка с радостной новостью: Брайена вот-вот должны были назначить правителем темных. Он сам ни слова не говорил ей, но она слышала о планах от приближенных.
Моей единственной задачей было продержаться. А я оплошала.
Еще чуть-чуть, и я могла уже оказаться рядом с ним, могла быть в полной безопасности, как и мой ребенок.
– Аврора, если схватки будут динамичные и боль начнет усиливаться, боюсь, что…
– Да знаю я!
Все я прекрасно понимала и от этого только больше нервничала. Мне нельзя рожать в больнице светлого мира, но все только к этому и шло.
– В чем проблема? Почему мы не можем вызвать «Скорую»?
– Потому что ребенок не от Дэйва, – прошептала я.
Как хорошо, что мне не потребовалось все это объяснять.
Я потянула Амелию за собой, и она, никого не предупредив, послушно пошла. Мне нужно было ее присутствие, потому что, несмотря на наши старые конфликты, я все еще доверяла ей. Я прекрасно знала, что она не сделает ни мне, ни ребенку ничего плохого. Не подведет хотя бы из чувства долга.
Где-то на полпути до выхода из торгового центра схватка повторилась, только сейчас она стала интенсивнее и по времени длиннее.
– Куда мы поедем? – спросила Амелия.
– Домой, мне надо попасть в темный мир любым способом, – ответить удалось, только когда боль отступила.
– Ты уверена, что твои схватки будут длиться до ночи?
– Да даже если я рожу дома, так будет лучше и безопаснее!
Хотя это было сумасшествием. На днях должны были выяснить, правильное ли положение приняла малышка, а это тот минимум информации, без которого роды в одиночестве приравнивались бы к совсем отчаянному шагу. Я изучила много литературы, но все это никак не могло помочь в экстренной ситуации.
Тем более если роды начались раньше, то что-то точно шло не так, и я нуждалась в помощи врачей.
Что мне делать? Черт возьми! Я паниковала, не знала, не могла думать.
Меня держало на плаву только чувство ответственности. И именно оно породило в голове мысль позвонить Бэйли и попросить о помощи. Никто не мог предугадать, сколько часов продлятся схватки и не повредит ли это ребенку, поэтому днем кто-то должен был меня проконтролировать. Связаться с Ребеккой, Джесс или Кайлом я не могла, да и не знала, пойдут ли они этой ночью в подвал или решат навестить меня.
– Они убьют ребенка. А я должна сделать все, должна хотя бы попробовать… – договорить не получилось, меня захлестнули эмоции, и я непроизвольно глубоко и судорожно вздохнула.
– Я поняла тебя. И помогу. Все будет хорошо.
Твердость ее голоса привела меня в чувство. Мы пошли с ней дальше, игнорируя сковывающий страх и дрожь в конечностях. Не было времени ни на что, даже на емкие фразы. И хорошо, что подруга схватывала все на лету, читала мои эмоции по беглым взглядам и вдохам.
На улице я оперлась на перила, чтобы не рухнуть на землю из-за новой схватки. Люди вокруг уже прекрасно понимали, что происходит, и настойчиво предлагали вызвать «Скорую». Амелия на эмоциях кричала на них, что все уже сделано, и вновь возвращала свое внимание ко мне.
– Там таксист. – Я указала в сторону мужчины, который шел к машине с пакетом еды. – Он меня привез сюда.
– Поняла. – Амелия потащила меня вперед, попутно отказывая прохожим, предлагающим помощь.
Я бы посчитала крайне милым то, с какой заботой посторонние люди относились к ситуации, если бы не одно «но»: мне все это не было нужно! Я шла к этому идиотскому автомобилю и проклинала каждого, кто задерживал на мне свой взгляд. Я хотела только оказаться в безопасности. Готова была пережить даже самые мучительные роды, лишь бы у меня из рук не вырвали моего ребенка.
Когда мы с Амелией нагло вломились в машину, таксист удивленно и испуганно уставился на нас.
– Девушки, что вы делаете?! – возмутился он.
У меня не хватило сил даже на вежливую просьбу. Как только я начала говорить, боль в очередной раз сжала меня в тиски, поэтому адрес дома я выкрикнула.
