Елена Инспирати – Тьма в объятиях света (страница 42)

– Это я.

Меня затрясло. Голос Брайена оживил потухший давным-давно огонек внутри. Ведь еще секунду назад я пыталась разобраться в том, как в одиночку смогу защитить ребенка.

Я отступала с округленными и красными глазами, инстинктивно обняв живот. Брайен встал посреди комнаты, загораживая широкой спиной окно, и, кажется, наконец заметил, как изменилось мое тело за эти месяцы.

Ладони даже стали гореть, но я выпрямилась и убрала их с живота.

– Привет, – прокряхтела я, сглатывая огромный ком в горле. – А нам уже шесть месяцев.

Я улыбалась, пусть и нервно, но улыбалась. Сердце сходило с ума, и я кое-как держала себя в руках.

– Осталось совсем не много.

Брайен молчал, не шевелился. Я даже не слышала его дыхания. Словно его здесь и не было. Мысли о том, что я в бреду, подтолкнули меня сделать шаг и протянуть руку. Но когда я почти уже дотянулась до него, он отшатнулся от меня.

– Что происходит?

– Мне, – начал он максимально сдержанно и скованно, – велели убедиться в том, что беременность протекает хорошо.

Он говорил, как чужой, как тот, кому абсолютно на меня плевать.

Правда дала мне пощечину.

Все сказочные замки рухнули, и я поняла, что с Брайеном сделали что-то ужасное.

Глава 17

Это походило на сцену из спектакля, поставленного дилетантом. Не хватало зрителей, которые аплодировали бы единственному актеру хотя бы из вежливости. Ну, он ведь так старался!

– Скажи, что ты шутишь, – с угрозой произнесла я, испытывая волнение, граничащее со страхом. – Это опять твои дебильные шутки?

– Ты регулярно посещала врача?

– Брайен! – Мой шаг к нему он воспринял как какое-то нападение: отступил мгновенно.

– Не приближайся ко мне, – строго сказал он. А потом тише и спокойнее добавил: – Это лишнее.

– Лишнее сейчас – твое притворство! Думаешь, я поверю в то, что они тебя сломили? В то, что ты так легко сдался им? Нет, ты бы никогда так не поступил! И ты сам неоднократно в этом меня убеждал!

Брайен уперся в подоконник, и я, наконец, смогла попытаться к нему прикоснуться. Да, против его воли.

– Не трогай… меня, – процедил он.

– А то что? Я же неприкосновенна.

– Не забывайся. – Брайен ловко поймал мою руку за запястье, когда я почти коснулась его затылка, и отодвинул меня подальше от себя. – Все изменилось.

Изнеможенное сердце кричало о том, что это ложь. И я верила ему, а не Брайену, старательно избегающему меня.

– Я вижу.

Наверное, я совсем лишилась рассудка в тот момент, раз допустила наглость со своей стороны. Брайен ждал, что я буду пытаться говорить ему что-то о любви, шептать трогательные словечки. Он явно был готов к подобному. И к тому, что я сойду с ума в плаче, а слезы зальют всю мою спальню.

Возможно, поэтому я сдержалась. Или потому, что решила быть взрослее и мудрее. Я просто поцеловала его.

Если бы передо мной сейчас стоял зомбированный Брайен, он бы не допустил подобного маневра. Он бы сделал все, что угодно, но не позволил бы мне прикоснуться к его губам. Я с отчаянием, выражая всю свою тоску, целовала его, запускала пальцы в волосы и ждала хоть какого-то ответа.

Руки Брайена, поздно отреагировав, легли на мою талию и вместо того, чтобы вновь отодвинуть, затряслись. Он скованно провел по моему животу, и я ощутила тепло, которого мне не хватало все это время разлуки. Мне не могло показаться.

Это и стало моим забвением, из-за которого я уже не могла здраво мыслить. Даже если Брайен и пребывал в трансе или был подчинен Правителем, то любовь не ко мне, а к ребенку могла его вытащить.

Брайен начал наступать, подталкивая меня, отвечать на мой поцелуй, но торопливо, как будто боясь, что нас застукают. Когда я ударилась бедром о край столешницы, что-то рухнуло на пол.

От испуга я подпрыгнула на месте и отпрянула от Брайена, инстинктивно посмотрев на причину грохота. Только виной всему была не я: Брайен кинул подставку с карандашами, и пластмасса разлетелась на мелкие кусочки. Сила, которую он приложил, красным цветом кричала, что сделано это было в ярости.

Я только успела положить руки на живот и поднять глаза, как Брайен уже угрожающе шел на меня. Мне до сих пор не удавалось четко различать черты его лица, видеть его глаза, но я чувствовала одно – он пропитан той самой ненавистью и тем отвращением, которые мы транслировали друг другу в первые дни знакомства.

