Елена Инспирати – Тьма в объятиях света (страница 39)
Я не была уверена, что чувствовала что-то помимо пустоты.
Его снова отняли у меня. И это ощущалось больнее, чем потеря памяти.
Дэйв выключил свет, когда я аккуратно свернула лист и приложила его к груди.
– Эти лекарства, – сказала Ребекка, достав из сумки несколько упаковок, – их принимают беременные в нашем мире.
Хорошо. Я вытерла слезы и сделала вид, что сердце не разрывается от боли и желания уничтожить всех, кто хочет погубить оба мира.
– А что, если они предназначены для темных? – спросила Джессика.
– Отличия лишь в нашей голове, – ответила я. – Ребекка, поможешь выбрать нужные лекарства?
Они все с тревогой смотрели на меня, я прекрасно чувствовала это, поэтому внутри росло желание выпроводить каждого. Их скептическое отношение к моим попыткам быть сильной только угнетало атмосферу.
– Аврора, – ко мне обратился Кайл, – Брайен попросил присмотреть за тобой.
– А кто присмотрит за ним? Он там совсем один! И я никак не могу ему помочь. Да я бы все отдала за то, чтобы уберечь его от игр Правителя темных.
Ребекка резко сунула мне в рот таблетки.
– Если ты сейчас их не выпьешь, то…
Как будто я не понимала. Все мои нервы уже превратились в ошметки. Словно их обрубили тупым топором, несколько раз ударив по одному и тому же месту.
Я все же послушно проглотила таблетки и запила их стаканом воды, сделала несколько вдохов, внушая себе, что они подействуют. И через несколько мгновений еще недавно напряженные мышцы расслабились, а злость и агрессия расплылись печалью и тоской по телу.
Меня буквально примагнитило к подушке. Я сжала в ладони письмо как единственное, что меня физически связывало с Брайеном.
Я точно бредила.
Комната быстро опустела, либо для меня время перестало течь так, как для других. Я молчала и ни о чем не думала, пока голос Ребекки не заставил меня вновь почувствовать что-то, помимо пустоты.
– Аврора, я останусь с тобой, пока ты не поправишься.
Ребекке не нужно было мое разрешение. Она легла на соседнюю подушку и укрылась пледом, который я оставляла на полу. Темная молчала, о чем-то думала и, наверное, боялась лишний раз пошевелиться. Я спиной чувствовала, как она волнуется и хочет что-то мне сказать.
– Не надо. Я не хочу это обсуждать.
– Хорошо.
Я перевернулась на другой бок к ней лицом и уставилась в окно.
– Ты знаешь Правителя. Как думаешь, когда он его отпустит?
– Уверена, что хочешь услышать ответ?
– Мы должны ему помочь.
– Нет, – резко ответила она. – Ему никто сейчас не поможет, кроме него самого. Наше вмешательство только усугубит ситуацию.
– Предлагаешь просто ждать… чуда?
– Аврора, это уже не шутки. Все зашло слишком далеко и завязалось в тугой узел. Нам его не распутать.
– Все предельно ясно.
С Брайеном происходило что-то ужасное, и никто не знал, как ему помочь. Ребенка хотели сделать подопытной крысой, навешав нам сказочную лапшу на уши. И я не могла спасти ни первого, ни второго.
– Он со всем справится, – успокаивала меня Ребекка. – Тебе сейчас лучше думать о своем здоровье.
Я промычала в ответ что-то похожее на «конечно». Мои веки стремительно и совершенно неожиданно налились тяжестью. В сердце, когда глаза сомкнулись, появилось наивное стремление проснуться и обнаружить, что произошедшее лишь дурной сон.
Начался мой шестой месяц беременности. Живот уже заметно округлился, и я стала носить исключительно мешковатую одежду, до сих пор пытаясь как-то скрывать беременность от посторонних глаз.
Кажется, даже от самой себя.
После той ужасной ночи я сходила ко врачу, только когда сошли последние синяки. Меня все ругали за мою безответственность. Дэйв закатил скандал, в котором я не стала участвовать, лишь пассивно смотрела в стену, пока он отчитывал меня.
Таблетки, которые передал Брайен, действительно помогли. Врачи сказали, что беременность протекает хорошо, что удивительно, ведь мое состояние они назвали «спорным».