Я видела, как он мешкал еще несколько секунд и пораженно слушал слова Амелии о том, что в больницу нам ни в коем случае не надо. Долго убеждать его не пришлось: мужчина завел автомобиль и поехал в сторону моего дома.
Тогда я попросила Амелию набрать Дэйва и поговорить с ним.
Амелию с Дэйвом…
Осознание того, что не стоило мне просить о подобном, слишком поздно посетило голову. Боль отступила, и я уже собрала все мысли в кучу, чтобы самой позвонить другу. Только вот Амелия даже не изменилась в лице после моих слов.
Она со всей серьезностью набрала Дэйва сама и принялась ждать ответа. Тогда же она поймала на себе мой тревожный взгляд и покачала головой, чтобы я не беспокоилась.
– Все нормально, – произнесла она. – Дэйв, привет!
Голос на другом конце провода определенно отражал шок. Я еле-еле услышала, как Дэйв вопросительно произнес имя подруги, видимо, до сих пор не веря тому, кто ему позвонил.
– Да, это я. Некогда объяснять, – начала тараторить Амелия. Наверное, так ей было проще разговаривать с ним. – Ты должен срочно приехать домой. Мы с Авророй в пути, у нее, в общем, некоторые трудности.
Дэйв прекрасно все понял. Особенно после того, как я сквозь зубы буквально заскулила от боли и, вскрикнув, попросила водителя ехать быстрее. Друг первым прервал звонок, после чего Амелия вновь сфокусировалась на мне.
– Знаешь, – на выдохе начала я, – мне сейчас так паршиво, что я была бы счастлива отпустить пару шуточек в твою сторону и подпортить тебе настроение. Но обстоятельства вынуждают меня сдерживаться.
– Если тебе станет от этого легче.
– Нет, не станет.
– В любом случае, чтобы отвлечь тебя, скажу, что я занервничала не из-за того, что мне пришлось с ним говорить. Мне до сих пор стыдно перед тобой.
– Тема просто до невозможности интересная, но у нас здесь есть лишние уши, которые не хотят ехать быстрее!
Когда от усталости из-за набирающих силу схваток я прикрыла глаза, по коже пробежали мурашки. Меня передернуло, я начала осматриваться из-за дурного предчувствия и увидела пару светлых хитрых глаз в зеркале заднего вида. Сидящая рядом подруга ни с того ни с сего зевнула и, отодвинувшись от меня, облокотилась на окно.
– Амелия, – потрясла я ее, но в ответ она лишь пробурчала что-то и отпихнула от себя мою руку.
Ситуация становилась хуже.
Меня саму потянуло в сон, и, если бы не боль, я бы повторила все действия Амелии.
Слегка наклонив голову, помимо язвительного взгляда я увидела и тошнотворную, ехидную улыбку. Меня чуть не вывернуло наизнанку от понимания того, в какой ситуации я оказалась. Еще и Амелию втянула.
– Вы же знали, что я вернусь к вам в машину? – решительно спросила я.
Мужчина, недолго думая, дал ответ:
– Ждал именно тебя, светлая. Или темная? Или… серая?
Черт!
Я непроизвольно ударила по спинке его сиденья.
– Черт! – Уже вслух.
– Неужели вы, спевшись с той женщиной, думали обмануть своими тестами все правительство светлого мира? Наивность у тебя вряд ли от твоего дружка.
Если бы только этот урод не сидел за рулем автомобиля… Хотя что бы я сделала? Смогла бы я в таком состоянии защититься?
– Или ты думала, что ваш с ним ребенок принесет вам удачу?
Так звучит голос поражения? Нахально и высокомерно, так, словно из тебя ложкой выскребают остатки тепла и надежды, чувств и веры?
Тонкий слой, который два мучительных месяца помогал мне держать себя в руках, не позволял даже на секунду задуматься о том, что конец истории досадно близок, треснул. Как слой старой и ветхой штукатурки осыпался к ногам, и хруст от мелких частиц снова и снова бил по ушам.
Все смешалось в кучу: физическая боль, надрывно бьющееся сердце и полное непонимание.