– Очередная подобная выходка может закончиться плачевно, дорогуша, – пригрозил Брайен, возвысившись надо мной. – Повторяю: все изменилось. Не пытайся сыграть на слабостях. Нет больше тех чувств, которые принесли столько проблем.

Он словно вбил эти слова кувалдой в мою черепную коробку, не жалея ни меня, ни ковер, который мог бы запачкаться кровью. Я всхлипнула и набрала полные легкие воздуха, когда слова сами собой сорвались с языка:

– Скажи это еще раз, чтобы я могла понять, обманываешь ты меня или нет.

Он был слишком близко ко мне и дышал тяжело напротив лица, обдавая то ли холодом, то ли жаром. Я не понимала ни его, ни себя. Скорее я просто запуталась в каждом нашем кричащем вздохе.

– Я, – со злостью начал Брайен, – больше ничего к тебе не чувствую.

В это мгновение рука с острыми когтями вырвала мое сердце и выкинула его прочь. Он мог увидеть дыру в моей груди, потому что она была слишком больших размеров и сочилась уже не алой, а почти черной кровью. Я ощущала это так четко, словно это явь, а не больная фантазия.

И тут я засмеялась. Истерически, болезненно, тошнотворно.

Теперь я понимала, что испытывал Брайен, когда я в попытках все прекратить нагло врала ему о своих чувствах. Он не оттолкнул меня тогда, а наоборот, сделал неописуемо огромный шаг навстречу.

Мы прошли через мелкие взбучки и опасные для жизни ситуации не для того, чтобы в один миг сдаться.

– А я вот, – начала я на выдохе с болезненной улыбкой на лице, – люблю тебя.

Я искренне ждала его разоблачения, надеялась, он объяснит, к чему все эти убивающие меня слова.

– Это уже не мои проблемы. – Все, что он сказал.

Наверное, сейчас я зарыдала по-настоящему. Неужели я была наивна? Почему до сих пор верила в то, что есть обстоятельства, которые вынудили его…

Моя мысль оборвалась, когда дверь с грохотом открылась, и свет фонаря проскользнул в комнату.

– Что здесь, черт возьми, происходит?

В проходе стоял Дэйв, освещая наши с Брайеном ноги. Куски пластмассы на полу и мои слезы ответили на вопрос за меня, и он резко притянул меня к себе.

– Твой муженек стал отважным героем? – язвительно сказал Брайен.

– А ты решил поразить кого-то своим ублюдством? Что ты наговорил?

Я вцепилась в руку друга, понимая, что он не соперник Брайену. При желании тот мог просто разорвать его на куски, не приложив особой силы. И провоцировать кого-то, кто по силе тебя многократно превосходит, как минимум глупо.

Но Дэйв не боялся. Я чувствовала, что в последнее время он становился жестче, но причин для этого не видела. И сейчас он был готов защитить меня от… Брайена?

– Ты и раньше не отличался сообразительностью, лез совершенно не в свое дело и творил то, что потом мне и остальным приходилось разгребать. Сейчас что-то окончательно отбило тебе мозг? Я же раздавлю твою белобрысую голову.

– А ты и раньше не мог ничего путного сказать. Угрозы, угрозы… и снова что? Угрозы. Видимо, умом оба не отличились.

– Дэйв, – я обхватила его плечо рукой, – лучше не надо.

– Да, Дэйв, лучше не надо. Видишь, как твоя женушка боится за твою нежную шкуру?

– Что ты вообще несешь? – Дэйв, еще больше поражаясь всему, что вылетало изо рта Брайена, сменил интонацию на более презрительную. – Твое правительство тебе мозги окончательно разворошило?

– Я сам принял решение, выбрал сторону.

– Звучит неубедительно.

Мне хотелось все это прекратить. Остановить конфликт, заткнуть Брайена и выключить собственное желание исправить ситуацию. Было уже попросту невыносимо глупо стоять и трястись, не осознавая, где правда, а где ложь.

Когда я попыталась вытолкнуть Дэйва прочь из комнаты, то вместо его руки жалко обхватила сама себя. Я мигом обернулась и сжалась от глухого удара об стену, раздавшегося прямо возле меня. Фонарик упал к моим ногам, Брайен на вытянутой руке прижал Дэйва к стене за шею и посмотрел в мою сторону.

– Значит, так, мне глубоко плевать на ваши попытки разглядеть во мне то, что делало меня таким же слабым, как вы.

В доказательство своей силы Брайен сильнее сжал горло Дэйва, но тот не издал ни звука. Он лишь шепотом отшутился: