Елена Инспирати – Тьма в объятиях света (страница 36)

Услышав в словах упрек, я возмущенно взглянула на Ребекку. Она жмурилась, хмурила брови из-за солнца, но тем не менее даже в таком состоянии старалась осмотреть Дэйва. Пока она с особой осторожностью проводила по его белым прядям, я в полнейшем шоке ее разглядывала.

Она была невероятно красива. Даже несмотря на то, что из-за раздражающего солнца вся съежилась, а лицо ее сморщилось.

– Хватит пялиться на меня, – огрызнулась она.

– Прости, я впервые тебя увидела. Ты красивая, – откровенно сказала я.

– Я знаю. А теперь давай займемся чем-то более полезным, чем раздача комплиментов.

Ребекке определенно не понравилось мое внимание к ее внешности. Я поняла, что сморозила глупость, только когда ее недовольный тон добрался до моих ушей.

Ее ценность в темном мире заключалась только в ее красоте. Очевидно, она хотела большего.

– Надо позвонить в больницу, – перевела я тему, отвернувшись от нее.

– И что ты скажешь? Что он так удачно упал?

– А что ты предлагаешь?! Он лежит без сознания уже несколько часов, нужен врач, который спасет его.

– Нет, – раздался тихий, совсем приглушенный голос Дэйва, который пытался разлепить глаза. – Меньше всего мне хочется сейчас выдумывать байки.

Радость, слишком сильная и дикая, накрыла меня, и я чуть не забылась в этой отдушине. Вовремя остановила себя и не набросилась на Дэйва с опасными для него объятиями.

– Как ты?

Он посмотрел сначала на меня, пытаясь сфокусировать взгляд. Криво улыбнулся и произнес:

– Лучше всех. – После чего перевел полный удивления взгляд на руку Ребекки, покоящуюся на его запястье. – Я все же умер? – спросил он, когда понял, что к нему прикасается темная, не испытывая дискомфорта.

– К счастью, нет, – ответила ему Ребекка, погладив его руку и даже смягчившись в лице, несмотря на рассвет.

Я не знала, каким эпитетом выразить свои эмоции, но я впала в шок. Когда эти двое успели настолько хорошо поладить? Да, мы с Брайеном пропустили основную часть застолья в Новый год, но разве могли они найти общий язык во время нашего отсутствия? Краткие встречи до совместного празднования я в расчет даже не брала.

Тем не менее сложно было не заметить, что они вполне положительно друг к другу относились. Когда Дэйв более-менее оклемался, то стал пристально рассматривать лицо Ребекки. Его взгляд не был строгим, оценивающим или сальным. Скорее создавалось ощущение, что он просто пытался как можно подробнее запомнить темную, пока у него была такая возможность. И делал это он весьма воодушевленно.

А минуту назад он лежал без сознания.

– Надо осмотреть твою голову, – сказала Ребекка, смущенно убирая руку. – У меня есть некоторые навыки, так как в основном именно я всегда лечила парней после драк. Ты говоришь членораздельно, тебя не тошнит. Если за день состояние не ухудшится, то можно не обращаться в больницу.

– Вряд ли можно обойтись без врача. Блэйк применил достаточно силы.

– Блэйк, – гневно сказала Ребекка. – Он подонок, безусловно. Но… Мне кажется, вы, светлые, такие нежные все, что даже из-за легкого удара уже теряете сознание.

Неужели она его оправдывала? Ребекка вновь поморщилась и аккуратно отползла в сторону.

– Пойми меня, – снова обратилась она ко мне. – Я не хочу думать о том, что Блэйк мог убить всех из-за меня. Мне кажется, что эта мысль уничтожит меня.

Сочувствие, на какое я еще была способна, раздавило последний тонкий стержень внутри меня. Дэйв все еще смотрел на нас с Ребеккой в полном недоумении. Конечно, он знал, что Блэйк оставил его без сознания, но понятия не имел, почему это произошло. А спрашивать боялся. Не хотел лишний раз травмировать ни меня, ни Ребекку.

– Надо скорее все обработать. Вставайте. – Ребекка ловко поднялась. – Отведите меня в ванную, там я смогу сделать то, что должна.

– Ребекка, ты же не виновата.

– Давай без нравоучений сейчас.

Она отсекла мои попытки объяснить ей, что ответственность за произошедшее не лежала на ее плечах, и что я благодарила ее за помощь, за приход к нам с Дэйвом домой, за спасение.

В конечном счете я уступила, проводила Ребекку до ванной, а Дэйву помогла подняться и присоединиться к темной. Все лекарства, которые были в доме, я передала им и, не став подслушивать их разговоры, поплелась в спальню.

Оказавшись в своей комнате в полном одиночестве, я резко издала первый, разрывающий грудь всхлип и начала рыдать, выплескивать весь страх, всю боль, всю ненависть и все отчаяние. Все эмоции, которые я так старательно сдерживала этой безумной ночью, вылились вместе со слезами.

