Елена Инспирати – Тьма в объятиях света (страница 41)

Ребекка поддержала меня и продолжила:

– Он всегда был открытым и доброжелательным, хоть и скрывал это, потому что подобные слабости портят имидж темного. Он немного импульсивен в некоторых глупостях, но, думаю, ты будешь идеально его сдерживать.

– Я, конечно, мало знаю, – Джой неловко сжала пальцы, тогда Джесс взяла ее руку и положила на импровизированную горку из наших ладоней, – но я тоже боялась быть рядом с Гейлом собой и говорить о своих чувствах, показывать эмоции. Но это было моей ошибкой! Сейчас у нас все хорошо, и вопреки вашим мыслям о том, что в светлом мире браки без любви, я скажу: исключения случаются! Как и в вашем мире. Надо просто не бояться того, что на первый взгляд может показаться непривычным и неестественным. И, надеюсь, мы все будем счастливы, несмотря на трудности, которые возникли и еще появятся в будущем.

Видеть Джой растерянной и напуганной оказалось просто невыносимо. Я прокручивала в голове ту ночь, когда мы, девочки, сплетничали почти до рассвета и перемывали кости всем парням, кроме Брайена. Упоминать его подруги посчитали лишним, хотя я всю ночь не давала поводов подумать о том, что готова сдохнуть от тоски и незнания.

Тогда Джой поддержала каждую из нас, а сейчас же сама нуждалась хоть в каком-то добром слове. Но все, что я смогла, – обрушить правду.

– Значит, я безупречная светлая, которой хотят промыть мозг? И я буду ненавидеть темных, стану совершенно другим человеком?

– Верно.

– Но это же буду не я… Зачем им это?

– Они зачищают тех, кто может хоть немного оспорить стереотип о том, что темные – зло. А раз ты безупречная светлая и тобой легко манипулировать, то им выгоднее перемолоть тебя и слепить то, что им надо.

– Нет. – Джой активно замотала головой. – Я не дамся.

– Ты не можешь…

– Я не дамся им! – Подруга встала с кровати и посмотрела на меня с огнем в глазах. – Научи меня врать, обманывать и не кашлять.

– Безупречных светлых невозможно научить подобному. Только после прохождения терапии и только ради правительства они могут врать. Как моя мама, которая скрывала все, что было на самом деле, безукоризненно веря в собственные слова.

– Неважно. Я просто не приду.

– Джой, ты не понимаешь, что таким образом только усугубишь все? Они догадаются, что у тебя есть секреты, и больше никогда не оставят тебя в покое.

– Нет, это ты не понимаешь! – Джой запустила пальцы в волосы и мелкими и быстрыми шагами начала ходить по комнате. Я тоже встала, поймала ее за плечо и столкнулась с взбудораженным и заплаканным взглядом. Открыла рот, чтобы сказать хоть что-то, что ее успокоит, но Джой качнула головой и сказала вместо меня: – Это не просто приглашение на лечение. Они хотят вытащить из меня информацию о тебе. Ты же сама говорила, что тебе задают все больше вопросов, и той самой Бэйли приказывают проводить все новые тесты.

Скорее всего, она права. Пока она еще была собой, безупречной светлой, они могли попытаться разузнать все обо мне.

– Я не поставлю под угрозу тебя и всех темных.

Правительство грязным путем хотело подобраться ко мне, воспользоваться абсолютно невинным человеком. Таким образом они не просто отнимали ее у меня, втаптывали в грязь то, что помогало мне улыбаться в периоды уныния, они пытались отнять у Джой ее новых друзей, ее жизнь и суть.

Она строго, словно вдалбливая в мою ватную голову, произнесла:

– Я им не дамся.

– И не надо.

Среди беспорядочных мыслей промелькнула одна, бредовая, но обнадеживающая. Я почти не верила в успех, но только так можно было обезопасить всех.

Под пристальным и любопытным взглядом Джой я рыскала по своим шкафчикам, пока не нашла нужные таблетки.

– Это… – протянула подруга, вытирая слезы со щек.

– Да, те самые.

Когда я оставляла препарат, стирающий память о темных, то не думала, что он действительно пригодится. Это скорее был запасной вариант или что-то в этом роде. Дэйв пробовал их, но он был типичным светлым и глушил лишь темного внутри себя, а не забывал о существовании темных в принципе.

Темную во мне убивали в больнице, я была стерильна, когда меня выписывали, то есть почти как безупречная. И таблетки должны были не допустить, чтобы я вспоминала Брайена, а также поддерживать мое состояние.

Джой была более восприимчива, поэтому эффект даже от одной таблетки мог получиться достаточно сильным, чтобы она обо всем забыла.

Подруга снова заплакала, но уже без гнева и злости, без страха.

– Я забуду всю правду о тебе, забуду темных и больше никогда не смогу быть с вами вместе на ночевках? – спросила она голосом, полным отчаяния, потому что уже знала ответ.

Я подошла к Джой и вложила в ее ладони коробку. Слезы жгли, но я улыбалась, противостояла той слабости, что пускала дрожь по рукам.

– Я не хочу, – прошептала она.

И я тоже совершенно этого не хотела. Не хотела терять ту Джой, которую знала всю жизнь. Это, возможно, эгоистично, но я никак не хотела отпускать солнце, которое грело меня. Она была нужна мне.

– Это можно назвать нашим прощанием?

– Нет, конечно нет. Мы же продолжим общаться, – убеждала я ее.

– Но совершенно не так, как раньше.

Без слов я притянула Джой к себе и крепко обняла. Пришлось признаться самой себе: дружбе конец. Об этом сложно было даже думать, язык не поворачивался ляпнуть что-нибудь на этот счет. Но было очевидно, что та Джой, которая появится после «лечения», может только навредить темным и ребенку.

Сквозь наши всхлипы и рыдания просочился ее голос, надломленный реальностью и беспомощностью перед ней:

– Обещаю, что приложу все усилия, чтобы не дать им зацепок на твой счет. А ты, – она отстранилась от меня, – пообещай, что справишься. Меня не будет рядом, но у тебя еще есть Дэйв, который точно не даст тебя в обиду.

– Хорошо.

– И лучше тебе сторониться меня, потому что я не знаю, что со мной будет. Прости.

Ее большие глаза последний раз посмотрели на меня, и милое лицо подарило улыбку. Никогда еще в ее свете не было столько фальши, никогда в жизни ей не приходилось врать о своих эмоциях. И сейчас, чтобы я не успела заметить печаль, она выбежала из квартиры, сжимая в руке чертову коробку с таблеткой.

Часы до прихода Дэйва пролетели передо мной тусклыми мгновениями. Я сидела на краю кровати, с высохшими на лице слезами, из-за чего кожу неприятно стянуло, и смотрела в пустоту.

– Аврора, что случилось?

Я медленно повернула голову, увидела своего мужа и улыбнулась. Неестественно и, пожалуй, пугающе, раз Дэйв нахмурил брови.

– Джой.

Стоило мне произнести имя, как Дэйв сам все понял. Я рассказывала ему о плане правительства по зачистке безупречных светлых и о том, что в списке была Джой. Там также был Алекс, но Бэйли отслеживала ситуацию, и пока что он лишь числился среди возможных кандидатов. И сейчас, когда подошла очередь Джой, я должна была сделать все, что угодно, чтобы хотя бы сберечь брата.

– Это не значит, что все кончено, – сказал Дэйв.

– А что еще это может значить? Я теперь не могу доверять Джой. Если она не даст им нужной информации, они начнут докапываться до тебя. Я не могу до конца доверять Бэйли, хотя она еще ни разу не подводила меня. В светлом мире для меня все меньше воздуха, словно кто-то назло перекрывает мне кислород. Меньше людей, с которыми я могу хотя бы просто общаться.

– Но и в темный мир дороги нет. Я правильно понимаю, что от него не было никаких новостей?

– Не было, – без эмоций ответила я.

И спустя два дня ситуация не изменилась: я продолжала существовать в неведении.

Джой тоже не писала и не звонила, она и правда исчезла.

Разговоры с Дэйвом стали еще более скудными, чем раньше. Он попросту не знал, как меня поддержать и какие лучше слова подобрать, предпочитая не лезть со своими мыслями и предоставляя мне полную волю в самобичевании.

Все, чего хотела я, это услышать хоть что-то о Брайене. Я и не мечтала встретиться с ним. Мне бы хватило свежего письма, чтобы найти свой покой. Старое я уже все протерла, порвала в некоторых местах и выучила наизусть.

Я хранила его в том самом блокноте с зарисовками. Наверное, именно тоска сводила меня с ума до такой степени, что я ценила до беспамятства бумажку с написанными именно его рукой буквами.

А если он напишет мне новое письмо, в котором я его не узнаю? Это будет страшнее этой тягучей и выворачивающей наизнанку неизвестности?

Я боялась, что система разделения все равно возьмет верх. Сейчас я была предоставлена самой себе, и мне нужно было как-то действовать, чтобы улучшить свое положение. А я могла лишь ассоциировать себя с мухой, застрявшей между двух стекол и пытающейся выбраться.

Время поджимало, все вокруг давило, бежать было некуда.

В очередной раз посреди ночи я делала записи в дневник. Рассматривала все ходы, анализировала свое положение в обоих мирах. В темном мире у меня было больше шансов хотя бы потому, что там были люди, которые могли мне помочь скрыться. А прятки – единственный способ спасти ребенка.

В светлом мире такой возможности у меня не было, Дэйв никак не смог бы мне помочь.

Я поставила точку в конце последнего предложения, когда раздался стук.

Тот самый стук.

Я подумала, что это слуховые галлюцинации, но звук повторился еще четче. Меня медленно потянуло к окну, руки нерешительно его открыли.