Елена Инспирати – Тьма в объятиях света (страница 34)

Он впился пальцами мне в бедра и лбом уткнулся в живот.

– Это невозможно… я видел… слышал, – кое-как прошептал он, после чего сорвался на крик, не отрывая лица от моего продрогшего и пронизанного ужасом тела. Я продолжала говорить с ним, успокаивать, поглаживая по макушке.

В прошлый раз он быстро вышел из такого состояния, но ситуация усугубилась.

– Жива… жива… живы, – вторил он.

– Вспомни, Брайен, что ты тогда сказал. Давай же.

Я пыталась разговаривать без давления, но сил быть опорой почти не осталось, как и возможности спокойно выносить все его муки. Упала бы сейчас рядом с ним и крепко обняла, поддавшись эмоциям.

«Но, Аврора, ты нужна ему. Поддержи его», – твердил мой внутренний голос, поэтому я не отпускала мысль о том, что должна любым способом ему помочь.

– Я… обещал.

Брайен в последний раз судорожно вздохнул и сдавил мои бедра. И в одно мгновение его отпустило. Дыхание выровнялось, спина и плечи расслабились, а движения рук стали мягкими и ласковыми.

– Я обещал, – сглотнул он последнюю крупицу того, что терзало его, – сделать ребенка самым счастливым.

Он произнес это на выдохе, согревая мой живот неизмеримым теплом. И, наконец, страх и тревога, так давящие на сердце, сорвались с крючка, оставляя после себя лишь ощущение легкого волнения. Я вернулась в реальность и перестала слышать шум в ушах, только когда оказалась в объятиях Брайена.

Он обнимал меня настолько крепко, целовал в макушку настолько сладко, что я чувствовала себя самой счастливой девушкой на свете.

– Ты жива, – сказал он, отодвинув меня от себя и запечатлев на губах беглый поцелуй. – Жива.

Вместо слов я улыбнулась и снова прижалась к нему. Хотелось молчать, слушать и чувствовать, как облегчение, как осознание действительности вытаскивало Брайена из его видений окончательно. И то, каким он был неимоверно счастливым в эти секунды, опять доводило меня до слез.

Но я держалась, эмоции были лишними.

Уютные объятия Брайена исчезли, когда меня аккуратно отодвинули в сторону. Я не успела прийти в себя, как услышала удар за спиной и звук сломанной кости.

Я обернулась и увидела вполне ожидаемую картину: Брайен легко уложил Блэйка на лопатки, сел сверху и стал бить его по лицу. Удар за ударом, не останавливаясь, не поддаваясь попыткам Блэйка скинуть его с себя.

– Тварь, я убью тебя! – кричал он. – Что ты наделал?!

Брайен встал и одной рукой за ворот футболки поднял Блэйка с асфальта. Он подтолкнул его к высокой каменной перегородке, придавив ладонью грудную клетку, и ударил вновь по лицу. Блэйк уже не мог стоять, он то и дело падал, сплевывая кровь, но Брайен ловил его за шею и снова прижимал к стене.

– Что же ты молчишь сейчас? – понизив голос, спросил Брайен. – Еще недавно твой язык был отлично подвешен.

Я не знала, чего хотела больше в этот момент: прикончить Блэйка, увидеть, как он истечет кровью, или попытаться спасти. Потому что часть меня до сих пор видела в нем того ворчливого Блэйка, который приходил на помощь и провернул это все ради любви.

Просто он не умел выражать свои чувства правильно, не знал, как лучше поступать и какие шаги предпринимать.

Жалость. Именно она толкала меня к Брайену и Блэйку. Но ярость и страх за ребенка тормозили, поэтому шаги все же были медленными и неуверенными.

Ладно я. Плевать, что он собирался обменять мою жизнь на свободу Ребекки. Я не готова прощать ему то, что он хотел смерти моему ребенку, который уж точно не заслужил и капли его гнева.

Я не хотела даже думать о милосердии. Он не проявил его ко мне, так почему должна я?

Он угрожал мне, плевал на меня и мои чувства, я для него всегда была пустым местом.

Тогда какого черта я все равно продолжаю шагать к ним?!

Потому что это Блэйк. Потому что я отказывалась верить в то, что он способен на предательство.

– Что она тебе сделала?! Что, черт возьми, мы все тебе сделали?! За что, Блэйк?!

Брайен замахнулся в очередной раз. Я хотела кинуться и поймать его руку, но Ребекка меня опередила. Она протиснулась между Брайеном и Блэйком, заставляя первого отступить.

– Хватит, – тихо сказала она. – Я больше не могу на это смотреть.