Несколько раз я ходила к Бэйли, моему личному психологу. Мы просто беседовали с ней на совершенно отстраненные темы, штамповали поддельные тесты и писали в карточке, что у меня какой-то там банальный стресс беременной девушки. Она точно подозревала, что ребенок не от мужа и моя связь с темным миром намного прочнее, чем может показаться, но поддерживала легенду и не лезла с вопросами.
Хотя врать она умела и в любом случае могла скрыть правду.
Да, я узнала, что все, кто приближен к правительству, не кашляли, когда обманывали. Так было нужно для того, чтобы тайны мироустройства не вытекали за пределы доверительного круга.
Здоровый и правильно развивающийся ребенок был единственной отдушиной для меня. Я окончательно смирилась со своим положением, позволила сердцу впустить в себя безусловную любовь и прониклась материнством. Мечтала разделить каждый миг с Брайеном, чтобы нам приходилось беспокоиться лишь о бытовых проблемах, а не о катастрофах мирового масштаба.
Но от Брайена вестей не было.
Я скучала по нему, тревожилась за него. Знала, что он сильный, верила в него, не сомневалась больше ни на секунду в его планах и целях, в его любви ко мне и к близким. Но я боялась, что чем ярче будет его протест, тем более жестокие меры примут к нему.
Кайл, Джесс и Ребекка навещали меня почти каждую ночь. Разговоры не всегда клеились, больше они общались с Дэйвом, когда у него были выходные дни. Ни Кайл, ни Джесс не видели Брайена, а Ребекка явно чего-то недоговаривала.
«У него все под контролем», – твердила она, чтобы успокоить меня.
Я ей не верила, и один раз Ребекка прокололась, когда у нее не получилось спрятать тревогу. Мне удалось узнать, что состояние Брайена оставляло желать лучшего. Они изматывали его, дрессировали как животное.
После той ночи, когда он прислал мне записку, я больше не плакала. Я походила на призрака, безусловно, но говорила всем, что все в норме. Я вновь начала вести дневник, надеясь хоть раз передать письмо Брайену, но так и не смогла вырвать листок.
Я хотела сообщить ему пол ребенка, но решила сделать это лично. Ведь мы встретимся, я не сомневалась. Почти.
Лето было в самом разгаре. Самый обычный ясный и теплый день. Но абсолютно не улыбчивая Джой пришла к порогу моего дома.
Чуть больше месяца назад Джой родила девочку. Я уже успела подержать малютку на руках и в тот момент испытала приступ паники. Ладони заледенели, а сердце заколотилось о ребра в бешеном припадке. Подруга увидела, как пот выступил у меня на лбу, на глаза навернулись слезы, а дыхание стало рваным, поэтому тут же забрала дочку. Но я еще долго чувствовала тепло крошечного тела и детский запах.
Тот день был единственным среди множества, когда я разрыдалась от страха, что никогда не смогу подержать своего малыша на руках. Мне было стыдно, что я толком не сказала Джой ничего доброго. Лишь криво улыбнулась, пожелала благополучия и скрылась, как тень. Перебороть себя не получилось.
Тогда подруга сияла. Ее лицо было прекрасно, как никогда, улыбка очаровывала и завораживала. Сейчас же она стояла в слезах и с тремором в руках. Ее губы дрожали, она кусала их, чтобы попытаться успокоиться, но все было без толку. Я усадила ее на свою кровать, обхватила ладони и посмотрела в наполненные страхом светло-серые глаза.
– Джой, что случилось? – аккуратно спросила я.
Подруга глубоко дышала и жмурилась, а по ее щекам текли слезы.
– Они вызывают меня! – ответила она громко, на эмоциях. – Понимаешь? Куда-то там вызывают, якобы на обычную беседу! Почему? Зачем?
– Погоди, – остановила я ее. – Кто они?
– Правительство! Пойми же, что я не умею врать! Вдруг я расскажу что-то о тебе?!
Кажется, мое сердце пропустило удар. Я вспомнила, как Бэйли рассказывала мне о некой программе по промывке мозгов безупречным светлым. И Джой была в этом идиотском списке!
– Тебя не просто будут допрашивать…
Джой еще шире раскрыла глаза и утонула в собственных эмоциях.