Я ревела с такой силой, что не слышала собственные мысли, но надеялась, что момент моей слабости останется никем не замеченным. Потому что я не имела права становиться той Авророй, которая нуждается в поддержке и защите, когда должна сама оказать хоть какую-то помощь тем, кого люблю.

Когда сгусток ужаса в груди почти рассосался, я почувствовала боль физическую. Сняла с себя всю одежду и, стоя посреди комнаты нагая, осознала, как покалечили мое тело. Я ощутила каждый синяк, каждую ссадину. Внизу живота заныло, голова закружилась, и я кое-как забралась под одеяло, пачкая при этом белую постель грязью и кровью, которая вновь выступила из порезов.

Я хотела отключиться, перестать чувствовать, хоть на мгновение забыть о том, что случилось, и о том, что еще может произойти. Так и заснула в слезах, понимая, что мы в полном тупике и помощи нам искать негде.

Брайена снова привели в зал, где еще пару минут назад от страха за Аврору и за ребенка у него чуть не остановилось сердце. Когда его парализовало, он подумал, что настал конец. Правитель подкрался к ним тогда, когда они поверили, что есть шанс его избежать.

Брайен слышал ее и не мог допустить, чтобы она погибла. Видел ее глаза, которые до сих пор смотрели с любовью и верой.

А затем будто все оборвалось, будто он упал в пропасть. Ее тело, Ребекка с ножом в руках и настойчивый голос, который описывал каждую деталь.

– Что со мной происходит? – спокойно спросил Брайен, надеясь получить хоть какой-то разумный ответ. Но Правитель не торопился что-либо говорить: он перешептывался с другими темными. – Я задал вопрос!

Несколько пар глаз устремились в его сторону, и Правитель, сказав всем оставить его наедине с преемником, подошел ближе к Брайену:

– Это так важно?

– Это угрожает не только мне и тем, кто мне дорог, но и вашей системе. Верно?

– Верно. С тобой будет трудно, пока мы не приручим тебя окончательно. В твоих интересах позволить нам изучить тебя. Пока что все на уровне догадок.

– Почему вы отпустили Аврору?

– Потому что она светлая, которая вынашивает ребенка от темного. В ее чреве что-то неизведанное! – Правитель почти с детским восторгом потер ладони. – Даже во времена, когда светлые и темные делили одну территорию, подобные связи были под запретом и прецедентов не случалось, либо они обрубались на корню.

– Вы хотели убить ее на моих глазах! Или…

Лицо Правителя озарилось хитрой улыбкой, а глаза сверкнули чем-то демоническим.

– Мне нужно было, чтобы все думали, что я ее убью. И ее я запугал, чтобы она ни в коем случае не вообразила, что ее положение гарантирует ей безопасность. Но тебе я больше врать не буду, Брайен. Мне важно выстроить с тобой доверительные отношения.

Правитель подошел еще ближе к Брайену, и тот окатил его презрением и осязаемой ненавистью.

– Вы не в своем уме…

– Как и ты, мой дорогой. Ты уже давно не в своем уме.

– Вы получили то, что хотели? Машину для убийств, беспрекословно подчиняющуюся вам.

– Да, и я намерен сделать ее еще лучше.

Руки неосознанно потянулись к шее Правителя и почти сжались на ней. Одно движение, одно сильное нажатие могло сдвинуть все с мертвой точки и приблизить их к свободе. Он чувствовал чужой пульс, слышал отчаянные вдохи. Все это крутилось в голове, пускало приятный адреналин.

Но оказалось неправдой.

Брайен действительно потянулся к шее Правителя, но сомкнуть пальцы так и не смог. Он застыл на месте и лишь вообразил все, а Правитель увидел все по его темным, наливающимся кровью глазам. Увидел, что еще осталась крупица того парня, которого ломали.

– Не сможешь, – прошептал он. – Убьешь только тех, кого прикажу.

И, кажется, все встало на свои места. В голове вдруг стало ясно и чисто, кристально и прозрачно. Словно на поверхности воды лежали все ответы.

Тот день, когда он начал верить в смерть Авроры. Отправная точка, с которой все пошло совершенно не по правильной дороге. Именно Правитель был во главе всех действий, которые помогли создавать галлюцинации.

Появление светлой половины – любовь к ней. Укоренение тьмы – ненависть к нему.

Все это объединилось и сделало его серым, только совершенно неправильным. Правитель нашел способ погружать его в это дикое состояние, когда реальность становилась иной. Угроза для нее – пусковой механизм.

Правитель – тот, кто мог управлять.

Аврора – та, которая могла вытаскивать его из этого состояния.

Теперь важно было понять, какое чувство выиграет и кто в итоге получит власть. Сможет ли Брайен остаться самим собой?

– Я докажу тебе.

Хотя этого уже и не требовалось. Хватило легкого анализа всех поступков, чтобы подтвердить себе самому, насколько глубок процесс этого изменения и как давно он начался. Он показался необратимым, конечным и…