Но она не пыталась как-то помочь Блэйку. Она отошла и дала ему соскользнуть по стене вниз.

– Ты и так сломал ему нос, превратил лицо в одно сплошное кровавое месиво, – продолжила Ребекка, когда Брайен попытался вновь подойти к Блэйку. – Ты действительно хочешь его смерти?

Брайен замер, его тяжелое дыхание смешалось с хрипом, который издавал Блэйк. Он долго над чем-то думал, прежде чем сказать:

– Я бы не смог его убить.

– Тогда и не трогай его больше, хорошо?

– Пусть он ответит на мои вопросы, и я оставлю его здесь, выплевывать остатки прогнивших внутренностей.

– Брайен, – почти писком вылетело из меня. – Давай просто уйдем. Уже ничего не исправить.

– Нет. – Он взглянул на меня и снова повернулся к Блэйку. – Мы не уйдем, пока я не услышу хоть что-то от этого ублюдка. Хотя бы одно оправдание, которое поможет мне меньше его ненавидеть.

– Можешь меня ненавидеть, друг, – выплюнул Блэйк. – Можешь убить меня прямо здесь, на глазах своей святой Авроры и вопреки просьбам Ребекки. Все равно все будут целовать твой зад, так я хоть не увижу этого.

Прежде чем Брайен успел сорваться снова, я поймала его за плечо и обхватила двумя руками.

– Не делай того, о чем будешь жалеть, – попросила я, и, кажется, это помогло ему вновь отпустить вспышку ярости.

– Я хотел сделать так, чтобы Ребекке больше не приходилось быть рабыней, чтобы больше никто не смел ее насиловать, избивать и требовать рожать от тебя детей. Ты заботишься об Авроре, я позаботился о Ребекке.

– Она же беременна!

– Меня не волнует судьба того, кто все равно сдохнет, когда родится.

После этих слов мое тело парализовало, и звон в ушах стал слишком сильным. Я видела только размазанные картинки того, как Брайен вновь накинулся на Блэйка, а Ребекка попыталась его отогнать. Я шла скорее всего на автомате в это пекло. Шла и не чувствовала ничего. Словно все тормоза отключило.

Брайену пришлось остановиться, так как я подошла слишком близко, а он побоялся меня задеть.

Я схватила лицо Блэйка пальцами и надавила на впалые щеки, испачкавшись кровью. Металлический запах, от которого тошнило, забирался в самую глубь меня.

Все, что я хотела, это вновь стать светлой. Спалить его кожу дотла, чтобы убедиться, что под ней прогнившее насквозь существо. Но у меня больше не было такой способности. Поэтому я могла довольствоваться лишь той силой, которая фокусировалась в руках и приносила Блэйку боль.

– Еще раз ты скажешь хоть что-нибудь о моем ребенке, – я сильнее надавила на его щеки, заставив раскрыть рот, – я вырву твой поганый язык.

– Угрозы, ангелочек. Опять пустые угрозы.

– Радует то, что ты собственными руками разрушил себе жизнь.

– Не только себе. Нам.

Я не знала, был ли смысл в ударе. Но ладонь сама сжалась в кулак. И применение силы почти принесло мне облегчение, на миг я даже подумала, что отыгралась. Нелепо и по-детски отомстила. Хотя, конечно, это было не так.

Я будто стояла на вершине горы, и малейший шаг мог стать для меня роковой ошибкой. В таком эмоциональном состоянии я пятилась, пока не уткнулась спиной в раскрытые объятия Брайена.

Поддаться горю и истерике? Проявить гнев и ненависть? Остаться слабой и уязвимой, зато способной на сострадание?

– Ради чего, Блэйк, ты предал всех? Ради чего отдал на верную смерть человека, который не желал тебе зла?

Ребекка встала перед Блэйком, чтобы ни я, ни Брайен не видели его и не могли добраться до его обессиленного тела. И спрашивала до сих пор с надеждой услышать что-то разумное, что-то способное достучаться хотя бы до нее.

– Ради тебя.

Она сорвалась. Кинулась к нему и схватила его за плечи, чтобы он не упал, а продолжил смотреть на нее.

– Нет, Блэйк. Ты сделал это ради себя. Ты хотел отомстить Брайену и избавить себя самого от терзающей изнутри ревности. И в итоге я теперь чувствую свою вину, так как ты оправдываешь себя извращенной заботой.

– Плевать я хотел на него.

– Врешь! – крикнула она ему в лицо. – Ты постоянно говоришь, что тебе плевать! Но на самом деле все, что тебя тревожило, это слепая и безграничная зависть, которую ты оправдывал всеми возможными путями.

– Он не заслужил всех почестей.

– Он их и не просил! Как и я!